Полное руководство по…

— Осаму, слушай… — М? — Мне одна птичка из агентства нашептала, что на прошлой неделе, спустя много времени, ты вновь начал часами залипать в своей книге. — Какая птичка, какая книга, Чиби, ты… в порядке? — Боже, ладно, птичка белая и пушистая, неважно, коллеги твои, кстати, о тебе беспокоятся… — О… — …И книга твоя красная, ты прекрасно понял о какой я, и не вынуждай меня произносить её заглавие вслух. — Вот эта? — спрятав руку в карман плаща всего на мгновение, Дазай вынял книгу и теперь бережно ее держал в руках. — Ммммм, да, она. Так вот, ты, и я не хочу тебя судить, я просто хочу уточнить… Мне это важно, ты снова взял её в руки именно в тот момент, когда я улетел в командировку… И я… — Да ты прав, я её на такие случаи и держу. — Даз… Осаму… Это… — Хочешь посмотреть? — Нет… Да? Не знаю… Осаму, я просто не… Чуя выглядел обречённо, он свёл брови к переносице так, что между ними пролегла складка, и задумчиво растирал пальцами лоб, когда Дазай, усаживаясь к нему чуть ближе, уложил книгу на своих коленях и принялся очень осторожно ее листать. — Вот смотри, так как эта книга всегда у меня под рукой, это оказалось удобным решением в плане выбора места, где я мог бы хранить твою распечатанную фотографию. Чуя вообще не понимал, что Дазай имел в виду, пока, обернувшись, не увидел, как тот вынимает спрятанную в самом центре книги его фотографию. Один из тех снимков Чуи, которые пятнадцатилетний Дазай делал на камеру исподтишка. Медленно моргая в непонимании, Чуя взял фотографию в руку, да, это определённо просто его фотография. И даже ничего особенного, на ней он давным-давно просто шёл по улице в свой выходной. — Ну и другие мелочи здесь храню. Дазай листал книгу, и тут-там между ее страницами мелькали памятные билеты из кино и с электрички (с их первой поездки на миссию в пригород), обёртка от маленькой шоколадки (тут Чуя не успел вспомнить, какой тогда был повод), а дальше несколько страниц с засушенными цветами, и страницы книги под ними немного сморщились. Забирая из рук Чуи фотографию, Дазай бережно поместил её обратно внутрь книги, а затем закрыл саму книгу и убрал её обратно в карман. Когда Дазай обернулся на напарника, тот сидел, опершись локтями на колени и зарывшись лицом в свои ладони. Чёрт, как классно, наверное, быть крутым и непробиваемым, но Чуя не мог ничего сейчас с собой поделать, ведь слёзы текли из его глаз, и он не мог это остановить или даже предотвратить, потому что в голове у себя он уже успел надумать разное… За все эти прошедшие годы Чуя давал от себя всё и больше, чтобы только Дазаю не становилось хуже. Наверное, нельзя любить никого настолько сильно, и Чуя признается, что, да, он виноват, но Дазай должен жить и быть счастливым. И он будет, ведь в отсутствие Чуи, листая этот сборник воспоминаний, по груди Дазая неизбежно разливается тепло. А когда Чуя вернётся из одиночной миссии, Дазай встретит своего парня с улыбкой на лице, преисполненный благодарностью за каждый новый проведённый вместе день.