Школьницы (Ты будешь ручной - младшее поколение)

Как только Алису поместили в палату, Эшли добралась до туалета, где смогла смыть холодной водой пот и грязь с лица, а заодно немного проснуться. Царапины на коже противно саднило, гудели уставшие ноги, но всё это шло фоном и почти не осознавалось взбудораженным разумом. Когда она вернулась на второй этаж, где её ждали, ей пришлось разговаривать с врачом. Из ответов Эшли Лилит узнала, что та нашла её сестру возле прежнего, но сверхоперативно заваренного лаза. Алиса ещё была в сознании, но почти не могла идти. Она сбила ноги, и очень устала. - А ты не догадалась кому-нибудь позвонить? – вмешалась Лилит. - У меня нет телефона, а телефон Алисы сел, - глухо ответила Эшли, бросив быстрый, настороженный взгляд на Лилит. Лилит на мгновение опустила веки, представив себе, как бродила её маленькая сестрёнка по ночному лесу, уходя всё дальше и дальше от того, что случилось, от того, о чём хотела рассказать только матери, но о чём та не готова была слушать. - Сколько времени она провела в лесу? – спросил врач. - Днём в среду её видели последний раз, - ответила Лилит. - Ага, а сегодня четверг, даже, - бросив взгляд на часы, доктор сам себя поправил - Уже почти пятница, то есть … - Она ушла туда вчера, то есть в среду вечером, - неожиданно перебила Эшли. - Из медчасти? – устремив прищуренный взгляд на девушку, не выдержала Морган. Эшли едва заметно поменялась в лице. - Я не отводила её в медчасть, - всё-же признала она. - Об этом позже, - оборвала Лилит и повернулась к доктору. - Когда я смогу её увидеть? - Да, полагаю, уже завтра, - пожал плечами врач. Он всё никак не мог понять, кто этот парень и что за странные отношения между ним и сестрой пациентки. - Ей очень повезло, что ночи сейчас аномально тёплые для мая, - продолжил он. - Иначе она могла бы получить переохлаждение. Сейчас же нам надо всего лишь восстановить уровень сахара, нормализовать кровяное давление и … возможно, понадобится помощь психолога. - Она Вам что-то говорила? – насторожилась Лилит. - Пока нет, но должна быть веская причина, чтобы так загонять себя. Простите меня, я должен вернуться к пациенту. - Мне кажется, или вы чего-то не договариваете? – остановила его Лилит. Доктор вздохнул, словно бы взвешивая, имеет ли он право говорить подобное, потом всё-же повернулся к блондинке, в чьи серые жесткие глаза не мог долго смотреть и ответил. - Я не специализируюсь в психиатрии, но … возможно у неё было что-то сродни временному помешательству. Или очень мощный, разрушительный стресс. Извините, - обронил доктор, прежде чем уйти и оставить их вдвоём в пустом полуосвещенном коридоре. Лилит захотелось курить, но она не могла заставить себя выйти из больницы, поэтому просто скрестила руки на груди. - Если с ней что-нибудь случится, я тебя уничтожу, - пообещала Лилит еле слышно. Эшли, стоящая чуть позади, слышала, но ничего не ответила. В душе не было ни обиды, ни страха. Самого ужасного не произошло, а всё остальное можно пережить. И ещё ей смертельно хотелось спать. Поэтому она просто тихо ушла к креслам, погруженным в полумрак, села в одно из них, скрестив руки и вырубилась. Но долго спать Эшли не пришлось. Уже через несколько минут её безжалостно растормошили и всучили в руки пластиковый стаканчик с горячим кофе. - Что это? Зачем? – не разобрав спросонок что происходит, спросила Эшли. При таком освещении её глаза превратились в две черных впадины. Одна царапина выглядела как шрам, проходивший через всю щеку. - Затем, что мне нужно кое-что узнать и я не дам тебе спать, пока ты не ответишь на все мои вопросы. Эшли села повыше и исподлобья взглянула на Лилит. - Что между вами было? – не стала тянуть та. - Секс, - так же коротко ответила Эшли, приложившись губами к горячему напитку. Ответила спокойно, без намёка на вызов, но и не понижая голоса. - Лаконично, - отметила Лилит, чуть приподняв бровь. - И куда же ты отвела мою сестру, сказав, что идёте в медчасть? - В пустое крыло. - Зачем? - Заниматься сексом, - всё так же бесстрастно ответила Барнс. - Ты сегодня принимала что-нибудь? – поморщившись от внезапной догадки, спросила Лилит. - Я не употребляю наркотики, если Вы об этом, - отставляя слишком горячий кофе на подлокотник, ответила девушка. - Ну а если дело не в наркотиках, может тогда ты лекарства забыла принять, у тебя явно с головой не всё в порядке. - Из чего такие выводы? Честно отвечать - по Вашему странно? - Странно, когда инстинкт самосохранения отсутствует. - Вы пока всё равно мне ничего не сделаете, потому, что не знаете, как к этому отнесётся ваша драгоценная девочка. Ну, а когда решите на семейном совете быть ли мне закатанной в асфальт, никакие мои ответы или умалчивания ничего не изменят. - Умная молодежь пошла, - даже немного развеселившись от такой наглости, отметила Лилит. – В пятнадцать лет такие мудрые рассуждения! - Мне семнадцать. - Ну тогда конечно! Хорошо, - вернулась она к прежней теме. - То, что между вами произошло, было по обоюдному желанию? - Я думаю, что да. - Думаешь? - А Вы лучше сестру свою спросите. - Спрошу, даже не сомневайся, но только завтра. Так как сейчас она не в состоянии говорить, и у меня огромные подозрения, что это по твоей вине. - А может по вине тех, кто приучил её к мысли, что она может получить всё, что захочет? - Ммм, классовая ненависть! Нелегко, наверное, с таким-то грузом на сердце учиться в окружении врагов? - Привыкла, - изо всех сил стараясь сдержаться, ответила Эшли. - Может и привыкла. Пока не угораздило влюбиться в одну из них, верно? - Влюбиться?! – нервно и с презрением передёрнула мальчишескими плечами Эшли. - Да нет, это слишком сильно сказано. Она мне нравилась, конечно, пока не показала своё истинное лицо, но любви никакой никогда не было. - Тебе хочется убедить в этом себя или меня? Я бы поверила, если б ты не несла её через весь лес на руках. - Слушайте … - Нет, это ты послушай! Держись от моей сестры подальше! - С радостью! Я ради этого даже из школы готова была уйти, и дебилом было, что не ушла молча, а зашла попрощаться, прощения попросить. - Ну и что, хочешь сказать, что она была против? Чем ближе становилась Эшли к тому, чтобы потерять самообладание, тем спокойнее звучал голос Лилит. - Она пригрозила обвинить меня в изнасиловании, если я уйду. У Лилит как-то внезапно кончились аргументы. То есть, сестричка нашла себе игрушку, но та оказалась слишком сложной в управлении, если не сказать, опасной. Ну и что теперь делать? Похитить эту девчонку и подарить Алисе на летние каникулы? Заманчиво, конечно, но это уже перебор. - А теперь, если у Вас больше нет срочных вопросов, можно я всё-таки посплю? Даже приговорённым к смерти это разрешается. - О, заявление из серии «Нам нечего терять, кроме собственных цепей»? - сыронизировав над этой безоглядной отчаянной смелостью, спросила Лилит. Эшли не ответив, закрыла глаза. Проверив свой телефон, Лилит обнаружила кучу звонков от Фреи, но не стала ей перезванивать, ограничившись лишь короткой СМСкой, сообщающей, что Алиса нашлась и её жизни ничто не угрожает. Услышав сладкий, как леденец голос, Лилит сначала подумала, что это галлюцинации, вызванные перенапряжением. Но это и правда была директриса. - Как Алиса? – спросила она, подбегая к Лилит. - С ней всё нормально, но зачем Вы сюда приехали? - Простите, но я так изволновалась, просто места себе не могла найти. Мистер Морган здесь? - Нет, - отрезала Лилит, понимая, что не вынесет ни одной лишней минуты рядом с этой женщиной. - Не буду мешать, о … совсем забыла, что Барнс тоже здесь. Эшли, вставай, - нетерпеливо позвала она ученицу, шустро семеня по направлению к ней. Девушка нехотя открыла глаза и встала. - Поехали, - распорядилась Лёгран. – Господи, на кого ты похожа?! Где твоя рубашка? Почему у тебя такое исцарапанное лицо? – потянувшись, чтобы пощупать царапины, спросила директриса. Лилит заметила, с каким внутренним отвращением Эшли перетерпела эти прикосновения. Похоже, у этого безрассудного отчаянья более длинная и запутанная история. Морган даже ощутила некий порыв, ей захотелось вмешаться и оставить Эшли в больнице, но в этот момент торопливо вышел уже знакомый доктор и попросил Лилит зайти в палату Алисы. Свой приход в себя, Алиса ознаменовала слезами, переходящими в лёгкую истерику. Ну, если быть совсем точными, то слезами Алиса разразилась не сразу, а после того, как ей отказались пообещать устроить искусственную амнезию. Впрочем, она почти сразу же поутихла, как только на пороге показалась её сестра. Лилит заметила, что девочка уже в больничной пижаме, из тех, что так волшебно превращают всех пациентов в маленьких и чуть-чуть одинаковых людей. - Лилит, пожалуйста, скажи им дать мне таблеток! – всхлипнув, попросила она уже тише. – Что б хотя бы на время память отшибло! Медперсонал с облегчение покинул палату, уступая Лилит поле боя. - Вот давай только не будем сами себе лечение назначать, - улыбнулась ей сестра, подходя и садясь на край больничной кушетки. Это была одноместная палата, и рядом стояло удобное кресло, специально для посетителей, но сестре хотелось быть поближе к малышке. - Ты не понимаешь, - помотала головой Алиса, очень расстроенная. - Мне сейчас хочется заснуть и не просыпаться, но я знаю, что это глупо, эгоистично, что я вам всем нужна. Забыть всё – это единственная альтернатива. Мне больно, понимаешь, очень больно. Я не могу с этим жить! - С чем с этим, Алиса? - С этим унижением! Ты никогда не сможешь понять! Ты другая! Тебе и в голову не может прийти, ты даже представить не можешь – каково это! - Тихо, тихо, милая, успокойся, - укладывая сестрёнку обратно, мягко попросила Лилит. – В жизни бывает всё, но смысл не в том, чтобы забыть плохое, а в том, чтобы суметь его пережить. - Как пережить ненависть и отвращение к самой себе? - Так же, как и собственное предательство, и собственную слабость. Просто признать, что это было и сделать выводы. Не прячь голову в песок. Алиса обвела блуждающим взглядом бежевый потолок. Осунувшееся личико покрылось розовыми пятнами, в глазах стояли слёзы. Ей так важно было донести всю важность своей просьбы, получить содействие в её, как ей думалось, безупречном плане, начать жизнь с чистого листа. Остаться той, кем она стала – уж лучше умереть! - Я больше не знаю, кто я, понимаешь? Я привыкла считать себя сильной, смелой, мне нравилось, что меня боятся и уважают в школе, а теперь … - У всех бывают минуты слабости, каждому жизнь посылает что-то такое. Просто, чтобы мы не воображали, будто бы мы всесильны. Никто не всесилен. Никто. - А ты? - Это, наверное, мечта любой сестры, чтобы мелкая смотрела на неё такими глазами. Но, мне придётся тебя разочаровать, и в моей жизни были моменты, о которых очень хотелось забыть. - Правда? - К сожалению, правда! И если ты пообещаешь мне выкинуть из головы мысли о том, как устроить себе искусственную амнезию, я тебе расскажу что-то , о чём не знает никто. Даже твоя тётя. Алиса вытерла глаза и отодвинулась, давай место сестре рядом с собой. Не уточняя, согласна ли девочка на эти условия, Лилит прилегла рядом, обнимая сестрёнку, а та положила голову ей на плечо. - Ты и так знаешь, что я никогда не встречалась ни с кем, кроме девчонок. Ну и, может знаешь, может нет, для меня было очевидным и единственно приемлемым моё … главенствующее положение. У меня даже в мыслях не было, что может быть как-то иначе. - Ты в школе была лидером? - Да нет, я бы так не сказала. Скорее, я всегда была сама по себе. Кое кого защищала, если было нужно, меня боялись, но специально я никого не щемила. Алиса уловила в этом намёк на её собственный задиристый характер, но промолчала. Она и так знала, что Лилит не разделяет её стремления всем показать, кто здесь главный. - Так вот, - между тем продолжила Лилит. – В один день в школе появилось такое чудесное создание, что я по-настоящему потеряла голову. Это было ужасно, непонятно, совсем не к стати, но я ничего не могла с собой поделать. Я любила её так сильно, что мне было всё равно как и на каких условиях с ней быть. Я и в самом деле вполне осознанно готова была стать для неё кем угодно. - Ты ей сказала? - Сказала, и не один раз, и не одним способом, - вздохнув, ответила Лилит. - А она? Лилит взяла трёхсекундную паузу, прежде, чем ответила. - У нас была всего одна ночь, после которой мне было сказано, что продолжение невозможно! - А у неё до тебя с кем-нибудь было? - Догадываюсь, что да. - И тоже девочка? - Я не знаю. Мы не говорили об этом. Она просто сказала – «Всё» Сказала, что это аморально. - Она гомофобка, как Джуди? - Нет, она учительница. - Что?!!! - Да, это была моя учительница. Я злилась, считала, что она предала меня, так как ради неё я нарушила все свои принципы, а она … Воспользовалась и бросила. Но я не смогла её разлюбить. Её предмет я знала лучше всех, выполняла все задания, включая самые дурацкие, потому что не смогла бы перенести её разочарованного взгляда. О, Всевышний, какой же я была жалкой! И мне понадобился целый год, чтобы выбить из себя эту дурь. Но, даже когда всё было позади, меня очень мучило то, как низко я пала. Казалось, что уже никогда не смогу стать прежней, и, наверное, была в этом права. Любое событие оставляет свой след, но ослабит это тебя или сделает сильнее – выбирать тебе.