Удивительная симметрия

Из дальней комнаты Кларисса услышала, как Ганнибал Лектер, доктор медицины, ее супруг и отец двоих детей медленно кладет на рычаг трубку телефона. Заказанный заранее разговор с Балтимором был закончен. Быстрыми шагами она вышла к мужу и нашла его задумчиво сидящим перед ноутбуком. - Я нахожу в этом какую-то удивительную симметрию, Кларисса, - заговорил Ганнибал. - Я люблю говорить правду, а мой сын любит лгать. Не далее, чем 9 секунд назад он солгал мне о том, что не причастен к убийству Кейси Бойл и обязательно найдет настоящего убийцу … Настоящий убийца найдет настоящего убийцу – в этом тоже есть некая симметрия, верно? -Да, Ганнибал, - сказала Кларисса. – Есть удивительная симметрия в том, что ты ел волков, а твой сын ест овец. И ты себе не представляешь, как мне от этого больно. - Ну еще бы, - кивнул Ганнибал. – С твоим-то отношением к блеющим ягнятам. - За что мне это всё? – Кларисса печально опустилась в кресло. - Где я ошиблась? Что за крокодила я вскормила грудью? - Ты ошиблась, когда отказала своему…как его звали… Джон Бригем? Вот, Бригему. С ним бы у тебя была нормальная семья, достойная Старлингов из Западной Вирджинии. Мадам Лектер пропустила мимо ушей изящный намек мужа. - Если он лжет тебе, как ты узнаешь о том, что на самом деле происходит в Балтиморе? - Он лжет и мне, и тебе, и Мише, и психотерапевту и, что меня печалит больше всего – себе, - говорил Ганнибал, уткнувшись в ноутбук. Одной рукой он дирижировал только ему видимым оркестром, а другой что-то набирал на клавиатуре. – Как узнаю? Не перевелись еще на свете Фредди Лаундсы... Вот, полюбуйся на самый информативный источник в сети. Кларисса? Кларисса не подошла. Она вышла на балкон и смотрела, как на небе гаснут звезды – одна за другой. Дочь должна была вернуться из Франции только через месяц. Кларисса не была одинока, с мужем ей никогда не было скучно, но горестные мысли о том, какой путь выбрал сын, тяготили ее. Ганнибал берёг ее – он не рассказывал подробностей, а сама она их избегала, она знала, что как только увидит фотографии, то узнает почерк сына. Ганнибал вышел к ней на балкон с двумя бокалами «Шато д'Икема». Он ждал, когда она выговорится. Но она начала совсем не с того, что ее волновало. - Уехал в Балтимор, где все знают, кто такой ты, и даже не потрудился изменить фамилию и имя. - А зачем ему менять фамилию или имя? Столько лет прошло, - сказал Ганнибал. – Никто и не вспомнит мою фамилию. Серийные убийства ныне не редкость, по делу в день можно раскрывать. К тому же за эти годы в ФБР сменилось столько Джеков Кроуфордов, что я не удивлюсь, если эту должность сейчас занимает какой-нибудь афроамериканец… Кларисса молчала. - Хочешь, расскажу, что делает наш крокодил? На прошлой неделе он … - Ганнибал, избавь меня от подробностей. И знаешь, в следующий раз моя очередь подходить к телефону? Почему бы тебе не избавить меня и от этого? Ганнибал понимал, что она расстроена, каждые три дня она с нетерпением ждет звонка от сына из Балтимора, чтобы выслушать его новую ложь. - Я думаю, что он лжет нам …и по поводу друзей тоже, - наконец сказала она, – и по поводу нашей будущей невестки тоже. - Кларисса, у нас не будет невестки, - мягко сказал Ганнибал, прижимая ее к себе и отбирая у нее так и не пригубленный бокал «Шато д'Икема». – Какая может быть невестка, если Младшему даже единственный друг – психотерапевт не может вправить мозги? Кто за него пойдет? Я уверен, что он и факты моей биографии себе приписал, лишь бы не выдать кому-то факты собственной биографии; он и наедине с собой не бывает до конца собой, всегда в какой-то маске. Если я не сумел его вылечить, то уже никто не сможет. Боюсь, что скоро нам с тобой придется пригласить сына на первую перемену блюд, что думаешь, Кларисса? Кларисса услышала в его голосе едва уловимую печаль. - Ничего, Ганнибал, - сказала она. – Возможно, этого не понадобится. И на нашего сына найдется свой Уилл Грэм.