Магическое ультранасилие или искусство - это Взрыв!

- Встреча с Беллатрикс изменила мою жизнь, разделив еë на до и после, теперь мне никогда не быть прежним. - Мог бы я сказать, если был бы каким нибудь впечатлительным, донельзя пафосным придурком. На деле же, теперь я всего лишь немного побаиваюсь, что приду однажды домой, и увижу там разорванные тела, кишки по веткам и реки крови. Беллатрикс опасна, и я знаю это, и мне скорее всего придется еë кокнуть, хотя мне очень хочется оставить эти троечки себе. При чём, я могу при помощи эмпатии контролировать Беллатрикс, как я это сделал во время прогулки. Но это будет работать только пока Белла находится со мной рядом. Стоит мне уйти, или кому то другому вмешаться, и бум! Мы получим трагедию. Ну или как минимум на одну тетю Беллу меньше. Тренировки мои не поменялись как и распорядок их. Сильно я жилы не рвал, но и без дела не сидел. Телекинез у меня пока еще не идет. Но это пока! Я уверен что ещё чуть чуть, и я смогу косплеить Дарт Вейдера, и пафосно душить врагов без рук. Самое весëлое, это что вещи кругом меня летают при каждом моëм выбросе. Кои бывают два три раза в день. Но вот контролировать сие действо, не выбросы а сам полёт предметов кругом, у меня никак не выходит. Зато я теперь могу не только поджигать вещи, но и замораживать их силой мысли. Зовите меня теперь Саб-Зиро. Это получилось, когда я на тренировке по телекинезу, вместо добавления энергии, попробовал еë тянуть потихоньку, так вот если делать это медленно, то выходит криокинез. А если резко, то пыль мелкодисперсная. Применений у такого умения масса, например можно охладить лимонад в жаркий день. Также неплохие подвижки у меня с Ультрамарином Уизлиного производства. Парень практически перестал хныкать и жаловаться на что-бы то ни было, физические тренировки обожает, аж плачет, тихо, и чтобы никто не видел, ведь иначе нагрузка удвоится. В общем, к канону у меня будет свой Кребогойл, да не тупица какая нибудь, а вполне адекватный человек. Седьмая Уизли, в отличие от канона больше интересуется играми с Луной и Лувинией с Энит. Бегают вместе постоянно где-то, играют во всякие дочки матери, изредка втягивая нас с Роном, и совсем редко Форджа с Дрэдом, считающихся уже старыми. От их игровых попыток кормить меня тефтелями из грязи, запивая их воображаемым чаем отбрехался, сказав что всякие туфтели* мне не интересны в любом виде, а чай я предпочитаю травяной, и только сделанный с особой добротой и любовью, а у них, пигалиц мелких, ни доброты ни любови не наблюдается. Девчонки долго вникали в сказанное, но решив для себя что-то, перестали пытаться меня кормить экзотикой. Чему я безмерно рад.