Подарочек

Когда Стив добрался до места назначения, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Красные и оранжевые блики расцветили темнеющее небо, залили огнем тихую улицу, не затрагивая, впрочем, ее дальнюю часть. Ту самую, в которой, если верить пульсирующей точке навигатора, и скрывался сбежавший из потревоженного гидровского улья преступник. Один из последних оставшихся – судя по коротким переговорам в гарнитуре, которая весь день раздражающе, постоянно, потрескивала у Стива в левом ухе. Слишком чуткий слух порой был сущим наказанием. Поставив мотоцикл на подножку, Стив внимательно огляделся, но вокруг по-прежнему не было ни души. Пригород будто вымер – детские площадки пустовали, автомобили пугливо жались к обочинам дорог, словно пытаясь казаться меньше, а свет горел хорошо если в четверти домов. Будь Стив более суеверен, непременно решил бы, что это – плохая примета, но... Вера в такие вещи пропала у него уже давно. Лет эдак семьдесят как. Хмыкнув, Стив коротко отчитался о своем прибытии, выслушал привычный в меру язвительный комментарий от Тони, который все никак не мог простить ему нежелания нагрянуть на задержание всей гурьбой, а не по одиночке, и, сверившись с картой, шагнул в нужную сторону. Напарники ему бы только помешали – Стив уже привык рассчитывать только на себя и отвечать только за себя. Командному духу, правда, это никак не помогало, но да чего уж. Рядом с собой Стив, пожалуй, без особых сложностей терпел только Наташу. Она умела молчать, не обижаясь на повисающую между ними тишину, и не лезла ему в душу. Если та у него еще была, конечно. Мысль отозвалась в груди застарелой болью. Снова, как наяву, накатили воспоминания, ощущения – колкая искорка довольства, волной растекающаяся по коже, теплота, незримо собирающаяся приятно-щекотным комом где-то в груди, и острое, пронзительное чувство безопасности... Защищенности даже, которую, проснувшись в этом времени, Стив никак не мог ощутить вновь, как ни старался. Сжав зубы, Стив машинально нащупал в кармане пачку и, выбив оттуда сигарету, обхватил ее губами. Курить, правда, не хотелось – это занятие он терпеть не мог еще с детства, когда малейший резкий запах заставлял задыхаться и кашлять так, будто нужно было выплюнуть к чертовой матери легкие. Но терпкость знакомого аромата позволила отвлечься, выдернуть себя из настойчивого дурмана сожалений. Притормозив у одного из столбов, Стив оперся на него плечом и рассеянно стиснул пальцы, прокручивая в них так и не зажженную сигарету и прислушиваясь к едва уловимому шелесту бумаги, спрессованных табачных листьев и бог весть чего еще. Почти совсем стемнело, но для фонарей пока было рано, так что улица оказалась во власти серовато-коричневых сумерек. Нужный дом был уже совсем рядом – присмотревшись, Стив даже различил открытую калитку деревянного забора. Низенькая и явно выполняющая свои функции исключительно формально дверца едва заметно подрагивала на теплом ветру, словно приглашая пройти во двор, ступить на ухоженный газон, такой свежий и живой на вид, будто его поливали вот только что. Представив на мгновение, как чертов гидровец, удирая от погони, поспешно опрыскивает траву, лишь бы не увяла, Стив хмыкнул и, вернув сигарету обратно в пачку, двинулся дальше, опустив голову, чтобы не слишком светить лицом. Калитку он, разумеется, проигнорировал. Дошел до границы участка, где густо рос кустарник, огляделся и легко перемахнул через забор, скрываясь в тенях. Пока все шло, как по маслу. С этой мыслью, правда, как выяснилось чуть позже, Стив несколько поспешил. Нет, поначалу было даже ничего: пробраться в оказавшийся заброшенным внутри дом труда не составило. Слух вел Стива дальше по коридору – он шел, осторожно ступая по пыльному грязному полу, и мельком вглядывался в пустые комнаты, мимо которых проходил. Об осторожности пришлось забыть, когда в уши ворвался крик – паники и ужаса в нем было столько, что, наплевав на конспирацию, Стив рванулся вперед, вышибая плечом хлипкую старую дверь. Не хотелось терять ни секунды драгоценного времени – мало ли кого мог взять в заложники загнанный в угол гидровец. По-хорошему, разогнался он так, что инерции вполне хватило бы на то, чтобы проломить по ходу противоположную стену, но, едва ступив в просторную комнату, Стив застыл на полушаге, как муха, провалившаяся в янтарь. Он с размаху окунулся в тяжелый, вязкий жар – такой острый, что казался ледяным. Кожу покалывало, горло перехватило, и от знакомой энергии, силы, заполнившей каждый уголок комнаты, в кровь бросилась щекотная смесь предвкушения и беспокойства, от которой Стива перетряхнуло до кончиков пальцев ног. Из этого марева его вырвал новый крик – вопил, как оказалось, все же сам гидровец, никаких заложников в комнате не было. Зато было то, что сейчас лениво, неторопливо расползалось клубами черного дыма по полу, будто чернильное пятно. Длинные темные щупальца скользили по скрипучим доскам, обводя линии явно наспех нарисованной пентаграммы. Во всяком случае, Стив заметил и незамкнутый контур на одном из кругов, и развернутый неправильно символ на той части схемы, что соединяла призывающего и призываемого. Он запоздало опустил взгляд себе под ноги, и его бросило в холод – он сам тоже частично находился внутри рисунка, вмешался в чужой ритуал, нарушая тем самым разом с десяток правил, если не больше. Будто отвечая на эту мысль, черная тень насмешливо затрепетала, закружилась вокруг него, потянулась было одной стрелкой к его ногам, но тут гидровец, заметив Стива, крикнул, явно надеясь, что непокорное существо, которое он сам же и призвал, обратит свое внимание на другую жертву: – Вот, убей его! Стив, отвлекаясь от причудливых узоров рисунка, которые он даже сейчас, спустя столько лет, мог бы повторить с закрытыми глазами, легким движением метнул в него щит. Увернуться гидровец явно не успевал, но того и не потребовалось: нечто, незримо скользившее в тенях, рванулось наперерез, меняя траекторию броска. Щит со звоном ударился о стену, оставив в ней вмятину, и с шумом упал на пол в противоположном конце комнаты. Стив остался без оружия, но ответной атаки не последовало. В ушах у него зашумело, а в груди щекотно царапнулся азарт – будто он сделал ставку в игре, правила которой писались прямо сейчас, в режиме реального времени. И теперь, судя по воцарившейся тишине, была его очередь делать следующий ход. Еще раз оббежав взглядом контуры рисунка, Стив медленно оторвал ступню от пола, мимоходом отметив про себя, что наконец-то удалось сменить неудобную позу, и закончил шаг, обеими ногами оказываясь в одном из кругов. Неестественная темнота, заполнившая комнату, дрогнула. Стиву даже послышался смешок – острый и жутковатый, от которого волосы на загривке встали дыбом. Гидровец довольно осклабился, явно решив, что это хороший знак. Чего греха таить, даже сам Стив на мгновение поверил, что ему конец, но тут пентаграмма тускло засветилась голубоватым сиянием. Потусторонний огонь побежал по рисунку и зашипел, ярко вспыхивая на незамкнутых краях круга и разрывая его еще больше. Не сдерживаемая больше ничем сила хлынула за пределы пентаграммы, как штормовая волна. Даже стены и пол, казалось, расползлись в стороны, когда нечто впечаталось в них – словно поднявшийся на ноги великан, расширявший себе проход. Нетронутой осталась только та часть, в которой стоял Стив. Затем вновь сверкнуло пламя, и не успевший и шага сделать гидровец в один миг рассыпался прахом – будто он состоял не из плоти и крови, а был вылеплен из песка нетвердой детской рукой. Что ж, во всяком случае, это была безболезненная смерть. Хотя Стив не был уверен, что заслуженная. Сияние погасло, но то, что выбралось из круга, все еще было где-то поблизости. Стив всем собой ощущал его тяжелое, давящее присутствие – оно ожидало, что он сделает дальше. Стив, откровенно говоря, и сам хотел бы знать, что ему делать дальше. Он выиграл себе время, заняв место в рисунке, как актер на сцене, но не был уверен, что этого будет достаточно. Он знал, что практически все демоны ненавидят людей. Что они буквально алчут того мгновения, когда смогут одним глотком выпить человеческую душу без остатка, разжигая адский голод еще сильнее. Клубившаяся вокруг тьма насмешливо затрепетала, явно уловив ход его мыслей. Эта издевательская снисходительность здорово разозлила – Стив с юности терпеть не мог, когда его не принимали всерьез, а потому и теперь, наплевав на возможные последствия, он расправил плечи и, глядя прямо в самую темную часть этого нечто, четко проговорил: – А в третьем круге размести ты жертву против воли ее, и страх ее усилит голос твой и станет надежной цепью в руках твоих. – Температура в комнате резко упала, но Стив, не обращая внимания на вгрызавшийся в тело холод, продолжил, надеясь, что память не подведет и не подсунет ему неверные слова: – Или вручи дар по доброй воле, и станет он наградой для нечистого и защитой для тебя. Круг, в котором стоял Стив, налился светом, реагируя на ритуальные фразы. Мертвенный холод чуть ослаб, разжимая колючие тиски, сдавливавшие грудь. Стив услышал тихое, почти человеческое насмешливое фырканье, и тень наконец заговорила чуть хрипловатым голосом, от которого по коже щекотно бежали мурашки. – Людишки. Вы всегда думаете, что все будет по-вашему, – рыкнул демон, явно не слишком убежденный речью, и сияние померкло. Черные щупальца рванулись в разные стороны, заключая Стива в душный горячий кокон – так быстро, что он даже дернуться не успел. Да и не стал бы, впрочем: покидать границы рисунка в самый разгар действа будет только идиот или самоубийца, а Стив себя ни к одной из этих категорий не относил. – Самовлюбленные, слабые и бесполез... – тем временем продолжал распаляться демон, но едва одна из теней коснулась Стива, он вдруг замолчал. Стив резко втянул носом воздух, ощутив удивительно осторожное прикосновение к шее. Что-то мягко тронуло кожу, сместилось к затылку, щекотно взъерошивая волосы, и по телу невольно прошла дрожь. Тени отпрянули, позволяя кругу вновь разгореться. Давление чужой силы, пытавшейся до того вбить в пол, заставить опуститься на колени, поутихло, и теперь Стив ощущал только ее случайные отголоски – будто кто-то мягкой лапой со втянутыми когтями с любопытством касался его со всех сторон. – Что ж, жертва у меня сегодня уже была, – с задумчивой усмешкой протянул демон, делая вид, что серьезно размышляет, как быть. – А вот подарочка... Стив опустил взгляд на выразительно налившийся огнем круг у своих ног и хмыкнул, чуть расслабляясь. Убивать его уже явно не собирались, так что оставалось только сойтись в цене... Но и с этим проблем не должно было возникнуть: Стив не без оснований полагал, что верно догадывается о желаниях своего демона. И что в них они сойдутся. Каждый демон жаждал чего-то своего. И в тех редких случаях, когда до главной их ценности – человеческой души – было не добраться, они тянулись к тому, что составляло саму их суть. Не без оснований, в конце концов, их считали подверженными страстям. Он рассказывал, что среди них был чудак, которому не единожды везло оказаться в мире людей. И каждый раз он, даже не пытаясь найти лазейку и выпить временного хозяина до дна, требовал в награду делиться с ним знаниями, жадно погружаясь в человеческую историю. Впрочем, к новому знакомому это явно не относилось – абонементом в библиотеку с ним расплатиться не получится. Потому что Стив буквально всем телом ощущал идущий от демона жар, чувствовал медовую тягучую сладость его силы, пеплом оседающую на языке, ее хищную ленивую тяжесть, волнами разливающуюся вокруг. Стив так по этому скучал. Демон проурчал что-то одобрительное и наконец выступил из моментально развеявшихся теней, тяжело шагнув на скрипнувший растрескавшийся пол. Он был чуть выше и крупнее Стива, смуглый, широкоплечий, крепкий... и абсолютно нагой. Не то чтобы это было удивительно – демоны вообще относились к глупым людским условностям с большим наплевательством, но такой вид очень... отвлекал. Усилием воли подняв взгляд, Стив посмотрел в нечеловечески желтые насмешливые глаза. Демон сделал к нему несколько шагов, но вынужден был остановиться у самой границы круга – пламя угрожающе зашипело и зачадило дымом, будто залитый водой костер. Серые клубы на мгновение заволокли все вокруг, мешая видеть, а едкий запах ввинтился Стиву в ноздри, давая такую необходимую сейчас передышку. – Условия, – тяжело уронил демон, едва контур круга вновь загорелся ровным светом, и, прищурившись, окинул Стива пристальным взглядом, в котором читалось странное любопытство. – Ты можешь остаться здесь до рассвета следующего дня, – как бы там Стив ни относился к симпатичным мускулистым и рогатым демонам, но первое правило поведения с этими изворотливыми существами в него было вбито намертво: четко ограничить время. Демон понимающе усмехнулся и медленно кивнул, обведя языком губы. Пламя вновь затрещало, привлекая внимание, и Стив, опустив глаза, успел заметить хищно мелькнувший тонкий кожистый хвост, попытавшийся прорваться через нарисованный круг. Но барьер устоял. Хвост, раздраженно дернувшись, скользнул по крепкому бедру демона, на мгновение обвился вокруг его наполовину вставшего члена, от одного взгляда на который Стива бросило в жар, и притих, скрываясь за широкой спиной. Стив тяжело сглотнул пересохшим горлом. От взгляда демона это, конечно, не укрылось – он хищно оскалился и чуть наклонил голову, отчего и без того выступающие скулы заострились еще больше. Желтовато-коричневые рога, испещренные узорами, блеснули на свету, и Стиву страшно, до безумия захотелось обхватить их ладонями, провести кончиками пальцев, прослеживая причудливый рисунок на твердой поверхности, и наконец зарыться в гладкие темные волосы... – Я могу делать с тобой все, что захочу, – выдвинул демон встречное требование, глядя так чувственно и призывно, что Стив, чей самоконтроль и так трещал уже от перегрузки, едва не ляпнул опасное «да». – Я должен остаться в живых, – справившись с собой, дополнил он. – Насчет «невредим» не скажу... Глаза демона на этих словах ярко засветились, однако он не сказал ни слова, не сводя со Стива тяжелого голодного взгляда. – ...но никаких серьезных травм или необратимых повреждений. А в остальном... – закончить мысль Стиву так и не удалось. – Ты мой, – припечатал демон, раздраженно хлестнув хвостом так, будто кто-то пытался оспорить этот факт. Хотя, наверное, даже сам Стив сейчас не нашел бы в себе силы это сделать. Словно в очередной раз поняв, о чем он думает, демон снова облизнул яркие губы и тряхнул головой. – Идет, Подарочек, – сказал он и выжидательно вскинул брови. – Я Стив, – зачем-то поправил Стив демона, лишь фыркнувшего в ответ. – Принимаю. Разделявшее их пламя зашипело и погасло, вновь оставив после себя густые клубы дыма, которые лениво скользнули вверх, оглаживая бронзовую кожу демона. Стив махнул руками, разгоняя их, а затем сам с непривычной для себя жадностью прижал ладони к широкой груди, такой горячей и твердой, что от вспыхнувшего в теле желания сводило зубы. Демон в ответ вскинул бровь, насмешливо дернул уголком губ и притянул Стива к себе, обернув его хвостом за талию. Было, пожалуй, даже неприятно – жесткая, как веревка, и сильная, как корабельный канат, конечность сдавила, не жалея силы, но... Дискомфорт мгновенно размылся, сметенный предвкушением: Стив уже почти забыл, когда в последний раз кто-то обращался с ним с такой беззастенчивой наглостью, зато он помнил, как в такие моменты было хорошо. Давление хвоста, тем не менее, чуть ослабло – демон вообще на удивление чутко реагировал на малейшие улавливаемые сигналы. Стив, воспользовавшись этой неожиданной свободой, тут же скользнул руками выше, к шее, и зарылся в темные волосы на затылке, едва удерживаясь от того, чтобы двинуться дальше. – Можно, – разрешил вдруг демон, продолжая смотреть на него внимательным взглядом желтых глаз. Другого приглашения Стиву не требовалось – он тут же пробежался пальцами от чуть заостренных концов изогнутых рогов ниже, к основанию, к стыку кожи и костяных наростов. К одному из самых чувствительных мест. Демон, которого он в своей исследовательской тяге пригнул к себе, хрипло и жарко выдохнул ему в шею и с силой потерся о нее колючей щетинистой щекой. Эта легкая вспышка боли перетряхнула Стива до мурашек, но он послушно запрокинул голову, позволяя и дальше царапать и прикусывать кожу, оставляя горячие влажные метки. Кажется, он слишком сильно при этом вжал в себя демона, пытаясь теснее притереться к нему – страшно, до безумия хотелось ощутить прикосновения и на теле тоже, почувствовать на себе что-то кроме проклятого длинного хвоста, который, извиваясь, как змея, ползал по нему, нигде не задерживаясь надолго. Потому что демон, фыркнув, высвободился и щелкнул пальцами. Одежда со Стива бесформенным комком слетела куда-то в угол комнаты, оставляя его таким же обнаженным, каким был демон... Хвост которого тут же скользнул к паху, касаясь напряженного члена, и обернулся вокруг него, пощекотав головку кисточкой. Стив невольно толкнулся бедрами, пытаясь продлить ускользающую ласку. – Надо же, и правда по доброй воле, – хмыкнул демон, погладив Стива по плечам и спине, и спустился ниже, крепко сжимая ладонями его ягодицы. Неугомонный хвост тут же скользнул между ними, и Стив почти ждал, что он коснется входа, но... Все исчезло так же быстро, как появилось. Стив едва сдержал раздраженный рык. – Я не беру слов обратно, – справившись с окатившей, как кипятком, неудовлетворенностью, ответил он. Демон взглянул на него как-то по-новому, словно Стив прошел неведомый тест, показав хороший результат, и вдруг поцеловал его. Губы у него оказались горячими и мягкими – конечно, Стив и до того об этом знал, чувствовал уже их на своей шее, но попробовать еще и на вкус было приятнее стократ. В голове было тихо и спокойно, будто рациональная, вечно все контролирующая часть его сознания забилась в самый темный угол. Наверное, странно, что Стив чувствовал нечто подобное рядом с заведомо враждебным к людям существом, но какая, к черту, была разница? В конце концов, до рассвета Стив принадлежал демону. И этим временем он планировал распорядиться по полной – к дипломатии у него всегда был врожденный дар, да и с неожиданным любовником у них, кажется, царило полное взаимопонимание и наблюдалось идеальное совпадение темпераментов. Прямо как с ним когда-то. – Меня могут искать, – вдруг вспомнив, что он, по-хорошему, давно уже должен был отчитаться об итогах своих поисков, выдохнул Стив, пытаясь отстраниться, но демон не позволил: его хвост на миг лег на горло и сжался, как удавка, выбивая воздух из легких. Этого одного мгновения хватило, чтобы в голове у Стива сладко зашумело, а картинка перед глазами смазалась, рассыпалась, оставляя только ощущения: крепкая хватка на подбородке, прикушенная губа, упругий скользкий язык, буквально вылизывавший его рот... – Нет, – напоследок проведя языком длинную мокрую дорожку по его губам, откликнулся наконец демон. – До первых лучей солнца ты существуешь в этом мире только для меня, – добавил он с дразнящим обещанием в голосе и, перехватив руку Стива, опустил ее на свой член. Стив обхватил ладонью твердый ствол и чуть сжал пальцы, не зная, чего хотелось больше: почувствовать его в себе, внутри, или взять в рот, вылизать, насаживаясь настолько глубоко, насколько получится. Собственный член ныл, истекая смазкой, которая влажными потеками оставалась на коже демона всякий раз, как Стиву удавалось жадно потереться о него. Прикоснуться к себе не получалось – чертов хвост, который своим поведением вызывал смесь ненависти и восторга, упрямо обвивал руки, не позволяя, и тут же сам щекотно проходился по яичкам, мягко касался головки, заставляя задыхаться от желания. – Думаю, – доверительно сказал демон, шумно потянув носом воздух у шеи Стива, – и то, и другое, – ответил он на незаданный вопрос и медленно скользнул удивительно нежными губами по уху. Стив закрыл глаза и крепко стиснул зубы, пережидая острую вспышку удовольствия, жарко полыхнувшую в теле. Между губ вновь толкнулся горячий язык, и Стив со стоном приоткрыл рот, поддаваясь, пожалуй, с чрезмерной готовностью. – Движение правильное, но адресом слегка промахнулся, Подарочек, – послышался хриплый, тягучий голос демона откуда-то издалека. Распахнув глаза, Стив даже пошатнулся от неожиданности, осознав, что его больше никто не держит. В какой миг это произошло, он бы не сказал и под страхом смерти – все тело буквально ощущало до сих пор жар чужого тела, вес чужих прикосновений. Но факт оставался фактом – демон оказался в другом конце полуразрушенной комнаты, за пределами ритуальных рисунков. Вытянулся там на широкой постели, которой совершенно точно не было еще минуту назад, и, закинув одну руку за голову, трогал себя возбужденно подрагивающим хвостом, не сводя со Стива тяжелого жадного взгляда. Проклятая пушистая кисточка завораживала: она безостановочно касалась и касалась демона везде – закручивалась вдоль рогов, проходилась по ярким красным губам, опускалась ниже, к темным напряженным соскам, и наконец щекочущим перышком вихрилась по члену и бедрам. Здесь, внизу, она задерживалась подольше: нервно подергивалась, как погремок гремучей змеи, будто привлекая внимание, а затем снова принималась кружить по телу. Залипший на этом почти гипнотическом танце Стив понял, что незаметно оказался совсем близко к постели, только тогда, когда ее край вдруг толкнул его под колени, а усыпивший бдительность хвост вновь очутился сзади – он бесстыдно медленно скользнул между ягодицами вверх-вниз, и этот безыскусный, казалось бы, жест неожиданно завел до невозможности. Стив выгнулся, подставляясь, раскрываясь еще сильнее, и почти рухнул грудью на постель. Совсем близко оказалось теплое твердое бедро, и он уткнулся в него лицом, жадно вдыхая запах, тяжело и сладко оседающий в легких. Демон весь словно состоял из огня – от него веяло томительным зноем, раскаленным докрасна солнцем, горячим шелком песка... – Ну же, Подарочек, – позвал демон и с длинным, нетерпеливым, совсем не человеческим рыком двинул кулаком по своему члену. Казалось, он стал еще горячее. Упиваясь этим ощущением, Стив прижался к золотистой коже губами и двинулся выше, до ладони, все еще лежавшей на члене. Когда он дразняще тронул языком костяшки пальцев и скользнул между ними, демон резко выдохнул и замер, явно пытаясь сдержаться. Глаза у него потемнели до янтарного цвета, а бороздки рисунков на рогах налились неярким, едва заметным сиянием. Не отводя взгляда от лица демона, на котором с каждым мгновением все сильнее проступало хищное, почти злое выражение, Стив медленно обвел языком каждый палец и наконец коснулся члена. Обхватил губами крупную головку и взял глубже, до мешавшей опуститься ниже руки. Впрочем, мешалась она недолго – демон тут же разжал ладонь и зарылся ею в волосы Стива, несильно, но твердо надавил на затылок, загоняя член до самого горла, и тут же с хриплым стоном отпустил, давая возможность вздохнуть. Стив ею пользоваться не особо и жаждал – всего было слишком, этой близости, жара, желания, и просто хотелось выплеснуть наконец скопившееся напряжение, получить такую нужную сейчас разрядку, ощутить на себе в полной мере вкус чужого возбуждения. Так что он вновь и вновь скользил губами по горячему стволу, жадно стараясь вобрать все больше, обводил языком головку, слизывая солоноватые капли, и крепко, до боли сжимал пальцы, хватаясь за демона так, как никогда бы себе не позволил, будь тот обычным человеком. Но тот обычным человеком не был, так что в ответ лишь жарко выдыхал, запрокидывая голову, и толкался бедрами навстречу, лихорадочно стискивая Стива бешено бьющимся хвостом. В конце концов потеряв всякое подобие терпения, демон резко выпрямился, садясь на постели. – Упаковку пора бы... развернуть, – прошептал он, перехватив руку Стива, и провел мокрым горячим языком по пальцам, втянул их в рот, чуть прикусив зубами. Намек был более чем прозрачным. Предвкушение остро и стыдно ожгло Стива изнутри, разлилось по телу от влажной скользкой ладони вниз, туда, где так голодно пульсировали мышцы. Выпустив изо рта член, он прижался щекой к бедру демона и, прикрыв глаза, завел руку за спину, обвел пальцами вход и толкнулся ими внутрь. Было неудобно, чертовски неловко и очень, очень хорошо. У него так давно никого не было, что теперь ощущения затапливали с головой: легкий дискомфорт от неохотно поддающихся мышц, влажный жар собственного тела, томление, от которого хотелось сильнее прогнуться в спине, развести колени пошире, насаживаясь на крепкий твердый член... Демон под ним низко, хрипло застонал. Стив почувствовал, как ладонь скользнула по шее, приподнимая его голову за подбородок, и послушно разомкнул губы, позволяя вновь толкнуться себе в рот. Хотелось, конечно, совсем другого, но демон выдохнул одобрительное: – Да, вот так, мой сладкий рот... – и эта похвала кольнула смесью стыда и удовольствия. Дикого, почти болезненного наслаждения, еще более яркого от того, что демон погладил пальцами его губы, скользнул ими по зубам и внутрь, будто хотел растянуть его и здесь еще сильнее. Одновременно с тем проклятый позабытый хвост, обвившись вокруг запястья, толкнулся сзади, проникая в тело вместе с пальцами, демон буквально заполнил его везде, и... Нахлынувший оргазм был такой силы, что Стива буквально раскатало волной неистового, безудержного наслаждения. Отголоски удовольствия кружили в каждой клеточке тела, вспыхивая искрами маятного желания то тут, то там – безнадежно опустевшая голова не сразу позволила понять, что виной тому снова был демон. Уложив Стива на спину, он лениво трогал его, распаляя и без того не желавшее притихать возбуждение: касался сосков, поглаживал отяжелевшей влажной кисточкой хвоста кожу, а затем и вовсе спустился вниз и длинно лизнул залитый семенем живот. – Нетерпеливый вкусный человечек, – проурчал он томно, облизывая яркие губы. Стив со стоном развел бедра шире, и глаза у демона стали совсем темными. От этого совершенно не человеческого взгляда было не по себе, но и это очень быстро перестало беспокоить. Потому что демон нетерпеливо погладил подушечками пальцев растянутый ноющий вход и тут же, убрав руку, с громким рыком толкнулся внутрь, неумолимо натягивая на свой член одним мучительно длинным движением. Что ж, пальцев – и даже пальцев с чертовым хвостом вместе – явно не хватило. Стив, убаюканный сплошным потоком удовольствия, настолько не ожидал этого дискомфорта и невероятного, почти на грани терпимого, натяжения мышц, что невольно попытался отстраниться, но добился ровно противоположного. Демон с обидной легкостью закинул его ноги себе на плечи и навалился сверху, тяжелый, лихорадочно горячий, накрывая всем собой. – Ч-ш-ш, – шепнул он ему в губы и с тихим выдохом повел бедрами, словно надеялся растянуть еще сильнее. Стив погладил демона по напряженной шее, пытаясь отвлечься, и, нашарив как раз неосторожно проползавший мимо хвост, подтолкнул его к своему паху. Тот послушно обвился вокруг члена и пощекотал головку и яички, заставляя забыть о неудобстве, моментально растворившемся в накатившем довольстве. Демон, с легким удивлением проследив взглядом за таким самоуправством, фыркнул и, наклонившись, потянулся за поцелуем. Одновременно с тем он двинулся внутри коротким обжигающим рывком и гортанно, длинно застонал – от этого проникновенного голодного звука у Стива пальцы на ногах поджались. И снова было невероятно, ужасно хорошо. И еще лучше оттого, что, даже закрыв от наслаждения глаза, Стив ни на миг не мог забыть о том, что его любовник – не человек. Зарываясь ладонями в темные повлажневшие волосы, он непременно натыкался на твердые шероховатые рога, пульсировавшие под пальцами сдерживаемой силой. Демон целовал его и двигался с такой мучительно тягучей плавностью, словно хотел свести с ума, не сбиваясь с ритма даже тогда, когда сам Стив подавался навстречу, подмахивал с пугавшими его самого бесстыдством и жадностью. Сорвался он только в самом конце, когда, зарычав, как зверь, придавил Стива собой и, больно прикусив за шею, принялся лихорадочно, резко вбиваться в него до упора, до пошлых звонких шлепков. Стив заскулил, цепляясь за скользкие плечи: демон буквально тащил его, волок за собой в опасную, заполненную темным неистовым удовольствием темноту. Нутро опалило жаром, демон на долгий миг замер, содрогаясь, заполошно дыша в шею, и Стиву хватило этого мучительно-сладкого ощущения, чтобы сорваться следом за ним. Господи, как же он все-таки по всему этому скучал. – Обращение не по адресу, – фыркнул демон и отпустил его, ложась рядом. Со Стивом остался только его порядком приунывший хвост – теперь мокрый еще и от семени, со слипшейся кисточкой, потемневший до красноты от всего пережитого за последнее время. – Тебе придется долго его отмывать, – заметил Стив, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, что отдавалось пульсацией в висках. Тело будто свихнулось и стало слишком чувствительным – было жарко и холодно одновременно, хотелось, чтобы его коснулись и не трогали, невесомо лизнули в губы или укусили до крепкого яркого синяка. – Тебе себя тоже, – отозвался демон и притянул Стива ближе, целуя так глубоко и мокро, словно действительно собирался пометить, запачкать его наверняка. Так оно, впрочем, и вышло – короткие часы сменялись один за другим, а они все никак не могли оторваться друг от друга. Желание накатывало высокой тяжелой волной, вышибало дух и вспыхивало снова. Заставляло забывать обо всем, кроме чистого не замутненного ничем лишним удовольствия. Чуть стихло оно лишь под утро, словно приближение назначенного для окончания всего часа одинаково беспокоило и Стива, и демона. Хотя у последнего, казалось бы, причин для того особых не было – даже он, пусть и провел много времени здесь, среди людей, о родном доме вспоминал с неизменной нежностью и нескрываемой тоской, будто там его ждал кто-то очень важный. А уж для этого демона, явно недолюбливавшего все человеческое, собственный мир должен был быть желаннее всего прочего. Хотя интерес к людскому стороной его все же не обошел: в краткие моменты передышки он все спрашивал и спрашивал Стива о его жизни, задавая вопросы с такой неуемной живостью, что это невольно наводило на мысль о допросе. Что ж, Стиву не впервой было выдавать ровно столько информации, сколько нужно ему, ловко обходя стороной неудобные темы. Демон, глядя на него со смесью уважения и раздражения, закатывал глаза, шумно выдыхал, явно пытаясь сдержать вспыльчивый норов, и затыкал его очередным поцелуем, прерывая разговор. Вполне довольный собой, Стив отвечал на ласку и все яснее осознавал, что будет скучать. По демону, по его прикосновениям, да даже по этим странным разговорам, смысл которых он не совсем понимал, но которые все равно не хотел прерывать. Потому что в такие моменты они лежали близко-близко, и Стив остро ощущал присутствие демона, закутывался в тепло его тела, укрывавшее от всего большого и такого пустого мира. Если бы мог, он остановил бы ради всего этого солнце. Но оно неумолимо приближалось, и перед самым рассветом, когда непроглядная ночная чернь сменилась тусклой серостью, демон, задумчиво разглядывая пачку сигарет, беззастенчиво стащенных из штанов Стива, вдруг спросил напрямик, явно утомившись ходить вокруг да около: – Так где же тот, кто сделал тебя таким сладким Подарочком, мм? Он открыл коробку, принюхался и неожиданно человеческим движением ловко выбил сигарету, зажимая ее меж ярких губ. Стив на миг подумал, что ослышался и этот вопрос ему почудился, навеянный всем происходящим. Но демон, небрежно подпалив сигарету кончиком пальца, внимательно смотрел, приподняв бровь, и явно ожидал ответа. Даже подуставший хвост, до того вяло валявшийся на сбитом покрывале, нервно задергался, как потревоженная змея. Сытая усталая расслабленность, поселившаяся в теле, моментально схлынула, как не было. Стив сел на постели, глубоко выдохнул и отвернулся от демона. – Он мертв, – ответил он сухо, подтягивая к себе небрежно брошенные на полу штаны. До рассвета, судя по нашедшимся здесь же часам, оставались считанные минуты, но если каких-то полчаса назад Стив не хотел, чтобы ночь заканчивалась, то теперь он желал ровно противоположного. Он не был готов вспоминать. Не был готов снова думать о том, что безуспешно пытался если не забыть, то хотя бы... принять. – Это не так, – спокойно возразил демон, оказавшись прямо перед ним. Он выдохнул дым Стиву в лицо, обжигая знакомым полузабытым запахом, и добавил: – Я бы знал. Стив, бросив так и не надетую футболку, найденную тут же, на полу, втянул носом горький воздух и схватил демона за плечи, вглядываясь в глаза, изученные за минувшие часы до последней золотистой крапинки. Он сам не знал, чего хотел больше: встряхнуть его хорошенько за то, что разбередил рану, или выбить, вырвать уверения, что когда-то Стив просто... ошибся. – Я не видел его семьдесят лет, – сказал Стив наконец. – Призвать его я не мог, да и... – он замолк, не желая делиться с возможным врагом информацией, но, кажется, его любовник знал его слишком хорошо. – Человеческий мир сделал его слабым, – закончил демон, недобро глянув на стремительно светлеющее небо, и одним движением подвижной брови уничтожил недокуренную сигарету. – Но он все еще где-то здесь. Стив, ошеломленный свалившейся вдруг информацией, крепче вцепился в его плечи. Ненадолго, впрочем – по правой руке скользнул набравшийся сил хвост и больно сдавил предплечье, раскалился, прожигая кожу. Стив стиснул зубы, пережидая чудовищную, буквально выламывающую кости боль, и с облегчением выдохнул, когда демон на удивление бережно вжал его в свою шею лицом, взъерошив волосы на затылке. – Сейчас пройдет, – сказал он, ослабляя наконец тугие кольца хвоста. Стив знал, что окажется на руке, еще до того, как демон его отпустил – по предплечью змеилась причудливая отметина, похожая на след от веревки. Такие следы, насколько он помнил, не повторялись у демонов, как отпечатки пальцев у людей. Величайшая милость, которую только можно получить от демона – право вызывать именно его. Такой же рисунок когда-то был у Стива и на левой руке – вот только время сгладило след практически полностью. – Думаю, ты знаешь, что это, Подарочек, – проговорил демон, погладив его по предплечью. Толстые линии свежего шрама отозвались приятной щекоткой, откликаясь на прикосновение создателя. – Найди его. Я помогу, если потребуется. – И даже душу взамен не сожрешь? – усмехнулся Стив, впервые за долгое время ощущая такую невероятную легкость, что, казалось, она пузырилась в каждой клеточке тела, наполняя его робкими пока радостью и надеждой. Демон, хмыкнув, поцеловал его – мягко, неторопливо, словно им оставалось не жалких пару минут наедине, а все время мира принадлежало им. – Сожрать не сожру, но надкусить не откажусь, – ответил он, отстраняясь, и спокойно шагнул в круг, контуры которого тут же налились светом. – Принято... Подарочек, – Стив махнул демону изукрашенной теперь рукой и, подправив рисунок на полу найденным тут же кусочком угля, встал во второй уцелевший после разрушений круг. Ответить ему демон не успел – в комнату скользнули первые лучи солнца, окончательно завершая сделку. Стив снова остался один – вот только теперь, впервые за долгое время, он не ощущал себя одиноким. Он стоял полуголый в развороченной комнате (а все временные удобства исчезли вместе с демоном), в которой кружились в солнечных бликах пылинки – и, наверное, не только они, учитывая, чем кончилась для идиота-гидровца попытка вызвать опасное потустороннее существо. Еще Стив упустил возможность задержать и привести этого самого идиота на допрос, потом из него чуть не вытрахали душу и... Он наконец-то был живым. И его Баки был живым – и теперь, когда Стив это знал, он собирался перевернуть хоть весь мир вверх дном, лишь бы его найти. С демоном за спиной с этим не будет проблем. *** Впервые Стив вызвал своего демона только через долгих полторы недели – когда зашедшие в тупик поиски вымотали его настолько, что все происходящее стало казаться выдумкой воспаленного воображения. Поймав себя на том, что он трогает и трогает все еще болевший, как старый синяк, шрам на руке, словно пытаясь этой болью доказать себе, что все реально, Стив выключил телефон, зашторил все окна и достал из ящика стола толстый кусок мела. Демон появился, едва отзвучали последние слова призыва – точно зная, к кому идет, он даже обошелся без дымных спецэффектов и зловещих клубов черноты. И сразу подтащил Стива к себе хвостом, отмахнувшись от условий, которыми его снова попытались обложить. – Мне невыгодно сучиться, Подарочек, – заметил он, жадно принюхавшись к его шее, и лизнул кожу горячим языком. – Свалю утром и дальше по списку. И Стив, мельком подумав о том, что Баки придушил бы его за такое грубое нарушение правил поведения с демонами, тоже забил на все. Вторая совместная ночь была еще слаще, чем первая. Изучивший его вдоль и поперек демон ласкал ровно так, как хотелось – вылизывал, растягивая пальцами и языком так долго, что Стив, ослепший и оглохший от желания, почти выл, мечтая о разрядке. А потом брал снова и снова, не давая передышки. Порой ему казалось, что он все, больше не сможет ни за что на свете, но демон дразняще улыбался припухшими губами и скользил ими по его члену – и Стив мучительно-сладко вспыхивал вновь. Проснувшись на рассвете в одиночестве, он было решил, что демон успел куда-то слинять, воспользовавшись его промахом с условиями (и почти уже представлял новостные выпуски, полные всяческих аномалий), но тот оказался на незастекленном балконе. Вновь стащив сигареты, он задумчиво курил, глядя на медленно просыпающийся город. Стив подошел сзади, уложил голову к нему на плечо и с удовольствием вдохнул запах, который наконец-то не ассоциировался у него исключительно с болью. На столике, за которым Стив порой любил выпить кофе, настраивая себя на новый день, лежал портрет Баки, нарисованный еще в далекие военные годы. Бумага выцвела и пожелтела, но чернила не потеряли в яркости совсем. Баки все еще смотрел с портрета тем самым любимым, с легкой хитринкой, взглядом, подперев щеку ладонью, и едва заметно улыбался. Стив помнил, как рисовал его – почти в кромешной темноте, потому что огарок свечи не давал нормального света. И Баки, всегда чересчур активный, совершенно не способный хотя бы полчаса посидеть в одной позе, все вертелся и вертелся, всячески пытаясь отвлечь его. – Мы никогда не умели долгое время находиться рядом, – вдруг сказал демон, испаряя окурок легким щелчком пальцев. – Слишком похожие и слишком разные одновременно, многие века мы жили так: то чуть не воевали, умудряясь рассориться из-за пустяка, то прилипали друг к другу намертво, – хмыкнул он. Хвост нервно скользнул пушистым кончиком по рисунку на столике и вновь замер, оплетя Стиву ногу, как причудливая лиана. – Он всегда любил человеческий мир и глупые человеческие проблемы. И всячески старался нарушать правила – помогал практически просто так, формально требуя взамен какую-нибудь ерунду вроде горсти земли или носового платка, и крайне неохотно забирал даже те души, что по праву принадлежали ему. Ему прилетало откатом каждый раз, когда он ухитрялся сохранить чью-то душу – он возвращался домой слабым, едва живым, и долго восстанавливался после, но даже тогда никогда не жалел о том, что сделал. Меня это всегда поражало, я не понимал этой бессмысленной жертвенности. Не говоря уже о том, что в нашем мире слабость – большой риск, – продолжил демон, щурясь на поднимающееся над крышами соседних домов солнце. Стив потерся о его щеку своей и снова притих, жадно впитывая ту часть истории, которой Баки никогда с ним не делился. – Такая доброта в конце концов вышла ему боком – он испортил ритуал одной очень сильной ведьме, и та сказала ему, что он сгинет с людьми, которых так любит. После этого я просил его прекратить лезть сюда, но, как ты понимаешь, он не послушал. Он никогда не слушал, если считал, что прав, – закончил демон и вдруг рыкнул так, что с деревьев в округе с громким перепуганным гвалтом вспорхнули птицы: – Блядский рок, я ведь предупреждал! Хоть это и было некстати, но Стив фыркнул и, когда демон раздраженно развернулся к нему, сказал: – Брок. Раз уж ваши настоящие имена все равно непроизносимые, я буду звать тебя так. Демон удивленно взглянул на него, чуть расслабляясь, и закатил глаза, но возражать не стал. – Боюсь представить, откуда взялся «Баки», – хмыкнул он. – На самом деле тебе с именем повезло больше, – ответил Стив, посерьезнев. Сердце болезненно сжалось в груди – первая встреча с Баки отнюдь не была счастливой. Демона вызвала мать Стива – когда поняла, что многочисленные болезни победили даже его неуемное желание жить. Она обменяла свою жизнь на жизнь сына, и Баки подчинился выставленным условиям, но вырвал себе несколько лет жизни в человеческом мире взамен. – Я хотел его ненавидеть, но понимал, что он не виноват в том, что сделала моя мама. К тому же он был единственным, кто пытался присматривать за мной после того, как я остался совсем один. Вот только я оказался проблемным подопечным – встревал в драки, специально нарывался на неприятности буквально на каждом шагу, – грустно улыбнулся Стив, вновь проживая в памяти те страшные одинокие годы. – Когда в очередной раз я влетел в подворотне в мусорный бак, появился Баки и заорал на всю улицу: «Да опять эти гребаные баки!». Меня тогда здорово ударили по голове, так что я не нашел ничего лучше, чем сказать: «Сам ты баки». Как-то так оно и прижилось, – закончил он. Брок хохотнул и, снова неприязненно взглянув на солнце, втолкнул Стива обратно в комнату. – Да, Подарочек, мне и правда повезло больше, – признал он и с намеком добавил: – И, надеюсь, до ухода повезет еще сильнее. Стив, отбросив лишние мысли, опустился на колени и, сжав стремительно твердеющий член в ладони, обхватил губами головку. Брок в ответ застонал с таким голодным восторгом, что ни о чем другом думать решительно не хотелось. И «блядский рок» тоже мог подождать одно короткое утро. *** Как оказалось чуть позже, «блядский рок» действительно согласился дать отсрочку всего на несколько часов. Потому что уже к обеду в кабинет к Стиву скользнула Наташа и, плюхнувшись в кресло, спросила: – Кого ты ищешь? Не сразу сообразив, о чем она, Стив поднял взгляд от бумаг и нахмурился. Та закатила глаза и придвинулась к нему поближе, почти ложась грудью на стол. – Слухи ходят, что ты очень много времени проводишь в архивах и даже взломал несколько скрытых директорий в поисках чего-то неизвестного, – доверительным шепотом сообщила она, с любопытством наклоняя голову в сторону, как заинтересованная кошка. Стив побарабанил пальцами по столу, не спеша отвечать. Наташе он, конечно, доверял больше, чем всем остальным вместе взятым, но... – Мой... друг пропал на войне, предположительно – попал в плен, – наконец решившись, сказал он. – И я точно знаю, что он жив. Наташа выгнула изящную бровь, вдруг очень напомнив этим Брока. Стив даже головой тряхнул, отгоняя совершенно неуместные в этот момент сравнения. – И ему сейчас лет... девяносто? Зачем тебе пенсионер, Стив? – поинтересовалась она, откидываясь на спинку скрипнувшего кресла. Об этом Стив как-то сразу не подумал. Демоны, даже сильно ослабленные пребыванием в человеческом мире, не старели – и для него-то это было нормой, но обычные люди, никогда не сталкивавшиеся с подобными вещами, едва ли проявят такое же понимание. – Он такой же, как я, – нашелся Стив, прикинув все возможные варианты. Этот был самым подходящим – раз уж «человечество» сумело сделать одного сверхчеловека, почему бы не быть второму? Все равно никто и никогда не узнает, что «суперсолдатом» Стива сделала не сыворотка Эрскина, которую наверняка кто-то да ухитрился повторить за прошедшие годы, а вмешавшийся в провальный эксперимент демон... Потративший на это остаток и без того иссякавших без подпитки родного мира сил. И лишившийся всего того, что делало его другим – после этого Стив больше никогда не видел у него ни рогов, ни хвоста. И метка на руке погибла тоже: некого было звать. Прежде чем Наташа, изумленно округлившая глаза, успела спросить что-нибудь еще, Стив положил перед ней выцветший портрет. – Когда мы в последний раз виделись, он выглядел так, – сказал он, коротко погладив желтую бумагу кончиками пальцев. Наташа перевела взгляд на рисунок, нахмурилась и вдруг замерла на томительно долгое мгновение. Выхватив из подставки на столе Стива карандаш, она придвинула к себе листок и принялась что-то чертить на нем, резко, почти грубо дергая рукой. – А я видела его несколько лет назад таким, – проговорила она, возвращая портрет. Изменилась на изображении только прическа – тщательно прорисованные Стивом когда-то короткие пряди стали длиннее, спадая на плечи, а челка, которую Баки всегда терпеть не мог, лезла теперь ему в глаза. И левую руку, как раз ту, которой Баки подпер щеку, Наташа почему-то густо закрасила сплошным цветом. – Ты мне поможешь? – отложив рисунок, спросил Стив, осторожно взяв прохладную ладонь Наташи в свою. Та подняла на него глаза и крепко сжала губы, будто сдерживала неприятные слова. Карандаш с громким стуком упал на пол и закатился куда-то под стол. – Он чуть меня не убил тогда. И второй раз я этого не допущу, – предупредила она серьезно и, чуть помолчав, глубоко вздохнула, сдаваясь. – Прекрати ломать архивы, Стив, пока об этом не узнал кто-то кроме меня. Господи, первый раз о чем-то попросил – и это оказалось такое. Легко наклонившись, Наташа перебросила ему карандаш и, кивнув, вышла, продолжая что-то бормотать себе под нос. Стив, улыбнувшись, аккуратно сложил рисунок и спрятал его в карман. Нужно будет показать портрет Броку – он тоже обязательно захочет увидеть его. Возможность представилась уже вечером: не успел Стив отряхнуть пальцы от мела и ответить на поцелуй, как телефон (выключенный, между прочим!) принялся разрываться от звонков. – Держи, – он сунул недовольно дергавшему хвостом, как разозленный кот, Броку сложенный лист бумаги и быстро переоделся в полевую форму. – Скоро вернусь, это может быть важно. Подожди здесь. Брок, задумчиво разглядывавший изменившийся портрет, не ответил. И слушаться, как показала практика, тоже не собирался, потому что уже несколько часов спустя, когда Стив разбирался с террористами на «Лемурианской звезде», он оказался рядом с ним. Противника, обнаружившегося за спиной, Стив действительно неосторожно упустил из виду, слишком торопясь закончить миссию, от которой за милю несло гнилью. Все было странным: пустяковый повод, по которому лучших агентов отправили за одним-единственным чиновником средней руки, Наташа, успевшая шепнуть ему, что ей придется прогуляться по своим делам на корабле, и даже Фьюри, начавший толкать подозрительные речи еще в штабе. Так что отреагировал на щелкнувший за спиной пистолет Стив слегка запоздало, но предпринимать что-либо ему все равно не пришлось, хотя он вполне успевал – в следующую секунду террорист вдруг рухнул, как подкошенный. – Без меня ты беспомощный, – ехидно заметил Брок, который стоял неподалеку, прислонившись к перилам на палубе. – Что? Ты же не думал, что я буду послушно торчать в твоей крошечной квартирке? – Вообще-то думал, – ответил Стив, пробираясь дальше. – Кстати, впервые вижу тебя в одежде, – добавил он, оценив явно позаимствованный в штабе тактический костюм, благодаря которому Брок удачно сливался со штурмовой группой. Интересно, рога сильно мешались в процессе надевания? – Если хочешь, я ее оставлю – сможешь снять собственноручно, – откликнулся тот тем заводящим Стива до одури хриплым шепотом, отвлекая от глупых размышлений о рогах. – Береги мою задницу, – напутствовал он и моментально исчез. Стив тихо рыкнул, едва удерживаясь от того, чтобы поправить неудобно упиравшийся в штаны член, и прикрыл на мгновение глаза, пытаясь взять себя в руки. Желание покончить с чертовым заданием поскорее стало совершенно нестерпимым. Но, увы, как оказалось, это была только верхушка айсберга. Жизнь Стива вообще, едва к поискам Баки присоединилась Наташа, внезапно потеряла всякое подобие предсказуемости. Они будто бы разворошили осиное гнездо, из которого вырвалось что-то чудовищно опасное и дикое. Нет, первые пару дней после «Звезды» все было даже спокойно. Ровно до тех пор, пока, вернувшись домой, Стив не наткнулся в собственной гостиной не на Брока, который утром, проводив его до двери, пообещал на этот раз дождаться его «в этой самой постели, кстати, она ужасно маленькая, можно я поменяю ее на новую, тебе же понравилась та наша первая кроватка, м-м?», а на изрядно потрепанного Фьюри, который вручил ему уже знакомую, вообще-то, флешку – ту самую, за которой «гуляла» на корабле Наташа. Стив как раз пытался сообразить, где может быть дальновидно не попадавшийся на глаза «шефу» Брок, когда за окном мелькнула тень. Наплевав на окрики Фьюри, он рванулся туда же, вскочил на перила балкона и перепрыгнул на пожарную лестницу соседнего дома. Но он не успел. Чего уж, если даже тяжело дышавший Брок, остановившийся на краю крыши, не смог угнаться за... Заканчивать мысль было страшно – ошибиться не хотелось, но Наташа описывала его, Баки, именно так. – Это он, – обвив Стива за талию хвостом, подтвердил Брок. – Какого черта у него с рукой? Пр-р-оклятые людишки, – рыкнул он зло, с досадой пнув ногой стащенный из квартиры щит, который Стив благополучно позабыл там утром. И который Брок довольно умело швырнул в Баки... получив от него ответку им же. Когда Стив в одиночестве добрался домой, Фьюри там уже не было. Он пропал со всех радаров, будто сквозь землю провалился, а наутро и вовсе пришло известие о его гибели. В это Стив не верил ни на грош – благо у него был личный сверхъестественный помощник, вернувшийся как раз под утро. Брок был хмур, зол и взбешен до крайности. – Я пытался его выследить, – сообщил он, удивительно по-человечески закрывая за собой входную дверь, хотя Стив думал, что он просто материализуется в квартире, как делал это обычно. – И у меня почти получилось, но... Там опасно для демонов. Я не рискнул туда соваться, – признался Брок неохотно. – Значит, они знают, кто он, – заметил Стив, протягивая ему свою чашку с кофе. Брок презрительно фыркнул – привыкнуть к мелочам и условностям человеческого бытия ему до сих пор было сложно, – но все же сделал глоток. Если бы это была попытка вывести его на чистую воду и доказать его «инаковость», Брок бы провалился с треском – горячий кофе он выпил с таким равнодушием к температуре жидкости, что у Стива от этого зрелища заныли зубы. – Мы ведь можем заключить сделку? – спросил вдруг он, впервые задумавшись о том, что можно было бы сделать все куда проще: он просто выскажет конкретное желание и... – Даже не думай об этом, Стив. За твою душу... Баки мне точно голову оторвет, даже если сил в нем осталось, как в тебе, – отрезал Брок. – Ты справишься и сам. Только будь осторожнее, я не могу вмешиваться слишком сильно, – добавил он, погладив Стива по щеке, и шагнул в рисунок на полу, молчаливо призывая отпустить его. Отправляя его обратно, Стив подумал, что впервые за все время их знакомства видел всегда жизнерадостного и задиристого Брока таким подавленным. *** Нарисовать призывной круг на этот раз было намного сложнее – тело ныло, наверняка треснувшие ребра болели, а ушибленные пальцы слушались из рук вон плохо. Повезло еще, что Стив взял за привычку таскать с собой мел. Он, правда, раскрошился – что было совершенно неудивительно, учитывая, сколько всего произошло за последние дни. Драка в чертовом лифте, прыжок с огромной высоты, побег от гребаного вертолета, стычка с Баки, который его даже не узнал, полицейские погони, потому что Стива объявили в розыск вместе с Наташей, несколько суток скитаний от одного схрона в другой, пока они не вышли на Фьюри, торчавшего в каких-то коллекторах под городом... Одним словом, дорисовывая символы, Стив очень понадеялся, что там, где обитает Брок, не было возможности наблюдать за происходящим в человеческом мире. Потому что под «будь осторожнее» его действия не подходили никак. – Ты!.. – рявкнул едва появившийся в круге Брок. Темная удушливая дымка разошлась от него по комнатке, заполняя ее до самого потолка. Что ж, похоже, надежда не оправдалась. Не обращая внимания на колючие холодные щупальца, пытавшиеся его ужалить, Стив шагнул к взбешенному Броку и обнял его. – Я скучал, – сказал он, пресекая попытку облить его негодованием. Тем более что Стив и правда ждал все это время возможности наконец остаться одному и позвать того единственного, кого он готов был видеть рядом с собой. Брок вообще как-то незаметно за последние недели стал тем, кого и отпускать-то не хотелось – он всегда был рядом, разделил со Стивом самое тяжелое время, и без него все казалось неправильным. – И я живучий, – добавил Стив. Брок, напрягшийся было под его руками, фыркнул и расслабился, привычно обвивая его длинным хвостом. – А еще безбашенный, как демон, – отозвался он уже спокойнее и, отстранившись, осторожно погладил Стива по ребрам, скользнул по рукам и спине. Под его ладонями ноющая боль, вгрызавшаяся в тело, чуть улеглась, хотя и не пропала совсем. Но даже такая, казалась бы, незначительная попытка помочь далась Броку непросто: глаза у него выцвели и стали болезненно-желтыми. – Это было необязательно, – сказал Стив, прижимаясь своим лбом к его, и зарылся пальцами в темные волосы, очертив основания рогов. – Предпочту подстраховаться перед завтрашним днем, – откликнулся Брок тихо. Об этом думать именно сейчас Стиву не хотелось совершенно. Они вдвоем на остаток ночи, и Баки, хоть и не с ними, был не так уж далеко. И слишком многое завтра могло пойти не так – но сегодня все было почти хорошо. Стив потянулся за поцелуем, и Брок ответил с негромким стоном, подался к нему всем телом, прижимаясь так тесно, что было трудно дышать. Он снова был бесстыдно, восхитительно обнажен: человеческая привычка одеваться у него никак не приживалась, но не то чтобы кто-то возражал. Уж точно не Стив, сходивший с ума от шелковой гладкости золотистой кожи, которой так приятно было касаться – ладонями, губами, языком... Брок зарычал совершенно несдержанно, когда Стив, прикусив его шею, мимолетно пробежался пальцами по напряженному горячему члену, и вдруг вывернулся из его рук, разворачиваясь спиной. Оперевшись обеими руками на стену, он выгнулся и обернулся через плечо. – Иди сюда, – позвал он таким невозможно хриплым томным голосом, что Стив даже зажмурился на мгновение, пережидая невыносимо яркую вспышку желания. Правда, это не слишком помогло. Потому что, открыв глаза, он увидел, как Брок нетерпеливо отводит в сторону подрагивающий хвост и выгибается еще сильнее. В секунду оказавшись рядом, Стив прижался к нему и провел ладонями от напряженных плеч до упругих ягодиц, опустился ниже, касаясь... – Да, вот так, – шепотом откликнулся Брок, откидывая голову ему на плечо. Стив скользнул в него пальцами, ощущая, как мокро и жарко было внутри, как податливо расходились мышцы, пропуская, как жадно они стискивали его, словно не желая отпускать, и – сорвался. Вжавшись в загривок Брока лбом, он дрожащими от возбуждения пальцами расстегнул штаны, едва удержавшись от того, чтобы не разорвать их к чертям, и, оттянув в сторону ягодицу, потерся головкой члена о влажно блестевший вход, рванулся вперед, проникая на всю длину одним слитным плавным движением. Брок пробормотал в ответ что-то невнятное, но явно одобрительное, и сладко сжался на нем, делая и без того ошеломительное наслаждение еще ярче. Он был таким горячим, жаждущим, своим, что от этого было почти больно. И просто невероятно хорошо, потому что этим будто походя оказанным жестом доверия Брок словно тоже принял его, выделил Стива из безликой массы людей, которых по-прежнему терпеть не мог, как и весь человеческий мир. Эта ночь, как и многие другие, пролетела слишком быстро. – Вы оба мои, так что я буду рядом, – наотрез отказавшись возвращаться к себе, сказал Брок наутро. – Тогда скоро увидимся, – кивнул ему Стив, крепко обняв на прощание. Если бы он знал, насколько пророческими окажутся эти слова, наверное, промолчал бы. Но, в любом случае, все вышло, как вышло – план, который они с Фьюри так долго составляли, в целом удался, Щит схлестнулся с Гидрой прямо в штабе организации, а Баки... Баки вновь его не узнал. А Стив так не хотел причинять ему боль. Он говорил и говорил с ним, пытаясь заставить его вспомнить, и на какой-то миг ему показалось, что что-то промелькнуло в глубине серых глаз... Но развороченный ими в дикой, лишенной всякого смысла драке хеликэрриер опасно затрещал, посыпались искры – и все заволокла темнота. На короткий безумный миг Стиву почудилось, что темнота была знакомой и ласковой. В нее хотелось окунуться с головой, раствориться в безмятежной легкости и забыть обо всем – но затем в лицо вдруг плеснуло холодом, вырывая из блаженного забытья. Вокруг шумели волны. Стив открыл глаза, глядя в мутное серое небо, и с несвойственной ему меланхолией слушал плеск воды и далекие звуки взрывов. Было прохладно и сыро – мокрая одежда неприятно облепила тело. Стив не знал, сколько он так провалялся, пытаясь собрать себя в кучу, когда рядом вдруг кто-то громко вздохнул. Повернув голову, он увидел такого же мокрого с ног до головы Баки, ошарашенно оглядывавшегося по сторонам. Стив даже не успел как следует осознать этот факт – вот он, Баки, совсем рядом, и уже даже не пытается его убить, они как-то выжили, они оба, – когда раздался знакомый голос. – Очухались, – сказал Брок, стоявший все это время чуть поодаль. – Учитывая, сколько сил я в вас влил, могли бы и побыстрее. Он, вновь одетый в тот полюбившийся по сравнению с остальной человеческой одеждой тактический костюм, задумчиво смотрел в сторону окутанного огнем здания Щита и медленно, со странной... проникновенностью, будто никогда не делал этого раньше, курил, выдыхая моментально растворявшийся в воздухе дым. – Брок, – позвал Стив, безнадежно пытаясь понять, что в нем изменилось, но мысли неповоротливо перекатывались в ноющей голове, как тяжеленные каменные шары. Зато тело почему-то не болело совсем, хотя после тех ударов, что в него прилетели благодаря стараниям Баки, вообще-то, должно было. Да чего там, Стив был уверен, что у него сломаны как минимум несколько костей, но... По ощущениям он был практически в полном порядке. Как и Баки – недавних синяков и кровоподтеков на его лице, от одного вида которых у Стива мучительно пекло в груди, тоже не было. – Брок, – повторил за ним Баки, очень знакомо наклоняя голову в сторону, и приподнял бровь. Его красиво очерченные губы дрогнули, будто он пытался сдержать смех, и Стив, глядя на него, невольно улыбнулся тоже, нестерпимо желая вцепиться и не отпускать. И одновременно страшась протянуть к нему хотя бы руку – словно Баки мог раствориться, как мираж в пустыне. Брок выбросил сигарету в реку и повернулся к нему. – Баки, – в тон ему ответил он, не отводя взгляда. Они уставились друг на друга так, будто прикидывали, с чего начнут обгладывать друг другу кости. Незаслуженно позабытый на этой встрече адских выпускников Стив, поднявшись на ноги, переводил взгляд с одного на другого, когда осознание вдруг ударило его по затылку. – Твои рога, – изумленно выдохнул он, поняв наконец, чего недоставало в привычном образе. Брок выглядел, как человек. Совсем обычный человек в чуть заляпанной грязью одежде, с растрепанными волосами и черным пятном, похожим на сажу, на лбу. И того тяжелого густого полотна силы, разливавшейся всегда вокруг него, тоже не было. Совсем. Он отдал им все – и, раз сделки они не заключали, расплатился за свою помощь сам, как когда-то Баки, спасавший Стиву жизнь. Брок поморщился и нервно дернул плечом. – И без хвоста тебе тоже придется теперь обходиться, Подарочек, – отозвался он нарочито небрежным тоном. – Но можем брать с собой в постельку кожаный ремень и прибить к стене рядом рогатую башку. – Оленью, – встрял молча слушавший их Баки. Вскочив на ноги, он протянул Стиву ту самую странную левую руку – Стив схватился за нее, крепко сжав пальцы на прохладном металле – и шагнул к напрягшемуся Броку, обнимая их обоих. – Какой же ты все-таки придурок, – буркнул он дрогнувшим голосом. Брок фыркнул, расслабляясь, и коротко потерся о его макушку щекой. Они помолчали немного так – замкнувшись в их маленьком теплом мире на троих. – Наверное, я с того самого дня, когда ты притащил на хвосте проклятие, знал, что сгину с людьми вместе с тобой, – сказал наконец Брок почти равнодушно, но Стив, успевший за это время узнать его получше, не обманулся. Ничего говорить он, впрочем, не стал. Взлохматил довольно вздохнувшему Баки волосы, высвобождаясь из его рук, и притянул к себе Брока, целуя его глубоко, нежно и благодарно. Знакомые мягкие губы были горькими от сигарет – и это было так... по-человечески, что голова шла кругом. От всего – от долгожданной близости Баки, который смотрел на них горящими глазами, а затем сам рванулся к ним, беспорядочно, лихорадочно касаясь их где придется, будто тоже не мог поверить, что они вместе, что все закончилось. Или?.. – Так почему «Брок»? Это же Стив придумал? – плюхнувшись прямо на влажный речной песок, с любопытством поинтересовался Баки, с таким наслаждением закидывая руки за голову, словно он улегся голышом на мягчайшую перину, а не на землю в тяжелой броне. – Кто ж еще, – фыркнул в ответ Брок, присоединяясь к нему. За неимением, видимо, хвостов они сплелись ногами, очень привычно разделяя близость. – И, между прочим, мне с именем повезло больше, чем тебе. Стив сам так сказал! – Да ну? – усомнился Баки, обиженно поджимая припухшие от поцелуев губы. – Он тебя просто пожалел, безрогий! – Сказал бесхвостый, – вернул ему подначку Брок и тут же ловко навалился сверху. Баки звонко засмеялся, пытаясь вывернуться. Возились они до того активно, что песок вокруг них тучей взметнулся в воздух вместе с подсохшими водорослями, но даже этот грязевой душ нисколько не поумерил их пыла. Перепачканные, они, как восторженные щенята, продолжали с переменным успехом бороться, награждая друг друга за проигрыши поцелуями, и явно не собирались останавливаться хоть когда-нибудь. Глядя на них, Стив подумал, что мог бы провести вот так – рядом, слушая звучание родных голосов и искренний счастливый хохот – целую вечность. И было даже наплевать на продолжавший гореть где-то там позади штаб, на наверняка вновь разбежавшихся, как тараканы, гидровцев, и еще на целую кучу возникших по ходу дела вопросов. Самое главное было здесь. – Стив? – позвал Баки на помощь. И Стив, улыбнувшись, присоединился к ним – Брок с Баки тут же переключились на него, схватив в четыре руки, и это было самое невероятное, самое восхитительное и самое правильное ощущение в жизни. У них все только начиналось.