Все равно все возвращается

Конец весны. 1992 Глубокая ночь окутала весь город. Окна блестели от лунного света, заполняя комнату. Пастельные стены хранили в себе покой и уют. Легкий прохладный ветерок приятно игрался на коже, покрывая мурашками, а мелкий дождь придавал большей атмосферы. Везде был запах мокрых деревьев и травы. Джеймс спал, закутавшись в тонкое одеяло. Он был спокоен, ведь особо забот у него не было. Туры ужасно выматывали насыщенностью. У него была любовь побыть где то наедине с собой, не выходя на связь. Он лежал целыми днями, восстанавливая энергию для общения с людьми. Джеймс стал таким с тех пор, как осиротел и закрылся. Мать долго была его единственным другом. Долгие разговоры и приятные посиделки по вечерам. Теперь ему сложно давался долгий контакт с людьми. Долго прожитая закрытая жизнь с мыслью об одном человеке. 4 часа ночи. В дверь стучали долго и настойчиво. Джеймс не сразу их услышал. Хрипло вставая, он присел на кровать, пытаясь расслышать ноющие звуки. И даже после полного пробуждения осознание реальных стуков пришло не сразу. Все как-то настораживало, ведь его адрес знали только старые друзья и его нынешний круг общения. Вряд ли бы кто-то из них так поздно приехал, учитывая что Джеймс жил в Колорадо, пока остальные основались в Сан-Франциско. Все же, оставаясь в частом доме неподалеку от города, он не чувствовал угрозы. Смотреть в глазок было бессмысленно, поскольку было темно. Вот только был виден высокий силуэт и широкие плечи. *щелчок* Дверь очень медленно открылась. Дрожь пробила, когда перед ним встал Дэйв, мать его, Мастейн. Мокрые волосы лежали на плечах, а некоторые пряди прилипли к лицу рядом с носом. Капли стекали по четким скулам, а футболка прилипла к телу. — Ну привет, Джеймс. Хэт стоял в ступоре, не понимая, что делать. Это было как во сне. Человек, с которым они разорвали все связи и «исчезли» из жизни друг друга 9 лет назад, стоял перед ним за километрами от города. Голубые глаза искали ответ на вопрос. Но какой? — Так и будешь стоять, или может примешь гостя? Это звучало ужасно нагло, но это был Дэйв, ему не нужно стараться, чтобы так ощущаться. — Что ты… Какого черта ты тут делаешь? Расспрашивал Хэт, попутно впуская мокрого Мастейна в дом. — Пришел тебя навестить, не круто что мы так разошлись. Глупая ситуация все же. *глупая? * — Так все же, врываться в дом и не объясниться? — Говорю же, захотелось навестить, проблемы? — Тебе надо переодеться Дэйв, выглядишь как выброшенная дворняга. — Не волнуйся, мне не впервой, Ларс-то точно знает каково выбрасывать ненужных, — костяшки на руках сжимались до треска, злость пробивала каждую клетку Дэйва. — Снова, ты пришел из-за этого? Это было дохуя времени назад. У тебя своя группа, своя жизнь. В чем твоя проблема? Тошнота накатывала из-за плохих мыслей, уже с неприязнью смотрящий на Дэйва Джеймс сжимал свою же любимую футболку в руках, протягивая ее рыжему дабы тот не замерз. — Я ее помню. Это была футболка «fuck off», которая была у Хэта еще с 1982 года. Черный цвет уже посерел местами, принт потрескался, но запах, приятный запах духов и клубничного ликера остался тот же. — Я на балкон, шорты лежат на тумбе. Хэт вышел из комнаты, оставив Дэйва наедине с собой. Рыжий сидел, натянув на себя футболку, руки скользили по ткани, купаясь в воспоминаниях, ведь сердце разрывалось из-за Хэта. Любовь пронзила все его конечности. От этого было больнее. Мастейн зашел на огромный балкон, где перед ним встала картина Джеймса с сигаретой в руках. Голова была опущена на балюстраду, а волосы свисали, закрывая лицо. Это выглядело потрясающе. Отчаянная атмосфера. Блондин даже не заметил рыжего, зашедшего на балкон. — Уютно тут у тебя. — А… Ты тут, шорты в падлу было напялить? Штаны же мокрые. — Мне удобно так, все в порядке. — Непривычно как-то видеть чужого человека в этой футболке. — Она так много значит? — Достаточно. Дэйв стоял рядом с Хэтом, изредка опуская голову, чтобы погрузиться в мысли. — Ты правда считаешь нашу историю пустяком- в тоне чувствовалась грусть и обида, которую годами копил Хэт. — Тебе было все равно, когда ты провожал меня до вокзала, так что считаю, что да, — губы дрожали, было неприятно затрагивать эту тему. — Разве было сложно принять решение самому? Это было больно Джеймс. Тут дело не в Ларсе, и не в том, каким чертовым Хэмметтом вы меня заменили. Дело в нас с тобой. Ты променял меня на чужое мнение, я был готов на все ради вас, ради тебя, — огромные капли слез стояли на грани. Ком в горле закрыл дыхательные пути. Любовь уничтожала его, пожирая изнутри. — Мне было все равно? Я бегал туда-сюда, пытаясь оправдать перед командой Мастейна, который снова умирает от передоза и позорит всех вокруг, Дэйв, я любил тебя всем сердцем, я мечтал проводить с тобой всё время 24/7, ты был моим спасением, но ты не смог удержать то что мы создали понимаешь? Ты не смог. Дэйв оттолкнул Джеймса, отчего тот врезался в стену. Подойдя, он схватил его за футболку и сжал. — Не нужно всю ответственность сбрасывать на меня, Джейми, ты облажался. От ярости у Джеймса пропал контроль над телом. Он ударил Мастейна по лицу и толкнул его так сильно, чтобы он упал. Дэйв ударился о пол, сделав глубокий резкий вздох от боли. Хэт сел сверху, держа его руки над головой. — Извинись! То, что мы обязаны сейчас проживать эту ебучую жизнь оборвав все связи, это твоя вина. Если бы ты послушался, мне бы не пришлось спасать твою задницу от неприятностей, пытаясь не сойти с ума. — Твоя вина Хэт, — Мастейн нагло улыбнулся, обнажая окрашенные кровью зубами. Удары летели не останавливаясь, двое боролись нанося удары куда попало. Никто не хотел этого. Но это надо было пройти. -Ты… — Обессиленный Хэт сидел глотая кровь, — Я просто хотел, чтобы ты любил меня, но видимо для тебя гордость важнее чувств, Дэйв. Он встал выходя из балкона. Теплые слезы обжигали лицо, оставляя следы. — Мы не договорили, — Мастейн встал, выбежав за Хэтом, — Если бы мне было все равно, я бы не приехал сюда в эту ебучую холодрыгу. Рыжий, повернув своего партнера, без каких либо контекстов впился в губы, чувствуя, как кровь смешиваешься в поцелуе. Они держались друг за друга, боясь отпустить. Ушибы ныли, но чувства затмили все возможное. Воздуха катастрофически не хватало, но разрывать поцелуй никто не собирался. Они ненадолго отстранились, и между мокрыми ртами остался мостик из слюны. Жаль, нельзя описать красоту этого момента. Дэйв откинулся на кровать, пока Джеймс неспеша наблюдал за ним. Это было так нечестно. Дэйв был весь твердый в ожидании большего, пока его спутник не спешил, наслаждаясь его видом. Сдернутая футболка оголила торс мощных мышц и фарфоровую кожу. Следы укусов и засосы, оставленные кем-то, вызывали ревность и возмущение. Штаны были полуспущенны, а дыхание превратилось в разрывистый стон из-за фантазий. — Много же тебя метили, Дэйви. Очень жаль, не буду портить имеющиеся стразы. С этими словами блондин отстранился, делая вид что уходит. Реакция рыжего не заставила ждать долго. — Джеймс, пожалуйста… Он закрыл лицо руками, ему было ужасно стыдно за то, что он просит другого мужика буквально трахнуть его. Голос дрожал от возбуждения. Хэт опустился целуя оголенный живот. Пооцелуи спускались вниз, становясь интенсивнее, когда рыжий прогибался в спине от удовольствия. Пальцы скользили по груди, массируя точки, от прикосновения к которым были слышны всхлипывания и сладкое нытье. Бедра были в напряжении, а руки боролись с одеждой друг друга. Самое красивое зрелище, которое мог себе представить Хэт, вскоре предстало перед ним. Голое тело Мастейна — это искусство, которое нельзя повторить. Голова растворялась в пространстве от одной мысли и осознания того, что он только его. Нарочно оставляя насыщенно алые засосы по верх старых… чужих… Это ужасно бесило. Но теперь, кроме его меток, других не будет. Они уже не сдерживали себя. Дэйв толкался, ноя в экстазе. Хэт же жарко стонал, жмуря глаза, кода волна оргазма настигла их. Одно удовольствие. Под конец тело рыжего было настолько исцеловано и искусано, что казалось, Хэт — каннибал. Кровавые следы от зубов на шее, груди, бедрах, спине, руках. Безжизненные старые засосы, оставленные другими людьми, были ничем по сравнению с новыми. В каждом из них читались настоящие эмоции, страсть и любовь. Ничего не поделаешь с чувствами.