Класс утешения

Класс был украшен типичным школьным оборудованием, таким как деревянные парты, стулья, классные доски и несколько полок. Все аккуратно расставлено, создавая впечатление тихой, обычной обстановки. Но все изменилось в этот день, когда один из студентов вдруг взбесился. Пройдет много времени, прежде чем эта сцена сотрется из воспоминаний студентов: окровавленная девушка на полу, учитель без слов и убийца в состоянии безумия. Нет, никто не мог предсказать катастрофу, случившуюся в этом мирном месте… *** — Ты хотел со мной поговорить? Катя убрала с лица прядь, с ухмылкой посмотрев на Рому. То что он решил прервать ее от внеурочки уже много значило. Он был здесь не просто так. — Катя… — Рома неуверенно поднял взгляд на одноклассницу. Хоть они и были одни в классе, ему все равно было страшно. — Почему ты снова и снова делаешь мне больно? — Ты это всерьез сейчас меня спрашиваешь? — Смирнова тяжело вздохнула. Это именно то, к чему она готовилась. Вопрос о ее поведении. — Ты реально не понимаешь, почему я с тобой так поступаю? Рома стоял и втуплял в пол. Он не мог думать ни о чем постороннем — только о ней. Он замирает в мыслях и перестает двигаться. Руки повисают в воздухе, а ноги остаются на месте. Он так сильно нервничает, что конечности начали дрожать. Он лишь хотел, чтобы это все поскорее закончилось… — Я доверился тебе тогда. Я правда верил в то, что у нас с тобой получиться! — Рома повысил голос, стукнув тяжелым кулаком о парту. Обида и боль пылали в его груди. Слабость перед девчонкой он не пытался скрыть. — А я что, тебе когда-нибудь давала поводы думать, что мы сможем быть вместе? — Катя резала по больному, и она точно понимала это. Хотелось отыграться за все, — Зачем ты меня вообще тянул на эти прогулки? Для меня ты был всего лишь приятным развлечением — ни больше, ни меньше. Рома в ярости. У него нет сил или желания что-либо делать. Его пальцы сжимают тугой кулак. У него явно есть желание что-то разбить. Что-то больно кольнуло в груди. Возможно это его чувства и вера в людей тлеет сейчас. И вот он снова доверился. Доверился, чтобы остаться отвергнутым. Он не мог найти слова, чтобы ответить. — Да, Ромочка, вот так бывает, когда ты доверяешься человеку. Но ты не можешь меня винить в том, что ты сам на все это повелся — я никогда не давала тебе поводов думать, что я могу почувствовать к тебе хоть какие-то теплые чувства. Пойми, что это только твоя проблема. Не нужно это всё выливать на меня. Больно. — Сука… Безмозглая сука! — выкрикнул Рома, опасно приблизившись к Кате. Он схватил ее за плечи, с огромной силой вдавливая в стену. Пятифанов грубо поцеловал девчонку — но сейчас этот поцелуй был ничто. Больно осознавать, что и прошлые поцелуи были ничем. Пустышкой. — Рома, прекрати! Слушай, зачем ты это делаешь сейчас?! — недовольно ответила Катя, толкнув Пятифанова в грудь, — Ты же умеешь себя контролировать! А если бы я сейчас оскорбилась, то ты бы только поглумился, не так ли? Рома не ожидал такой реакции. Точно не после всего, через что они прошли. Он тихо молчал, ожидая продолжения. — Я не могу сказать, что я не заслужила этого. Я не должна была с тобой гулять и давать поводы для недопонимания. Но, пожалуй, я тоже человек и у меня тоже есть чувства… — Так значит… Это все? конец? Боже, как же больно ему было говорить эти слова. — Слушай, Рома, можно я скажу тебе правду? — Смирнова уселась на край парты, — Вот только, пожалуйста, не злись. Давай просто поговорим на равных. Ты хорошо знаешь, что я всегда люблю все в жизни прояснять до конца и делать так, чтобы всё было предельно ясно. Я всегда хочу быть честной. — Я уже сыт твоим враньем… — Рома. — Твердо сказала Катя, строго на него посмотрев. — Не перебивай. Рома, я… Я всегда думала, что ты просто милый и мне нравилось гулять с тобой. Да, нам было хорошо вместе! Но… Но ничего больше, ничего по-настоящем, я ни о чем таком не мечтала. Мне нужно было сказать это еще раньше, я понимаю, но я сама не понимала своих чувств. Я так в тебя не влюбилась, не так, как ты в меня. Прости меня, Рома, но я не могу сказать, что я тебя люблю… Казалось это первый их искренний разговор за все недо-отношения. Мир Ромы рухнул в эту секунду. пусть он уже долгие недели готовил себя к этому разговору — но он не мог сдержаться. Будто земля ушла из-под ног. Сильная боль тянула в его животе. Он присел за парту, закрыв лицо руками. Он слишком устал от всего. Устал от лжи и недопонимания. — Это из-за наркотиков, да? Нахера ты обещала, что не бросишь меня. Ты говорила что любишь меня, дура! Ты называла меня родным человеком… — Рома, я была не права, когда говорила тебе эти слова. Я сама не понимала, что было со мной. Я даже не знала, к чему в итоге все это приведёт. Мне жаль, что я тебя обманула, но сейчас я ничего не могу с этим поделать… Он так сильно злился, что ему было тяжело дышать. Грудная клетка сжимала сердце, и казалось он не мог сделать ни единого вдоха. Рома так сильно хочет выплеснуть эмоции, но просто не мог найти слов, которые бы могли передать его гнев. У него так сильно дрожали руки. Он слишком сильно хочет, чтобы это все закончилось прямо сейчас. Чтобы никто не узнал, что у него внутри. — Пошла ты нахуй, шлюха. Рома встал из-за парты, с животной ненавистью взглянув на Смирнову. Словно озверевший волк он накинулся на нее. Ссора явно перешла черту. Он толкает её, и она падает на землю. Катя еле как встаёт, но он толкает её снова, и она падает лицом в пол. Рома подходит к ней, и они начинают драться и толкаться. Он пинает ее в живот, и Катя падает обратно. — Рома! — завизжала Катя, когда Пятифанов, грубо схватив ее за косу, ударив головой о парту. По виску уже бежали алые струйки крови. — Прекрати… Ради бога… — Я притворялся, терпел до конца… — Рома продолжал бить. Лицо Смирновой заливалось кровью. Казалось он выбил ей передние зубы. — Однако все эти поступки разбивали мне сердце. — Я не буду больше тебя обманывать… — плакала Катя, пытаясь вырваться из рук некогда доброжелательного с ней парня. Нож сверкнул в его руке. Он высоко занёс его над головой, всадив в грудь девчонки — Все хорошо, Катюша. Я бы тоже не выбрал себя. Катя с ужасом закричала, словно отойдя ото сна. Потом вдруг Рома вытащил его обратно и на несколько секунд завис в просторах класса. Секундами дольше стали вестись эти его неумелые попытки спрятать нож, а потом, к неудовольствию Ромы, его кисть вновь сжала клинок. Рома не знал, в чем виноват больше. — СУКА! — завопил он, вновь накинувшись на тело Смирновой. Он не знал, откуда взялась эта агрессия. Брызги крови окропили его лицо. Бурая жидкость мешалась со слезами, а он все продолжал кромсать. Кромсал и кромсал…