Милая убийца

То, что я убила человека, похоже, сильно разозлило учительницу, которая раньше меня очень любила. — Лицо мрачнее сделай. — приказала она мне низким грубым голосом. Я тяжело вздохнула и покосилась на стоящего рядом фотографа. Я даже не знаю, что теперь хочется сказать: «это настолько смешно, что уже грустно» или «это настолько грустно, что уже смешно» — Давай быстрее, у нас времени нет, — буркнул мужчина с фотоаппаратом. — А может лучше так встать? — я показала пальцами знак «мир», подмигнула и показала язык. Пожилая учительница с яростью в глазах кинулась ко мне и отвесила мне пощёчину. — Ты вообще не имеешь права с нами так разговаривать!!! — закричала она. А я даже грусти от этого не почувствовала. Фотограф успокаивающе положил руку на плечо женщине, которая теперь то ли рыдала, то ли ещё какие-то оскорбления в мой адрес выкрикивала. В маленькую комнату, где мы находились, зашёл ещё кто-то. Это был молодой парень с добрым лицом… ну, внешность обманчива, так что он, наверное, сейчас на меня накричит или ещё что-то такое сделает… Парень вопросительно покосился в сторону учительницы и фотографа. — Если коротко, то я убила одноклассницу посреди урока, ну, и… я ожидала что меня сразу отправят… ну, в полицию там, в суд, в психушку, но, блин, кто ж знал, что меня отправят фотографироваться для новостей… — ответила я на его немой вопрос. — Я журналист. Можешь сказать, почему ты убила её? — он нагнулся ко мне и ласково улыбнулся. Меня чуть не стошнило от такой наигранной попытки проявить доброту. — Конечно, могу, — саркастично ответила я, — это случилось из-за сильной любви. Журналист отпрянул от меня, как от заражённой к… эм, чумой. Некоторые слова нельзя произносить. — Ты влюбилась в свою одноклассницу?! — с возмущением выдохнул он. А я ведь говорила, что внешность обманчива! — Нет, я просто пошути… — не успела я договорить, как к журналисту присоединились фотограф и учительница. Чтобы не слушать объяснения, как мне стоит жить и почему девушки не должны любить девушек, я сосредоточилась на обстановке в комнате — это был маленький тесный кабинет моей классной руководительницы, у которой одна интересная была сверхспособность. Сверхспособность заключалась в том, что эта странная женщина могла найти что-то неправильное абсолютно во всём и отругать тоже за всё. — А почему вы вообще у меня на полном серьёзе такое спрашиваете, вы чего, совсем что ли? Я человека убила, алло, Земля, приём, — попыталась я вернуть их в чувства. — Вот именно! Что вообще в голове должно быть, чтобы такое сделать?! Я не понимаю. Скажи мне, почему ты это сделала?! — возмущалась учительница. Даже журналист уже покосился на неё с неприязнью, наверное, потому что она стащила у него его возможность работать. — Конечно, вы не понимаете, вы же здоровая женщина, — спокойно ответила я. — Какая я?! Какая?! — она едва не задыхалась от злости, — да я худая, как тростинка!!! Подавив нервный смех, я пожала плечами. Журналист отвёл взгляд и прикрыл рот рукой. Хотя не мне его осуждать. Фотограф же, хмуря брови, перевёл взгляд на потолок. Вот, тут видно, человеку неловко. — Вы не поняли. Я имела ввиду не «большая», а «психически здоровая». Учительница покраснела так, что я уже ждала, когда же у неё из ушей пойдёт пар, но тут фотограф безуспешно попытался заслонить собой на самом деле совсем не худую женщину. — У нас сейчас нет времени, — строго, но в то же время как-то расслабленно произнёс мужчина, — сделаем фотографию. Я снова вздохнула и многозначительно посмотрела на журналиста. Он, наверное, понял, что это означало, потому что сразу после этого повернулся к фотографу и проговорил: — Извините, но вы не думаете, что лучше сделать первым делом то, что проще? Вы выполняете довольно сложную работу, и я уверен, что у вас прекрасно это получается, но давайте сейчас я быстренько всё сделаю, и всё, разойдёмся по домам? Ну ничего себе он выдал, конечно. Да ему не журналистом нужно быть, а ещё кем-то, кто часто на публику говорит. — Эм… — Это значит «да»? Спасибо вам огромное, что позволяете мне сделать мою очень лёгкую работу первым. — Но я же не… Вот! Говорю же: ему нужно было стать не журналистом! А вот… мошенником, например. — Итак, всё-таки, почему ты убила её? — натянуто улыбнулся журналист. — Да так. Захотелось просто. — Мы видели, что на твоей странице много, связанного с аниме… ты, наверное, насмотрелась на персонажей оттуда, и решила стать такой же? Что, простите?.. Так, я даже не знаю, с чего тут начать: с того, что я не смотрела аниме или с того, что это немного не так работает? — Что именно у меня там было связано с аниме?.. — попыталась уточнить я удивлённым голосом. — Ну как же. Мистер Баг и Леди Кейт. Они же в курсе, что это не аниме и что, уж тем более, там вообще не было ничего супер жестокого?.. — Ох уж это аниме… у меня его сын смотрел, а теперь он говорит, что у него депрессия, хотя, по-моему, он просто насмотрелся этих своих аниме, и думает, что у него не лень, а депрессия, — сказала учительница. Ну да, ну да, всё из-за аниме. Я прекрасно помню, как она рассказывала, что на протяжении нескольких лет на каждый вопрос «что делаешь?» он отвечал «готовлюсь к экзаменам». И как она любила пугать страшными ужасными экзаменами детей, я тоже хорошо помнила. Тут уж у кого угодно крыша поедет, если только об экзаменах и думать, и сидеть целыми днями в тёмной комнате… жуть какая… — Да уж, а сколько людей, у которых на самом деле депрессия из-за таких, как он, страдает! У меня вырвался смешок, и я моментально извинилась. Нет, серьёзно, что ли?.. — Вы, кажется, не совсем понимаете. Депрессии в принципе не существует, её придумали, чтобы объяснять свою лень. Ага, учёные придумали, и серотонин сразу же сказал: «ой, извините, раз вы так считаете, я больше не буду вырабатываться.» Или что, как по их мнению это работать должно? Пока учительница и фотограф спорили, журналист вполголоса сказал, что его работа здесь закончена, очень вежливо попрощался и очень тихо покинул помещение. Когда хорошенько покричавшие друг на друга личности очнулись, с удивлением посмотрели по сторонам, но после этого притворились, что заметили, как ушёл журналист, и заставили меня всё-таки сделать злое выражение лица. Снаружи послышался стук каблуков. О, пора. — А, кстати. Извините, ради дьявола, то есть ради бога, не суть, в общем, я вообще-то никого на самом деле не убила. Это был манекен, который я разобрала и полила кетчупом. Учительница и фотограф смотрели на меня несколько минут, как на инопланетянина, а потом снова начали поливать грязью, на этот раз потому что я сатанистка и принесла одноклассницу в жертву дьяволу. Хотя я вроде просто слегка оговорилась… Открылась дверь в тесное помещение. — Эм, и-извините, но она правду сказала вообще-то… На пороге комнаты стояла, скромно опустив глаза в пол, та самая «убитая мной» одноклассница. Нет, серьёзно, почему они даже не попытались разобраться в произошедшем?