Школьницы (Ты будешь ручной - младшее поколение)

Гордость дисциплинарного наблюдателя располагалась, вопреки ожиданию, не в подвале, а напротив, на самом верху, можно сказать, в башне. Как в страшных сказках узники мучились в нём от жары при свете дня, и корчились от холода ночью. Был карцер мрачным и узким. Из всей обстановки только узкая жесткая койка у стены, прикрытая тонким одеялом, да беспардонно выставленный толчок в углу, не отгороженный даже ширмой. Под каменным потолком зарешеченное окно. Эшли, более привычная к аскезе была почти спокойна, а вот Алиса, всё еще возбуждённая после драки, была порядком на взводе. - Значит так, - начала она, собираясь озвучить какие-то правила на время пребывания здесь, но Эшли её перебила. - Забудь! Я не собираюсь делать то, что ты мне говоришь, - спокойно, без всякого вызова в голосе предупредила она. - Какая ты смелая стала! Уже забыла, как тряслась в нашей комнате?! - Помню, - ответила Эшли, ни капли не задетая. Поняв, что ту не удастся развести на скандал, Алиса уселась на единственную кровать, предоставив Эшли сидеть на полу, привалившись спиной к холодной стене. - Как ты думаешь, - спросила Эшли, через какое-то время. – Нас утром выпустят? - Понятия не имею, - соизволила холодно ответить Алиса, даже не повернув головы в её сторону. Самой-то Алисе думалось, что это произойдёт максимум через час, но хладнокровие, с которым Эшли предполагала их пребывание здесь до утра, заставило Алису скрыть свой ужас перед перспективой столь долгого наказания. Но нет, ни через час, ни через два никто за ними не пришёл. Алису уже начало угнетать это молчание, и ей хотелось чем-то спровоцировать Эшли на ссору, но она не представляла, чем ту можно вывести. С наступлением вечера к молчанию прибавились и другие мучительные обстоятельства. Алисе стало холодно. Тонкие колготки совсем не грели ног, а короткая юбка так мало их прикрывала. Девушка, наплевав на всё, хотела снять с кровати одеяло, но выяснилось, что под ним был только пружинный матрас. Пришлось отказаться от этой идеи. Эшли, более привычная к таким испытаниям, чувствовала себя куда лучше. - Ты замёрзла? – спросила она Алису. - Не твоё дело, - стуча зубами ответила та. Эшли встала, расстегнула рубашку и сняла её, оставшись в одной белой майке. - Возьми, - протянула она Алисе одежду. - Не надо, - буркнула та. Тогда Эшли подошла к ней сама и набросила рубашку на плечи. Как ни велика была ненависть Алисы к этой выскочке, она не смогла заставить себя сбросить со своих плеч её рубашку. Напротив, прижала под горлом обеими руками. Эшли отошла к окну, заложив руки в карманы джинс, и подняв лицо к лунному свету. Алиса удивилась, заметив, как выделяются мышцы на руках Эшли. Какие широкие у неё плечи. Под просторной рубашкой этого было не видно. Отведя взгляд, Алиса со стыдом поняла, что Эшли при желании могла бы размазать её в два счёта. Если бы захотела. Еще через какое-то время Алиса с ужасом почувствовала, что ей уже просто нестерпимо надо в туалет. Несмотря на то, что Де Эн милостиво позволила посетить дамскую перед тем, как запихнуть их сюда, и даже на то, что им не дали воды, холод сделал своё дело. Толчок в углу уже не казался таким мерзким, но сделать это при ком-то!!! Зажав руки между ногами, Алиса уже чуть ли не скулила. - Тебе плохо? – спросила Эшли, повернув лицо к Морган. Потом перевела взгляд на её руки и смущенно кашлянула. - Эээ, я … я могу отвернуться, - сказала она. Алиса, чуть не плача от стыда, закивала. Эшли отошла к двери и уткнулась в неё. Не выжидая больше ни минуты, Алиса соскочила с койки и на подрагивающих от напряжения ногах, подошла к заветному фаянсу. Тонкие трусики никак не слушались неловких рук, но ей удалось с ними справиться. Да уж! Облегчение было фантастическим! После такого любишь весь мир. - Тебе наверняка тоже надо, - великодушно предположила Алиса, натянув трусики и колготки. Не дожидаясь ответа, она поменялась с Эшли местами. Та, как и Алиса до этого, сначала нажала на смыв, чтобы заглушить биологические звуки. Вернувшись на своё место, Алиса расщедрилась настолько, что даже предложила Эшли сесть рядом. - Лучше не надо, - чуть нервно улыбнулась та. - Тогда забери рубашку, я уже согрелась. - Мне не холодно, - очень низким голосом отозвалась девушка. - Хватит строить из себя супер героя, - повысила голос Морган. - Если бы карманы позволяли, ты бы в них по локти влезла. Думаешь я не вижу, как тебя крючит? - Это другое, - почти рявкнула Эшли. От неожиданности Алиса онемела. - Прости, - приходя в себя, повинилась Барнс. – Просто я … просто не успела кое-что взять, а без этого у меня нервы сдают. - Ты про наркотики? – спросила Алиса, припоминая, что девушку, вроде бы, подозревали в чём-то таком. - А? – не сразу поняла Эшли. – Да нет, обычные лекарства. Успокоительное. - Какая-то у тебя запоздалая реакция, - фыркнула Алиса. - Сколько мы уже здесь сидим … - Ты что, правда не понимаешь? – сквозь зубы процедила Эшли. – И почему я в твоей комнате была, и зачем в лес за вами пошла, и почему сейчас на стенку лезть готова? Алиса почувствовала, что вот сейчас произойдёт что-то очень плохое. - Может ты и не хочешь этого видеть, да и я предпочла бы не говорить, но не могу больше, - простонала, почти прорычала Эшли, резко отходя спиной к стене, как можно дальше от девушки и глядя на ту, чуть ли не с ненавистью. - Ты меня пугаешь, - вырвалось у Алисы признание. - А ты мне очень нравишься! Безумно нравишься! Вот и всё! – выпалила Эшли и даже словно бы чуть-чуть успокоилась. Алиса почувствовала себя так неуютно, так тревожно! - Что?! – спросила Эшли. – Больше никаких вопросов? А ведь так хотела всё узнать. - Ты всё врёшь! – с изумлением слыша, как дрожит её голос, не хотела верить Алиса. - Хотела бы я, чтобы это было так! – горько ответила Эшли, запуская пальцы в свои густые черные волосы. – Мне тогда и без этого проблем хватало. Эта сука задолбала своими «маленькими поручениями»! То ей массаж нужен, то волосы покрасить. А сама каждый раз норовила в штаны залезть. И каждый раз это я не так всё понимала и вела себя с неоправданной грубостью. Морган хотела что-то сказать, но не успела. Эшли снова подняла на неё глаза и Алиса встретилась с тёмным, злобным взглядом. - Как же вы меня тогда все бесили, золотые детки! Вас уговаривали, умасливали, умоляли учиться, а тут ради такой возможности себя в рабство продаёшь. Это было оскорбительно, но Морган решила дослушать до конца. - Но это бы ладно, - устало опускаясь на пол, продолжила Эшли. – Я превратила себя в робота, стала почти неуязвимой, пока не появилась ты. Не знаю, что в тебе такого, но … в общем … как только я почувствовала на себе твой взгляд меня обожгло прям. Сначала думала, что от ненависти. Такая яркая представительница всего, что мне ненавистно. А потом ты ещё и подошла ко мне после урока. Зачем? Кто тебя просил? Я думала, что успела вовремя, знала, что после такой грубости ты и не посмотришь в мою сторону, но … но было поздно. Ты сломала всю мою защиту, превратила меня в жалкий безвольный кусок дерьма. И если бы не моя болезнь, не знаю, что вообще со мною бы стало. - Я не кокетничала с тобой, - с некоторой обидой ответила Алиса. Ей пока было непонятно, в чём её обвиняют. - А тебе этого и не надо. Знаешь, говорят есть кошки, а есть сучки. Кошки мастерицы соблазнения, а на сучек и так у всех стоит, хотят они того, или нет. - Ты меня сейчас сучкой назвала, я правильно понимаю? – сузив глаза, спросила Алиса. - Прости. Дурное воспитание, - не выказывая ни малейших признаков раскаяния, сказала Эшли. - Ладно. С этим потом. А что за колёса волшебные, которые способны обуздать такой ураган страстей? - В больнице одна добрая медсестричка дала, - с чуть задумчивой улыбкой ответила Эшли. Сказала мне, что трудолюбивый человек, владеющий своими эмоциями, способен достичь всего. Алису, неизвестно почему, немного царапнула эта таинственная улыбочка. И может быть мучительной была сама неопределённость, и лучше бы Эшли прояснить, была ли эта медсестра так добра ко всем. Но Эшли умолкла , даже не просто умолкла, а отгородилась стеной молчания. Оно давило. Как до этого давили ненужные и неожиданные признания. Алиса бросила взгляд на дверь, словно бы ожидая, что та сейчас распахнётся и им позволят идти по комнатам. Неужели она боится? Да нет же! Нет! Она не боится никого и ничего, да и разве ей кто-то угрожает? Почему же тогда так сильно хочется оказаться подальше от сюда? Почему так сгустился холодный воздух? А молчание Эшли становилось всё более тягостным и тяжёлым. Алису затрясло еще сильнее. Казалось, что озноб пробирается к самым костям. - Мне холодно, - призналась она, когда молчать больше не было сил. Эшли бросила короткий, затравленный взгляд в её сторону, сжала кулаки и помотала головой, словно бы отгоняя какие-то мысли. Как на одеревеневших ногах подошла к девушке и села рядом. Наплевав на всё, Алиса прижалась к теплому человеческому боку, ощутив, как в следующую секунду крепкая надёжная рука сжимает её плечо, а вторая рука обнимает за талию. - Ты такая тоненькая, - прошептала Эшли, приятно обдувая горячим дыханием макушку Алисы. Ей не очень удался этот отвлекающий манёвр. Тело жаждало большего. Не простой человеческой близости. Закусив разбитую губу до крови, Эшли задрала голову и неслышно простонала, не отпуская девушку из объятий. Алиса чувствовала под своей ладонью мощные удары сердца, грозящие разбить грудную клетку Эшли. Чужие чувства воспламенили взбудораженное сознание. Не думая, что она делает, Алиса подняла голову и поцеловала Эшли в шею. И тут же пожалела об этом, оказавшись на спине, прижатой, придавленной совсем как в школьном дворе. Пожалела, но было поздно. Противостоять этому шквалу, этой лавине страсти было уже невозможно. – «Ну и пусть», - подумала Алиса. – «Кто вообще придаёт значение всей этой ерунде». Алиса никогда не целовалась, и не знала, как это должно быть, но ей понравилось то, как язык Эшли проник в её рот, как он ласкал внутреннюю поверхность щёк, как жадно и трепетно руки Барнс сжимали её волосы, словно бы опасаясь, что она попытается отвернуть голову. Потом рука Эшли оказалась между ног Алисы и холод был забыт. Стало очень жарко! Так жарко, что девушка хватала ртом воздух, сходя с ума от стыдного наслаждения. Из-за ненавязчивого, но не отступного внимания многочисленной родни, Алиса подсознательно чувствовала себя на всеобщем обозрении, может быть поэтому никогда не ласкала себя сама. Она и не представляла, как же это может быть приятно! Волны запредельного, неведомого до этого дня удовольствия, проходили по всему её телу, вырывая из груди жаркие стоны, которые Эшли заглушала, вбирала своими губами. А потом настал такой пик, когда Алисе показалось, что её тело разлетелось на миллиарды разноцветных искр. Она ещё долго потом лежала с подрагивающими ногами, глядя в потолок, а Эшли, переводя дыхание, лежала на боку рядом, неотрывно глядя в это изменившееся от её ласки лицо.