Как-то так получалось

Как-то так получалось, что Валера стоял уже минут двадцать на крыльце, и у него в руке догорала третья подряд сигарета. Домой идти не хотелось, хотя сын и должен был зайти сегодня. Порой месяцами не дождаться было, но сейчас так, забегает изредка. Мать жалеет, наверное. Когда он был далеко, еще можно было обманывать себя тем, что они не общаются из-за расстояния и плотного графика учебы. Объяснить почему, сидя в одной комнате, их хватает только на привет-привет пока-пока значительно сложнее. Поначалу Козырев к каждому приходу сына настраивался, что сегодня будет тот день, когда он сам попытается сделать шаг навстречу. Не выходило. Совесть потихоньку подгладывала его изнутри, но ничего не менялось. Бычок полетел в мусорку, и Валера вздохнул, сделал пару круговых движений плечами. Сколько было этих встреч, еще одна его точно не убьет. – О, Валер! – по голосу Бокова нельзя было разобрать был он рад или просто удивлен, но хотя бы точно говорил без раздражения. – Шо, задержали? – Да нет, – Козырев махнул рукой и слабо улыбнулся, сам не понял даже зачем, скорее от нервов. – Скорее задержался. А ты что здесь? – Да, за херней одной мотнуться пришлось. Идти домой все еще жутко не хотелось, но без веской причины было бы совсем не по совести. – Может, выпьем? – тихо и даже с надеждой спросил Козырев. Выпить можно было в рюмочной через несколько домов. Туда и пошли. Сразу водки, одна рюмка, вторая, третья. Разговор шел как-то слишком по верхам, обсудили дела, которые были в разработке, глупость начальников. Допив по еще одной рюмке, Валера предложил выйти покурить на улицу, там было свежо, а голова требовала того, чтобы её проветрили. Когда повисла тишина, нарушаемая только затяжками и выдохами, в голове словно роём зажужжали противные мысли. Хотелось все это вывалить одним несвязным потоком, рассказать о том, как хреново на душе. А еще хотелось, может быть, получить по роже. Вспоминался сразу мальчик этот, Игорь, со склонностью к самоповреждениям, но и правда звучало логично – чтобы перевести внимание с боли душевной, нужно прочувствовать боль физическую. По жизни Козырев получал по морде крайне редко, исключительные случаи, в школе только один раз, а потом изредка на работе, и вон, когда они цапались с Боковым. Валера понимал, что нельзя вот так просто взять и сказать “слушай, Жень, тошно так, ударь меня по-братски”. В ответ получил бы наверняка какое-то “ты шо, дебил” и всё такое. А внутри, словно как при изжоге, бурлила и едко разъедала душу вина. Можно, наверное, было как-то спровоцировать, разозлить Бокова, но ничего обидного не приходило в голову. Это работая вместе он думал много нецензурного, а сейчас и пропало всё. Напротив стоял просто Боков, коллега, даже товарищ. – По домам? – спросил Женя, потушив сигарету о кирпичную стену дома и бросив ее в сторону урны. Попал. Усмехнулся ещё этому своей особенной ухмылкой. Нельзя сказать, что в голове у Валеры была целая классификация Жениных улыбок, но во время их работы они были так редки, что каждая врезалась в память. И сейчас он смотрел на неё, словно хотел запомнить. Проскочила шальная мысль… Валера шагнул резко, схватился за его рубашку, притянул к себе и прижался к Жениным губам своими. Поцелуй вышел какой-то нескладный весь, но крепкий. Валера не думал ни о чем, только считал секунды до того, как ему наконец-то прилетит по роже. Раз-два-три-четыре… Всё затягивалось, становилось ну слишком странным, и Козырев отстранился, смотря на Бокова полными недоумения глазами. Почему не бьёт-то? Женя смотрел в ответ тоже удивленно, нет, скорее даже охуевши. – Валер, ты шо так смотришь, ты сам не ожидал что засосёшь меня, или думал, шо я тебя целовать буду? – Нет, я ожидал,... – Валера поджал губы. Стыдно было невероятно! – Что ты мне по роже пропишешь, -- пожал плечами. – Валера, блять. Понятнее не стало. Козырев совсем стушевался. Ну и как все это объяснить? – Я... подраться хотел, -- попробовал объяснить, говоря всё тише. Судя по лицу Бокова, понятнее тому не стало. – Зачем? – Надо. Очень. И думал, что ты, ну… – Шо я? За то, шо ты пидор, тебе пропишу? -- хмыкнул Женя. Ну а что, большинство бы прописало. Нормальная логика. – Я не… Как-то так... Снова замолчали. – Ну что, бить? Давай, подставляй щеку. – Да нет уже. – А чего нет? Получается, ты меня так просто поцеловал. Ещё страннее, между прочим, -- Боков почесал нос. А ещё, едва-едва, он улыбался. – Я… морально побит достаточно, -- уже совсем тихо пробурчал Валера. Женя усмехнулся. А потом сам шагнул, взял лицо Козырева в руки и поцеловал его. Не увлекался, как тот, скоро отстранился. – Теперь мы, Валера, квиты, – Боков фыркнул, отступил на шаг, два. – Я всё же домой. Бошка болит. И ты, давай, – он помахал кулаком в воздухе в знак поддержки. – С бошкой тоже разберись. Валера проводил его взглядом, потом сам достал ещё одну сигарету. Лучше не стало. И домой пешком идти теперь надо. Но сына наверняка к тому времени, когда он дойдет домой, уже не будет дома. Плюс? Скорее плюс, не смотря на пытающееся спорить чувство вины. Тут хотя бы относительно понятно, а что сейчас было, с Боковым, вообще черт разберёт. Легче всего было списать всё это на пьяный бред. Как-то получалось, что он целовался с Женей сегодня два раза. Как-то получалось, что Валера не был до конца уверен в том, что ему не понравилось.