триста шестьдесят пять прощаний и одно привет

      День первый.       Джисон не собирался ловить краш на своей новой работе. Он собирался без проблем пройти стажировку, заработать немного денег, чтобы хватало на покрытие платежей по студенческим кредитам и, возможно, накопить себе на новые битсы и бархатные данки розово-клубничной расцветки.       Но судьбе не особо интересно, что ты там себе запланировал, ведь она — противная, стервозная сука, которая всегда делает так, как захочет сама.       Джисон её ненавидел.       И вместе с тем обожал.       — Капучино, пожалуйста. На кокосовом. Если есть. А если нет, то я огорчусь.       Джисон глупо кивнул, промычав что-то про то, что кокосовое молоко только привезли, и продолжил пялиться на парня перед собой. Растрёпанные каштановые волосы, футболка с маленьким принтом кота на груди, и мешковатые джинсы. Ничего особенного. Но сердце Джисона предательски сжалось, когда он посмотрел в тёмные глаза, в которых искрились целые созвездия, на ровную линию носа с крошечной родинкой на крыле, и на губы, которые словно были созданы для того, чтобы их целовали. Он задержал взгляд на луке купидона, думая о том, что, вообще-то, они идеально подходят друг другу — верхняя губа незнакомца была чуть пухлее, чем нижняя, а у Джисона всё было с точностью да наоборот, и этот факт едва не заставил его задохнуться от собственных фантазий.       Это было странно — думать о поцелуях с тем, кого он не знает, но кто мог его осудить? Парень выглядел потрясающе, и Джисон был готов драться с любым, кому хватило бы смелости утверждать обратное.       — Могу… Я могу… — Джисон сжал в руках маркер, глубоко внутри сгорая от стыда за самого себя. — Могу я узнать ваше имя?       — Личный интерес или чтобы стаканчик подписать? — посетитель улыбнулся, совсем по-кошачьи (Джисон понятия не имел, что это значит, но если бы кошки могли улыбаться, они делали бы это точно так), и подмигнул ему, выводя сердце и лёгкие Джисона из строя на неопределённый промежуток времени.       — Я… — он пробормотал это себе под нос, пытаясь придумать наиболее быстрый способ уйти из жизни, чтобы не мучаться потом, вспоминая этот момент. — Стаканчик…       — Ну а я Минхо, — парень, Минхо, рассмеялся, наклоняя голову на бок, и его глаза превратились в сияющие полумесяцы. Джисон, нахрен, кончился как личность. — Ли Минхо.       — Вот ваш кофе, — он протянул напиток с криво выведенным именем на боку картонного станчика. — Хорошего вам дня.       — И тебе, — Минхо посмотрел на позолоченный бейджик на груди Джисона. — Джисон.       День пятнадцатый.       У Ли Минхо был забавный смех с протяжным «а» на конце и кроличьи зубки, которые обнажались всякий раз, как он улыбался. Он пил кофе на альтернативном молоке и иногда покупал себе шоколадный брауни, но только в том случае, если его готовил Феликс.       А ещё Ли Минхо проходил лечение в больнице через дорогу от кофейни, где работал Джисон, и приходил к нему в перерывах между процедурами или до того, как они начнутся.       Они перебрасывались ничего не значащими фразами, обсуждая погоду, последние релизы в сфере музыки (Джисон до сих пор считал их схожие вкусы знаком), и просмотренные тайтлы, и никогда не затрагивали личное. Но иногда Джисона так и подмывало спросить, что же с Минхо происходит и почему он тратит так много времени на походы к врачам. Однако он молчал, не желая показаться грубым.       — И я посмотрел «Семью Шпиона» на этих выходных, так что теперь у меня новая зависимость. Я заказал стикеры с Аней, чехол и… Почему ты смеёшься? — Минхо слегка нахмурился, глядя на Джисона, и тот лишь пожал плечами.       — Это мило. Ты рекомендуешь к просмотру?       — Естественно! — Минхо кивнул, а затем посмотрел на экран телефона, и вздохнул. — Мне пора. Спасибо за кофе, Джисон-и. Пока!       — Не за что. Удачи, хён!       Джисон наблюдал за тем, как Минхо переходит дорогу, что-то торопливо печатая, и в груди у него всё ныло от нежности.       День сорок второй.       В мире много проблем. Голод, бедность, социальное неравенство, школьный буллинг, засорение океана пластиком и несчастные бездомные животные — список можно продолжать бесконечно. И у Джисона болело сердце всякий раз, когда он натыкался на очередную статью, в красках описывающую ужасы и горе, которые приходится переживать людям, но каким бы эмпатичным он не был, спустя время всё это уходило на второй план. Его жизнь продолжалась, даже если где-то была озоновая дыра, а кто-то не мог получить достойное образование. Он занимался своими делами, лишь иногда возвращаясь к мыслям о том, в каком ужасном мире всем нам приходится ютиться, и для успокоения души перечислял небольшие суммы на счета благотворительных фондов.       Но теперь сердце у Джисона болело постоянно.       У Минхо — болезнь, с которой он упорно боролся, и хотя он говорил о том, что шансы на полное восстановление достаточно высоки, для Джисона это было почти концом света, потому что это не случайные люди из ленты новостей. Это живой и тёплый Минхо рядом с ним, которого он мог потерять. Джисон этого не хотел.       Здравый смысл твердил ему о том, что от такой привязанности ничего хорошего не будет, но как он мог отказаться? Мысли о Минхо занимали всё его время, а его сообщения с пожеланиями доброго утра и спокойной ночи стали необходимостью. Это были сигналы о том, что всё хорошо. И они помогали Джисону.       — Выгляжу не очень, да? — Минхо задумчиво посмотрел на своё отражение в витрине, проводя пальцами по побледневшим щекам, и криво улыбнулся.       — Тебе честно? — Джисон отложил в сторону тряпку, которой протирал стойку последние десять минут только для того, чтобы хоть чем-то занять руки, и поднял глаза, встречаясь взглядом с Минхо.       — Если можно.       — Просто пиздец, хён.       — Так и знал, что эта проклятая маска из тиктока с процентами привлекательности мне брешет, — Минхо захихикал, и Джисон закатил глаза, улыбаясь против воли.       — Ты всё равно красивый.       Минхо посмотрел на него, и у Джисона всё внутри перевернулось от бесконечной нежности к нему. Ему хотелось взять руки старшего в свои, согревая их, и долго-долго шептать ему на ухо, говоря о том, какой он сильный и смелый, какой он прекрасный, волшебный и очаровательный. Но он был на работе, а Минхо было пора уходить.       — Пока, Хан-и. Ещё увидимся.       — Обязательно, хён.       День сто двадцатый.       Джисон складывал бумажные звёздочки в перерывах между заказами, и скидывал их в банку под стойкой. Он понимал, что это лишь детская сказка, но для него это было чем-то, за что он держался изо всех сил.       В последнее время Минхо выглядел куда лучше, и это немного, но успокаивало. Теперь он заказывал только чай, потому что кофе оказался под запретом, и Джисон уговорил Чана, своего начальника, расширить ассортимент, чтобы у Минхо был выбор. Не то чтобы Чан был против. Минхо так часто бывал у них, что его полюбили абсолютно все.       — Знаешь, я думаю, что всё будет хорошо, — Минхо обхватил пальцами стаканчик, и посмотрел на Джисона, мягко улыбаясь. — Ну, мне так кажется.       — Очень на это надеюсь, — Джисон бросил очередную звёздочку в банку, и поправил отросшие волосы старшего, заправляя их ему за ухо. — В конце концов, не зря же я занимаюсь сраным оригами.       — Твоя вера в то, что мне помогут бумажные звёздочки просто очаровательна.       — Эй, отнесись с уважением к тому, что я собираюсь потратить на тебя целое желание.       На самом деле, Джисон был готов потратить на Минхо все желания, будь у него такая возможность. Он был влюблён, так сильно, что это почти причиняло боль, но молчал, потому что тогда бы Минхо начал переживать ещё больше. Он пытался быть храбрым, но Джисон не дурак и не слепой, он прекрасно видел насколько ему страшно. И добавлять причин для беспокойства хотелось меньше всего.       — Уже жалею, что у моего врача есть мой номер, — Минхо недовольно нахмурился, глядя на экран телефона. — Мне пора на процедуры. Пока!       — Хён…       Минхо остановился, глядя на Джисона и ожидая продолжения, но он лишь махнул рукой.       — Да ничего. Удачи!       День двести пятый.       Минхо оставлял ему маленькие записки на рабочем месте, когда смена была не Джисона.       Они даже завели для этого маленькую коробку, которая стояла под стойкой рядом с банкой со звёздочками.       Джисон пытался уговорить Чана выпустить его на работу без выходных, боясь упустить что-то важное, но каждый раз получал отказ, стоило только начать говорить об этом.       Чан не собирался нарушать закон, а ещё не хотел, чтобы Джисон в какой-то момент отключился от переутомления.       Для Минхо стало слишком тяжело приходить каждый день, поэтому они ограничивались переписками. Джисон отправлял ему мемы в огромных количествах и рассказывал смешные истории с работы, а Минхо присылал ему фото из больницы с забавными подписями. И от этого становилось тошно. Джисон понимал, почему он делает это — напускная смелость, чтобы Джисон не переживал за него, но он просто не мог этого не делать. Ему хотелось быть рядом с Минхо, держать его за руку, он был бы рад ухаживать за ним, когда у него не оставалось сил даже на базовые вещи, но ему не разрешали.       Минхо провёл чёткую границу, отделяя Джисона от больницы. Видеться с ним он был готов только за пределами белых стен и противного запаха медикаментов, говоря о том, что для него их маленькие свидания в кофейне как глоток свежего воздуха, и Джисон, хоть и был недоволен, но всё равно соглашался, зная, что для Минхо это правда важно.       Всё, что угодно, лишь бы он чувствовал себя лучше.       hanji       хён, ты уверен, что я не могу хотя бы навестить тебя? просто принести тебе что-нибудь. я не буду мешать       meowho       хан-и, ты и не мешаешь       я просто не хочу, чтобы воспоминания о тебе смешивались с воспоминаниями о больнице       я знаю, что ты хочешь помочь, но я хочу, чтобы ты был частью моей нормальной жизни, а не… этого       и вообще, ты видел, сколько времени?       спокойной ночи       увидимся во снах, звёздочка ☆       hanji       фу, сопли       …       увидимся ☆       День двести девяностый.       У Минхо явный прогресс.       Он даже позволил себе нарушить правила и заказал кофе, пообещав Джисону, что от одной чашки с ним точно ничего не случится.       Выглядел Минхо куда лучше, чем прежде. Джисон, наблюдавший за ним почти год, не мог не заметить, как румянец на его щеках стал ярче, а глаза снова заблестели, и это делало его таким привлекательным, что он едва держал себя в руках, чтобы не перегнуться через стойку и не поцеловать его.       Банка со звёздочками почти наполнилась до краёв, и Джисон с нетерпением ждал момента, когда сможет загадать желание. Он точно знал, чего хочет, а ещё они договорились сделать это вместе.       — Мне кажется, что врачи мне врут. Я определённо чувствую себя лучше, так почему я всё ещё должен торчать там? Меня уже тошнит от этого, — Минхо задумчиво играл с пальцами Джисона, перебирая их своими, и прокручивая кольца на них.       — Хён, прекрати капризничать. Никто тебе не врёт. И тебе пора, — Джисон улыбнулся. — Капельницы не ждут.       — Так и скажи, что хочешь от меня избавиться, — Минхо закатил глаза и Джисон шлёпнул его по руке.       — Глупости не говори. Если бы мог, положил бы тебя в карман и везде с тобой ходил.       — Вообще везде? Даже в туалет? А в душ? А как бы я сидел в кармане, если бы ты пошёл со мной в душ? Ты в одежде моешься? Хан-и, ну ты и странный…       — Ли Минхо, прекращай!       — Ладно, — Минхо засмеялся, заставляя Джисона задохнуться от нежности к нему.       — До встречи!       День триста шестьдесят пятый.       С момента, как Джисон устроился на эту работу и встретил самого лучшего человека в своей жизни, прошёл ровно год. Джисон считал. Минхо сказал, что осталось совсем немного, и его точно выпишут, а затем прошептал на ухо стремительному краснеющему Джисону, что всё дело в его звёздочках. Он пытался держать себя в руках, но яркий румянец сам по себе расползался по его лицу, а от улыбки болели щёки. Минхо говорил хорошие вещи, в которые хотелось верить.       — Что ты хочешь сделать после выписки? — Джисон подпёр подбородок ладонью, следя за тем, как Минхо, хмурясь и закусив нижнюю губу, проходит очередной уровень “Candy Crush Saga”. — Пригласить тебя на свидание. Поедем на море или… Не знаю, хочешь в Японию? Тебе же нравится Миядзаки, вот и сходим в музей, поедим вкусной еды.       — А у нас разве не было свиданий весь этот год? — Джисон усмехнулся. — Мне кажется, всё очень романтично было.       — Я имею в виду настоящие свидания. Ты знаешь, о чём я говорю. Со всеми этими штуками, которые делают парочки, вроде покупки парной одежды, фото из фотобудки и мерзотным хихиканьем на задних рядах кинотеатра, чтобы другие посетители проклинали нас. И без вечных напоминаний о том, что мне пора в больницу, — Минхо поморщился, говоря последнее, и Джисон, не удержавшись, протянул руку, мягко щипая его за кончик носа.       — Что ж, тогда я буду ждать. Кстати, о напоминаниях. Тебе уже пора. Иди, иначе тебя задержат и ты опять будешь ныть.       Минхо схватил его ладонь, притягивая к своим губам и оставил мягкий поцелуй, пробормотав:       — До встречи, Хан-и.       — До встречи, Минхо.

☆☆☆

      Минхо пропал внезапно.       Сначала он не пожелал Джисону спокойной ночи, а затем не ответил на его сообщения утром.       И Джисон потерял покой. Он метался из стороны в сторону, представляя всё самое худшее, что только могло произойти, и в конце концов, он начал запираться в кладовке кофейни в обнимку с пачкой бумажных салфеток, потому что тяжёлые мысли не отпускали ни на секунду, и ему требовалось время для того, чтобы прийти в себя и продолжить работать.       Его сообщения так и оставались непрочитанными, но Джисон упорно отправлял новые. Он рассказывал о том, как прошёл его день, и никогда не прощался, только говорил, что писал, что вернётся завтра и будет это делать до тех пор, пока не получит ответ.       — Джисон-и, может быть, тебе стоит пойти домой? — Феликс обеспокоенно посмотрел на покрасневшие глаза Джисона и мягко погладил его по спине. — Тебе нужно поспать.       — Нет, — Джисон упрямо поджал губы. — Я не могу. Вдруг…       — Джисон, ну две недели прошло. Если бы с Минхо… Если бы с ним правда… Тебе бы сказали. Я уверен, что у него есть свои причины, чтобы не отвечать тебе. А ты нормально не спишь, не ешь, ты сам скоро в больничку отъедешь, — Феликс подтолкнул его к выходу. — Давай. Иди домой. Чан не будет против.       Джисон заныл, пытаясь отбиться от чужих рук, но Феликс был непреклонен. Он упорно толкал его к дверям, чтобы выпроводить прочь и позволить, наконец-то, отдохнуть, даже не представляя, что с Джисоном происходило дома. Ему было невыносимо оставаться в одиночестве, только не тогда, когда его жизнь медленно рушилась прямо у него на глазах.       Колокольчик над входом тонко зазвенел.       Джисон посмотрел в сторону выхода, чувствуя, как способность дышать медленно покидает его, а на глаза наворачиваются слёзы.       Минхо стоял, держа в руках маленький букет, и неловко переминался с ноги на ногу, глядя на Джисона.       — Привет, — он мягко улыбнулся. — Прости, я немного задержался, но я правда могу всё…       Договорить у него не вышло. Губы Джисона столкнулись с губами Минхо, втягивая его в бесконечно долгий поцелуй. Джисон гладил щёки старшего пальцами, тихо всхлипывая, и не собирался останавливаться.       Феликсу оставалось только на время закрыть кофейню, надеясь, что Чан поймёт его и простит за такую вольность.       Ли Минхо состоял из света, вечно растрёпанных волос, футболок с кошачьими принтами, огромной силы и бесконечной любви к Джисону и жизни.       Хан Джисон состоял из бумажных звёздочек, аромата кофе, въевшегося в его кожу, океана нежности и способности ждать Минхо столько, сколько потребуется.       И, возможно, судьба не такая уж и сука, раз подарила им эту встречу.