Когда ты откроешь глаза. (продолжение)

Пустой вечерний холл университета культуры. Только в паре аудиторий из всего этого огромного здания горел свет. Преподаватели прощались со своими коллегами, но только не Чжун Ли. Мужчина был одним из ведущих преподавателей своей кафедры, считай правая рука заведующего, так что ему раньше своего не уйти. Он стоял рядом с лестницей, ведущей с первого этажа с гардеробом на второй, к основной части университета, болтая со своими коллегами. Но навряд ли там было что-то типо обсуждений планов на выходные и тому подобное. Учебный план, результаты сессии у их потока и дальше по списку. Непринуждëнная беседа может быть только в конце учебного года, и то заключалась в словах «Удачного отпуска!». Но это не делало его грустным. Скорее издержки профессии, не более. - Да, поток этого года ещë больше воодушевлëн, чем предыдущие. Студенты всë лучше и лучше. Я считаю, это наш личный успех, - Чжун Ли приглушëнно смеëтся, после чего делает большой глоток любимого чая, который носит с собой в термосе. Но краем глаза удаëтся заметить знакомого ему студента, который безмятежно поднимался по лестнице, проходя мимо них. Узнать его не составит труда. - Здравствуй, Сяо. Давно тебя не видел. - Да? А я был бы рад вас вообще не встречать. Чжун Ли меняется в лице, после чего с неловкостью смотрит на коллег. - Извините, я на минуту. И мужчина выдвигается за своим студентом, буквально пытаясь его догнать. - И куда ты идëшь? – поравнявшись с парнем, спрашивает лектор. - Отчисляться, я даже вот, в парадном, - Сяо улыбался, но от «парадного» там одно слово. Одет он был как обычно, да и запах спиртного, всегда был с ним. - Что? Отчисляться? – Чжун опешил, с недоумением смотря на того, - с такими хорошими результатами? Ты третий в списке лучших студентов этого года, тем более у тебя грант на обучение! - И что? Не сказать, что Чжун Ли ожидал чего-то другого. Но отчисление его любимого студента – худшее, что он мог представить. И его опасения подтвердились. Какова горечь утраты самого способного студента за эти последние пару лет. - Ты не можешь просто так отчислиться… - Вроде право на добровольное отчисление есть у всех. - Да, но тебе не следует этого дела- - Может вы за собой последите? Я уж как-нибудь переживу «такую утрату», - Сяо руками показывает кавычки и оставляет мужчину одного, проскочив в лифт быстрее него. Чжун Ли заметно разозлился. Это был гнев в первую очередь на самого себя, что он, такой великолепный преподаватель, написавший кучу исторических диссертаций и научных работ, не смог оградить студента от совершения ошибки. Но это не случай, когда потерял и понял, что потерял. Чжун ценил его, как своего лучшего студента, и в чужие слова поверить он не мог. С таким шоком он возвращается в свой кабинет, который делил ещë с парой преподавателей, и утыкается в монитор компьютера. Но злоба так просто никуда не исчезнет, и это самое обидное. Время шло, и кабинет пустел, оставляя его одного со своими мыслями. Может, это он где-то упустил что-то, или всë это какой-то розыгрыш? Сяо же как-то третий год здесь держался, и на полпути решил остановиться? Осознать сложно, потому что это больше походило на бредовый сон. Но смириться проще, чем понять больную голову. Тут в кабинет, без стука, заваливается Сяо, держа какую-то бумажку в руке, которую он успел помять. - Я вам хотел студенческий на память оставить, но его в деканате и забрали, поэтому это вам! Парень падает в кресло с другой стороны стола и кладëт перед преподавателем этот лист бумаги, которым уже подтереться не жалко. - Сяо, что это? - Копия моего договора об отчислении, мне оно больше не пригодится. - А мне оно зачем? - На память, можете в рамочку вставить да на стену повесить, мне плевать. Удачи вам в вашей преподавательской карьере! Он поднимается с кресла и зачем-то кланяется, после чего выходит из кабинета. И тогда Чжун Ли показалось, что здесь он видит Сяо в последний раз. Но судьба – злая штука. Никогда не знаешь, когда она захочет сунуть палку в колесо. Когда Чжун Ли увидел Сяо впервые за два года, не смог поверить глазам. Он совсем не изменился. Такими же пустыми глазами смотрел на окружающих людей, на проезжающие машины. На его посмотрел так же, сделав вид, что вовсе не заметил. Да, и говорил он точно так же незаинтересованно, как и раньше. Таких людей не спасти? Или что? <…> - Вот блять, я только начал той женщине нравится. - Что за трагедия? - Препода поменяли, вот, смотри, - Венти поворачивает экран телефона к другу и указывает на нужную графу в расписании, - мужика поставили, доцент вроде. - Не мужика, а преподавателя, имей уважение, всë же важный дядька, - Кадзуха тихо смеëтся. - Ладно, ладно, - парень вздыхает, а потом смотрит на собеседника так, будто тот должен ему что-то сказать, но молчит. - Что? - Что с Сяо? Он дал ответ. Кадзуха отводит глаза в сторону. Очевидно, это не так тема, которую ему бы хотелось обсуждать. - Нет, после выписки читает сообщения и молчит, ни привет, ни пока, - звучит тяжëлый вздох, и Каэдэхара подпирает голову рукой, - вот так. - Дэ-эм, как так можно. Моя бы воля, сам бы к тебе переехал, если бы в общаге не было так весело. Оба посмеялись. - У тебя дар какой-то, людей смешить? - Наверное, кто знает. Звенит звонок, и друзья смешиваются с толпой других студентов в попытке добраться до нужной аудитории. Большой зал быстро заполняется густым шумом и скрипом старых полов. Венти всегда за компанию присаживался к другу вперëд, но никогда ничего не писал и не слушал. А Кадзуха всегда делал пометки, слушал ведущего лекцию и пытался вникнуть в суть. Присев на любимые места в первой половине аудитории, взгляд парней тут же падает на нового преподавателя. Мужчина средних лет, но выглядит хорошо. В руке термос, свободной ищет что-то в ноутбуке. Каэдэхара видел его раньше, натыкался пару раз глазами. Но то, что он один из самых востребованных и почитаемых преподавателей – не знал. Лектор поднимает глаза на зал, как только звенит звонок. На экран проектора выводит большую презентацию, а сам поднимается с места, чтобы поприветствовать студентов. -Добрый день. Ваш преподаватель ушла в декрет, не знаю, говорили вам или нет, - голос мужчины был низким и спокойным, сразу располагающий к себе, слушать его было приятно, - меня зовут Чжун Ли, я буду читать лекции по всемирной истории вплоть до летней сессии. Мужчина замолкает в момент, когда в аудиторию заходит ещë пара студентов. Он спокойно дожидается, когда они сядут, и продолжает: - Советую слушать и записывать, так как экзамен, вероятнее всего, принимать буду я. Итак, начнëм, - Чжун присаживается обратно и надевает очки, начиная вводить студентов в курс дела. - Слышишь, Кадзуха, я его знаю, - Венти тыкает друга в бок и наклоняется к нему. - Что? О чëм ты? – Кадзуха хмурится и наклоняется к собеседнику в ответ, параллельно с этим открывая тетрадь. - Это препод, который от целого потока отказался из-за отчисления одного студента. Много слухов раньше ходило, народ так и не понял, из-за кого, но все ставки на Сяо. Глаза расширяются. Кадзуха кидает недоумевающий взгляд сначала на Венти, потом на преподавателя и возвращает к другу. - Ты серьëзно? Когда это было? - Год-два назад, Сяо плюс-минус в это время и числанулся, - после этих слов Венти пожал плечами и приступил к своему любимому делу – капаться в телефоне до конца лекции. Кадзуха перевод глаза на пустой лист бумаги, записывая то, что успел услышать до этого. Нужно запомнить его имя, даже не для того, чтобы знать, как его зовут. Хотелось расспросить Сяо. Конечно, навряд ли ему что-то расскажут, но попытаться стоит. <…> На улице ещë холоднее, чем раньше. Ветер был настолько промозглый, что идти просто по улице было проблематично, не то что стоять. Но Сяо это не смущало. Он был не из мерзлявых, да и в принципе на улице появлялся не часто. Напротив светофор, который никак не мог загореться зелëным. Перед выпиской ему вручили лист, на котором была прописана диета и продукты, которые употреблять не стоит. И на первом месте стоял алкоголь. Но Сяо решил, что пиво – не алкоголь, точнее не тот алкоголь, от которого вновь в больницу затащат. Утром к нему снова ломились в дрверь, говоря о том, что его выселяют. Полгода назойливо раз в месяц приходят. И на этот раз, скорее всего, из общаги его правда выселят. А ветер всë дул и дул. Он не мëрзнет конечно, но холодный ветер просто раздражал. И проблема даже не в лëгкой одежде. Просто его всë раздражало. Раздражало, что погода ужасная, но ещë больше чувство стыда. Его он ненавидел больше всего. Почему так совестно, если Кадзуха сам вызвался помочь? Почему его разгрызает изнутри, почему? Может, потому что даже спасибо не сказал? К сожалению, уже не выяснишь. Напрямую не спросит, считал, что не его это проблема. Тогда откуда чувство сожаления? Чувство долга? - Ебанный Кадзуха, чтоб тебя черти сожрали, - шëпотом цедит сквозь зубы Сяо, после чего напротив наконец загорается зелëный свет. Не пройдя и метра, в кармане лëгкой ветровки начинает звенеть телефон. Нахмурившись, Сяо достаëт телефон и смотрит на экран. Фыркнув, он поднимает трубку и даже «ало» не говорит. - Ало, Сяо? Ты где территориально? – голос Кадзухи, как и обычно, звучал очень мягко и доброжелательно. - Там же, - Сяо не собирался клевать нв эту доброту. - Общагу имеешь ввиду?...Ладно, сможешь ко мне приехать? А то ты на сообщения не отвечаешь, я решил так тебя позвать. Адрес напомню. Сяо продолжал молчать. Ему просто не хотелось отвечать на этот вопрос. Если бы была опция сбросить звонок и идти дальше – так бы и поступил. Но сжигающее чувство вины раз за разом останавливало его. Тихо выдохнув, он всë же решает ответить: - Ладно. - Хорошо, жду тогда! Звонок заканчивается. Телефон возвращается в карман, из него Сяо достаëт когда-то подаренную Кадзухой пачку сигарет. Достаëт одну, подкуривает и двигается в сторону автобусов. «Пиво отменяется», - подумал он про себя, почесав пластырь на лбу. <…> - У нас новый преподаватель, я думаю вы знакомы, - Кадзуха присаживается за стол к гостю, ставя перед ними тарелки с ужином, - Чжун Ли. Сяо молчит. С порога ни слова не произнëс. Только молча прошëл на кухню и уселся. - Венти сказал, что ты учился у него. - И что? – кротко произносит Сяо, приступив к еде. - Ничего, просто поинтересовался. Наступила тишина, уже привычная для них. Кадзуха уже привык к тому, что они молчат, когда находятся вместе. Но хотелось ли ему, чтобы рядом с ним молчали? - Не подумал про переезд? - Нет. - Сяо, будем честны, если ты этого не сделаешь, то навряд ли в следующий раз у меня получится тебя спасти. Сяо поднимает глаза на говорящего и хмурится. - Зачем тебе это? Так хочется казаться значимым в чьей-то жизни, что идëшь на такие жертвы? Кадзуха широко открывает глаза и кладëт вилку на тарелку, следом складывая руки на столе. Он так хотел, чтобы ему что-то сказали, но к таким вещам, очевидно, он не был готов. Край губы нервно дрогается, прежде чем он отвечает. - У меня на это своя причина. - Какая? - Человека, похожего на тебя потерял, вот и всë, - вздохнув, выпаливает Кадзуха и обречëнно смотрит на гостя, - воспринимай как хочешь. Лицо Сяо постепенно расслабляется, смотрит с удивлением, но потом вновь хмурится, приступая обратно к еде. Кадзуха же в свою очередь разглядывает человека напротив. В груди опять что-то щëлкает. Это чувство всегда появлялось неожиданно. Напоминало тянущую боль, будто кто-то целенаправленно режет внутри. Всë это время чувствовал что-то подобное, и когда Сяо наконец посетил его, боль стихла. Но она опять назойливо бурила его грудную клетку. Сложно так жить, когда на мгновение замирает дыхание, и ты не можешь сделать ни вдоха. Но сегодня ему удалось перебороть это чувство страха. Он аккуратно поднимает с места и через стол рукой тянется до чужого лба, после чего аккуратно отрывает пластырь, сжимая его в ладони. А после присаживает обратно, засовывая в себя кусок ужина. - Нельзя тату постоянно залепливать, гноиться начать может. Сяо думает о чëм-то пару секунд, после чего вновь переводит на него взгляд. - Чего ты от меня хочешь? - Ничего, я просто желаю тебе добра, вот и всë. - Ты думаешь, что, если я перееду к тебе, я резко стану счастлив? - Возможно, ты просто не даëшь этого сделать. И это расстраивает, очень сильно. Как Сяо и думал, Кадзуха – первый человек на его памяти, который вместо слов пытается ещë и сделать что-то. И так настойчиво, что аж зубы сводит. Но он ведь сам пришëл. Его не забрали откуда-то, как в прошлые разы. Мог спокойно пить пиво, но всë же дошëл сюда, зашëл в квартиру, да ещë пытается доказать, что ничего не нужно. «Раз пришëл, значит нужно что-то», - промелькнуло в голове. - Хорошо, я останусь, - не глядя на собеседника, ответил Сяо, - мне вещи переносить? Кадзуха не мог поверить свои ушам. Конечно, про выселение он не знал, но и этого не нужно. Хотя не в характере Сяо – просить помощи самому, это он уже уяснил. - Д-да, - аж запнулся, потому что в ответ не поверил, - на кухне тебе тесно не будет? - Нет. - Тогда хорошо. Поздно уже, завтра за вещами сходишь. Я работаю по субботам, сам решай, когда пойдëшь. Остаток вечера прошëл тихо. Кадзуха выдал новому соседу домашнюю одежду, полотенца и постельное бельë. Сам привëл диван в божеский вид, отодвинув стол. Сяо был молчаливым, как и обычно. Может думал о чëм-то, может просто не хотел разговаривать. Для них это новый жизненный этап, который для обоих будет трудным. Но нужно быть храбрым. - Спокойной ночи, - с улыбкой на лице произносит Кадзуха и закрывает дверь в свою комнату. Взгляд падает на белого кота, который мирно спал на кровати. А на глаза наворачиваются слëзы, которые большими каплями стекают по щекам и шее. Он сползает по двери вниз на пол и зарывает лицо в ладонях. И сам понять не может, почему плачет. От счастья? Может быть.