утоли мой голод

ваня устал. устал не меньше, чем вся его группа. тур закончен, и теперь можно отдохнуть дома, на время прекратив общение с людьми, закрывшись от социума в четырех стенах. команда приняла решение еще давно: после концертов не общаемся две недели, дабы не перегореть и потратить свое время на себя любимого. правда, андрея этот договор не устраивал, по-крайней мере потому что ваня был не только за. ваня, который был ему ближе всех в группе также уйдет на целых две недели, серьезно? да, именно так. и все же, спорить он не стал, спрашивается, а зачем? все равно все были за, а значит и мнение его никому нахуй не нужно. «две недели не такой уж и большой срок, перетерплю.» — подумал парень. но есть и другие нюансы, например, тактильный голод у старшего. раньше он справлялся с этим, ведь марголдин часто обнимал андрея, когда тот и сам лез под руку каждый раз. безусловно, брюнет не сможет без объятий любимого человека. да, именно любимого. долго думал он своих чувствах, так и принял все-таки, что любит эту кудрявую бошку, может и признается как-нибудь, если со стыда не сгорит. а ваня? а ваня и не против был, за время концертов слишком уж полюбилось ему обнимать бешеных подростков-фанаток. не думал он даже, что это может быть так приятно, только вот из всех лез больше всего андрей. блаженский и фраев сразу же поняли, что тактильный голод у друга, приняли это спокойно, и жили дальше, только вот марголдину все рассказали сразу же, тот также спокойно все принял, мол: «с кем не бывает, мне только в кайф». и вот, в их совместном чате в телеграмме, с подписью «полбати» ни одного сообщения уже четыре дня. перечитывая самое последнее от марголдина: «всем приятного отдыха, дебилы!» с тремя реакциями в виде сердечек, горящих пламенем. конечно, брюнету было тоскливо по своим друзьям, тем более по его ване. до сих пор вспоминает андрей, как наматывал золотые как солнце кудряшки на палец, случайно дернув так, что блондин произнес громкое «блять!», а потом оба также громко засмеялись. скучает он по марголдину. по его взбалмошному и открытому характеру, по его волосам, прикосновениям, по его голубым-голубым глазам, в которых, кажется, отражалась вся его жизнь. да так, что хрустальные слезы наворачиваются, хочется пригласить ваню погулять, да хоть просто поговорить, но не через мессенджер, а встретиться, и обсудить свои ебанные чувства. андрей хочет взаимности, хочет знать, что кудрявый его любит, а не просто обнимает из вежливости. эта задача пока что самая невыполнимая из всех, которые напридумывал себе абдрашитов. «а что, если он не не ответит взаимностью?» такие мысли пугали андрея настолько, что не давали спать по ночам, настолько, что слезы, прямо как в песне, лились водопадом каждые день и ночь, что жажда внимания и прикосновений съедала его изнутри. ну недолюбили его в детстве, ну что теперь? ване с его проблемой справляться? да, придется. с самого утра парень обдумывал, как разобраться в себе, в своих чувствах, и все же, с горем пополам, решил отвлечь блондина от двух недельного отпуска, написав в телеграмм. кое-как сформулировав все по несколько раз, андрей отправил сообщение и сразу же выключил устройство: — привет, извини, если отвлекаю, пойдешь гулять? 17:36 последнее, что он увидел, это две галочки на его сообщении. это означает, что марголдин сразу просмотрел сообщение. остается только ждать. а что, если он откажется? или вообще проигнорирует? андрей накручивает себя все сильнее каждую секунду, страшные мысли лезут а голову пачками, но через минуту телефон вибрирует, оповещая о новых сообщениях от вани: — оо, привет, не, не отвлекаешь) — а куда пойдем? 17:37 андрей был рад, что его не кинули в черный список, только вот за что? он не знал, просто радовался. — давай в парке, как обычно 17:37 — окей, к семи буду у главного входа 17:38 выдохнув с облегчением, брюнет витал в своих фантазиях, представляя, как прыгнет на ваню с объятиями, да так, что он пошатнется, расставит руки в стороны и обнимет в ответ, даст поиграться с кучерявыми, лохматыми прядками волос. это андрею нравилось больше всего. на треснутом экране телефона уже 17:57, пора выдвигаться. он спешит, закрывает дверь с третьего раза, бежит через ступеньку спотыкаясь, забывая про любимую поговорку мамы: «поспешишь — людей насмешишь», вместо этого в голове было: «поспешишь — ванюшу увидишь». да, тактильный голод не отпускал, даже наоборот, становился все сильнее каждую минуту. выходя из старого подъезда, сердце приятно покалывало, предвкушая встречу с любимым человеком, с его мягкой улыбкой и тупыми, от того и смешными анекдотами. через 10 минут андрей прибегает, весь запыхавшийся, с испариной на лбу, зато видит за деревьями золотистую макушку, его солнечный лучик, спасающий от голода. бежит из последних сил, дабы уткнуться в любимое плечо. а ваня как его увидел, сразу искорки в глазах засверкали, да так, что кажется, еще чуть-чуть и он эти искорки с потертого асфальта собирать будет. только вот поднимал он не блестящие искры, а брюнета, который почти добежал, но в последний споткнулся и полетел прямо в ноги марголдину. тот лишь тихо посмеивался, чтобы не обидеть друга. руку подал ему. — пф, ну ты как так-то? андрею стыдно, очень стыдно, но под землю проваливаться он еще не готов. крепко хватается за чужую руку, и поднимается с ноющей болью в ободранных коленях — бля, колени поцарапал. еще джинсы порвал. ему было правда жаль, любимые джинсы как ни как, а зашить абдрашитову лень будет, это точно. — хочешь, подую? — не надо. быстро договорив, андрей набрасывается с объятиями на блондина, как и хотел, и терпел целых четыре дня. это много, по-крайней мере для «голодного» абдрашитова, которого спасает только тактильный контакт. на спину ложатся родные руки, обнимают а ответ, поглаживают, как бы успокаивая. и это сработало, старший успокоился, положив голову на плечо марголдина и руками исследовать мягкие, золотистые кудряшки. ваня всегда у андрея ассоциировался с весенним солнцем: такой же приятный, не доставляющий дискомфорт, лишь согревает. гуляя по парку, оба держались за ручки, и это была инициатива брюнета, а другой и не против, идет ногу в ногу с другом и улыбается, размахивая кудряшками из стороны в сторону под косые взгляды прохожих, показывая свой похуизм на чужое мнение. — смотри, белочка! абдрашитов восторженно крикнул, подходя ближе к зверьку. в кармане потрепанной ветровки осталось пара орешек еще с прошлого похода в парк вместе с «ванюшей». уж очень полюбилось андрею это прозвище, правда, перед его носителем он так не говорил, стесняется. — не укусит тебя? — та неее, они орешки же любят. блондин стоял позади, с опаской поглядывая на белку, боялся, что укусит она «бесстрашного» друга, но та лишь подбежала к вытянутой ладошке с парой орешек, понюхала, и забрав угощение себе, отбежала к ближайшему дубу. ваня лишь облегченно вздохнул, на что андрей с капелькой игривости спросил: — волновался за меня? — да. не сказать, что андрея удивил такой прямой ответ. он был в полнейшем ахуе. это можно считать признаком симпатии? все же друзья волнуются друг за друга, это нормально, та и не рассчитывал парень особо на какую-то взаимность. ну, как. рассчитывал, желал и мечтал, каждую, мать ее, ночь. отрицать это будет глупо. и все же, решив пока что не заострять внимание на этом, парни гуляли по небольшому парку, наслаждаясь компанией друг друга, решив, что надо выбираться так почаще, ибо: «лучше так, чем дома отсыхать». и это было верно подмечено. начало одиннадцатого. ваня посмотрел на телефон, и сказал время абдрашитову, так как его телефон разрядился спустя час после выхода на улицу. оба немного прифигели. как это начало одиннадцатого? никогда еще так долго они не гуляли вместе, максимум часа два-три, а сейчас. присев на их любимую скамейку, парни начали разговор по душам, которого обоим так не хватало. да, за время большого тура все только и думали о концертах, забивая на свое состояние. благо, хорошее настроение все подарили, можно и отдохнуть просто так, разговаривая на самые разные темы. — я вот не хочу домой. брюнет сказал это с некой грустью, опустив глаза на дорожку из маленьких камушек, разглядывая грязные, поношенные вансы. — ко мне напрашиваешься? хорошо, можем у меня посидеть. с явной радостью сказал кудрявый, ухмыляясь и смотря в темное небо, покрытое ковром из блестящих звездочек. сегодня при виде андрея, его глаза засветились также только в миллион раз ярче. спустя тридцать минут, абдрашитов и марголдин устало плелись по освещенным улицам. ни одной души, будто весь мир создан для них, и только двоих. но вот, идя по тропинке, андрей увидел старую панельку. такую родную, не только из-за того, что там живет ваня, хотя это тоже играет не малую роль, но еще и потому, что дома было у него очень уютно, даже через чур. часто они у него тусовались. настолько полюбилась старшему серая девятиэтажка, которая, казалось, должна навивать тоску, что теперь он ее вторым домом называет. марголдин уже достает ключи из рюкзака и открывает подъезд, придерживая дверь андрею, за что тот говорит краткое «спасибо». в нос ударил неприятный запах, свойственный каждому советскому подъезду, заставляющий с удвоенной силой бежать по ступенькам в свою квартиру. парни заходят в пошарпанный лифт с надписями «даша давалка»и тому подобными. он поднимается на восьмой этаж, пока оба стоят в тишине, видимо, обдумывая что-то. вот абдрашитов точно додумался, что хочет снова обнять ваню и никогда не отпускать. просыпается голод. блондин проворачивает ключ два раза, и заходит домой за другом, хлопая дверью — на кухню? не знает марголдин, зачем он это спросил, если ответ и так очевиден. — коне-е-ечно. андрей зевает, протягивая слог и потягивается сам, выпрямляясь. пара друзей сидят на кухне, в тусклом освещении попивая чай, продолжая свой разговор по душам. ваня рассказывал очередную смешную историю из детства, о том, как в лужу упал и пришел к маме, приправляя это всё своими анекдотами, от абдрашитов заливается смехом с первых секунд. конечно, истории кудрявого он будет готов слушать вечно, ведь чтобы их всех услышать, даже вечности попросту не хватит, но жажда была сильнее. без лишних слов, из последних сил, брюнет встал из-за стола, подошел к собеседнику, от чего тот замолчал, не понимая, каких действий можно ожидать от андрея, лишь смотрел снизу вверх. он лишь мягко обнял блондина, так же внюхиваясь в густые патлы, чувствуя руки блондина на выпирающих лопатках. — может спать? и вправду, время близилось к часу ночи, на улице помрачнело, лишь яркие звездочки светились в далеке. среди них была самая яркая, Полярная звезда. марголдин живет в небольшой однокомнатной квартирке с одной кроватью. им не привыкать, ведь они часто спали на одной кровати вместе, и ничего не было, только лишь похотливые фантазии старшего, но об этом никто не узнает, так что не считается. кровать у вани небольшая, почти двухместная, поэтому придется прижиматься друг к другу. он так много раз хотел лечь на пол, оставив всю кровать одному андрею, только вот брюнет против, категорически против. и не только из-за своей любви к кучерявому, нет, он не хотел доставлять неудобств, вот и всё. парни переместились на кровать, сидя рядом с окном, разглядывая ночной пейзаж. вернее, андрей разглядывал, а ваня снова рассказывал какие-то истории. другой лишь посмеивался, не отрываясь от окна, разбирая созвездия. очередная шутка марголдина и ноль внимания. — ты чего? не смешно? абдрашитов оторвался от своих мыслей, говорящих, что стоит признаться, и не тупить как обычно. пару секунд он сидел, смотря на шею кудрявого, а после обнял, прижимая к себе все сильнее и сильнее, понимая, что расплачется прямо сейчас. это были другие объятия, они такие же родные, приятные, но намного-намного крепче. ваня лишь положил руку на голову андрея, прижимая к себе и поглаживая растрепанные волосы, обвивая свободную руку на талии. старший хмыкнул. — ну ты чего? блондин нелепо улыбнулся, отодвигая друга от себя, стараясь посмотреть в мокрые глаза, в уголках которых поблескивали маленькие слезинки, текли по скулам, падая на простынь, оставляя после себя мокрый след. —я тебя. очень люблю. слово «люблю» вырвалось кое-как, заставляя андрея покрыться румянцем, расплакаться еще сильнее, смотреть на скомканное одеяло, пуская слезы и ждать ответа. тряслись руки, сердце, кажется, остановится вот-вот и всё. так и умрет абдрашитов, прямо после признания, прямо перед любимым человеком, прямо сейчас. — я знаю, я тоже. что. как это, он знает? настолько это видно? это не важно. важно то, что они разобрались в своих чувствах, все взаимно. только вот что дальше говорить? андрей не знал, но ваня продолжил: — и про твой тактильный голод я знаю, мне паша с сашей рассказали. — тогда, утоли мой голод. последняя слеза скатилась прямо по губе. брюнет все еще смотрел вниз, боясь посмотреть в глаза марголдину, хотя так хотелось. пунцевых щек касаются мягкие руки, поднимая голову на себя, заставляя встретиться с взглядом с ванюшей, его голубыми бескрайними глазами. смотря в них, андрей утопал в своих чувствах. блондин посыпал мягкими поцелуями каждый сантиметр на лице абдрашитова. тот лишь поддавался, полностью расслабившись на любимых руках, закрывая глаза, падая на мягкую подушку, произнося хриплое: — ванюша-а-а. подарив точно не последний мимолетный поцелуй на кончике носа, марголдин посмеиваясь, смотрит в прикрытые глаза андрею, хитро улыбаясь, зажмурившись. тот лишь вопросительно спрашивает. —ты чего? что-то..- в ту же секунду парень заливался звонким смехом, чувствуя, как марголдин щекочет тонкую шею брюнета, пока тот извивается в постели и уже какой раз старается выговорить простое «хватит». младший, услышав чужую мольбу, все же перестал, но придумав какую-то гениальную шутка, смеялся только он. — группа педиков, получается. — всмысле? — паша и саша встречаются, не сложно догадаться. кудрявый плюхнулся на вторую подушку рядом с андреем , взял его руку, аккуратно переплетая их пальцы в замок. так они никогда не расстанутся и заснут вместе крепким сном. пол седьмого. солнце светило из открытого окна, неприятно обдавая лицо мирно спящего абдрашитова. парень поморщился, нехотя разлепляя веки. первое, что попадается на глаза – растрепанная сверкающая на солнце макушка. за ночь ваня поменял позу, утыкаясь в теплую грудь старшего, а пальцы их переплетаются до сих пор. нахлынули воспоминания вчерашней ночи, от которых брюнет вздрогнул, прикрыл рот свободной рукой. марголдин прижался к андрею, казалось бы, куда еще сильнее? и пробормотал тихое: «люблю тебя». старший лишь выдохнул облегченно, отвечая: — я тоже люблю тебя, ванюша-коллекционер. кудрявый ухмыльнулся нелепо, и ответил: — кондиционер блять.