Солдатская печаль

Шел солдат с войны, шел к себе домой. Костя поправляет рюкзак с гостиницами для семьи. Наконец-то война окончена и он может увидеть свою семью. Мать и отец умерли ещё задолго до войны, поэтому ему в одиночку приходилось заботиться о братьях и сестре, а во время войны, скрепя сердцем, оставить их, доверя второму по старшинству брату. Ему не терпелось увидеть их, ведь он безумно по ним соскучился. Да и после того как он потерял половину друзей на поле боя, они остались единственными близкими для него людьми. — Костик! Девушка выронила из рук корзину с чистой одеждой, которую планировала развесить на верёвке, и бросилась прямо к нему. Она сперва дотронулась до его щеки, убеждаясь, что он настоящий, перед тем как кинутся ему на грудь и надрывно зарыдать. Так отчаянно и тихо, пытаясь что-то сказать и одновременно пряча свое лицо в чужом плече. — Ань, ну ты чего? Что-то случилось? Дома что-то не так? — Уралов погладил ее по спине, успокаивая. Девушка подняла свое лицо и качнула головой, проговорив роковые слова, глядя прямо в глаза солдата. — Твоего дома больше нет. Он испуганно застыл, опасаясь худшего. Сердце забилось быстрее надеясь, что пострадало только здание, а не люди живущие в нем. — Туда прилетела ракета…ночью и, к сожалению, твоя семья, — Камская искренне пыталась сдержать рыдания, говоря такую печальную новость. Но он все понял. И в этот светлый день, он сошел с ума. Костя услышал как его сердце упало вниз и разбилось на сотни кусков. Взгляд, что пару минут назад светился надеждой от скорой встречи с близкими потускнел и стал пустым. Внезапно он догадался, что не получал ответных писем последние пару месяцев не из-за перегруженности военной почты, а из-за того, что писем написать никто не мог. Сидя перед обломками своего дома, он невольно вспомнил о том тепле и веселье что всегда царило в нем. Даже слишком серьезная для своего возраста Таня иногда хихикала над глупыми шутками Дениса. Вечером они с Сашей обсуждали искусство, пока Ден закатывал глаза, а Таня читала какие-то научные книги про нефть. Все это никогда не повторится. Он потерял эти моменты навсегда. И самое ужасное то, что перед своим уходом он поссорился с Сашей. Они помирились в письмах, но Костя хотел увидеть и извинится перед братом в живую. Уже не сделает. Так он просидел два дня ни проронив не слова и на удивление не пролив не одной слезы, погрузившись в какое-то отчаяние. И лишь на третий день ушел, взяв автомат. Решение было необдуманным, но казалось было лучшим способом справится горем. Все было в пелене. То как он пересёк границу и попал в страну, с которой он недавно воевал. То как нашел деревню похожую на его родную. Так же стояла возле леса в далеке от города. Запомнил только атмосферу глубокого отчаяния и ужаса, что царила там. Оно и ясно, война не благоприятно отразилась на экономике и населении страны. По всюду голод, холод и разруха. Но он пришел не просто мстить врагам, он пришел отплатить за близких. И каким-то чудом дом, в который он вломился подходил ему по всем стандартам. Отец, сын и дочка. Последние двое были совсем крохами, но тогда Костя не думал. И в этот светлый день он сошел с ума. Все они сидели за столом. Когда солдат вломился в их дом с автоматом на перевес, дети испугавшись кинулись к отцу. Но мальчишка повел себя храбрее, закрыв собой свою маленькую сестру, укрывая ее от глаз незнакомца. — Ты кто? Что тебе нужно? — глава семейства продолжал сидет на стуле и казалось совсем не боялся его. Лишь прижимал детей к груди и нахмурив брови смотрел на него. — Я хочу поквитаться. Ничего личного, вы просто станете платой за гибель близких, — Костин тон был будничным и бесцветным, будто это была обыденная ситуация, с которой он сталкивался каждый день. Юноша напротив него напрягся и затолкал детей за спину. Только сейчас солдат заметил, что у того нет ноги. Взгляд зацепился за костыль в паре метров от него, а так же за фотографию женщины. Видимо уже мертвой судя по стакану водки и куска хлеба на нем. Человек перед ним был молод, ему было не больше 30, но он уже был отцом двоих детей и вдовцом без ноги и способов выживания. Жидкая каша, где воды было больше других ингредиентов, хорошо показывала, что он прав. Да и наполовину разобранный диван возле печки, которым отапливали дом, чтобы согреться в промозглую послевоенную зиму, говорил о том, что дров наколоть глава семейства тоже не мог. Все семейство молчало. Лишь смотрело на него своими темными глубокими глазами. Девочка всхлипнула и прижалась к брату, который погладил ее по двухцветным волосам. Совсем как у него, Кости. И молча сев на стул, он сошел с ума. Что же он делает? Разве были бы рады его братья такому поступку? Разве может он убить ни в чем не повинную семью, только ради мести? Не может. Хотя бы потому, что несмотря на отсутствие ноги, отец семейства приподнимается, желая закрыть своих детей собой, когда Уралов резко садится на стул. Хотя бы потому, что его сестра была такой же маленькой и пугливой девочкой. Хотя бы потому, что он не монстр. Костя откидывает штык и автомат в угол, как можно дальше. От чего мужчина напротив удивлённо вскидывает брови и еле слышно облегчённо выдыхает, но не расслабляться. Костины сапоги грязные, с них стекает вода от растаявшего снега, поэтому он их снимает. Хватает рюкзак и начинает развязывать. — У меня есть еда, — он выкладывает все на стол. Глаза девочки засветились когда она увидела конфеты в блестящих обертках. Она даже отстранилась от брата и с любопытством начала подглядывать на незнакомца. Но мальчишка мгновенно прижал ее к себе, недоверчиво глядя на солдата, хотя голодный огонек все же проскользнул в его глазах. — С чего ты решил, что мы возьмём от тебя хоть что-то? Ты нам угрожал, — отец нахмурил брови и подозрительно сщурил глаза. — Я не хотел вам причинять вред. Моя семья умерла. Мне негде жить, — Костя притупил взгляд. — Возьмите хотя бы еду в качестве извинения. Все равно те, кому она предназначалась мертвы. Отец семейства молчал какое-то время, уставившись в пустоту, а затем проговорил. — Отдашь штык и автомат, можешь жить у нас сколько потребуется. Костя кивнул и уже было хотел потянутся к оружию, чтобы отдать его, как юркий мальчишка опередил его и пулей убежал в комнату. Видимо чтобы спрятать автомат. — Я Юра. Татищев. Это Катя, а мальца Серегой звать. Юра не подавал руки и видимо не собирался ее пожимать, если солдат ее протянет. Поэтому Костя не стал протягивать руку, лишь так же назвал свое имя. — Константин Уралов. Мужчина напротив кивнул. Катя еле заметно улыбнулась. Сережа принес ещё одну миску из комнаты. Вот он, его новый дом. — Я принес поесть, я вернулся.