The Forbidden Love

Доктор Кинботт снова сидела в кабинете директрисы Уимс, устраивая ей личный сеанс в её кабинете. Она дожидалась, пока та начнет что-нибудь говорить, но видимо, Кинботт этого не дождётся: —И как у вас обстоят дела? Первой начала женщина, сидящая в гостевом кресле. Лариса медленным шагом ходила по периметру кабинета в раздумьях. —Ну, со мной все в порядке, просто нужно время, чтобы преодолеть эту одержимость. Женщина наблюдала за её передвижениями и примечала детали в мимике лица и еле заметной тревожности языка тела. —Как вы думаете, сможете ли вы преодолеть эту зависимость сами? —Да, думаю, я смогу. Как вы сказали, возможно, это просто похоть. Я не думаю, что это может быть любовью. —Ну, это непросто. Понять свои чувства, когда они смешаны в густую кашу. Почему бы вам не предложить Уэнсдей секс? Всего на одну ночь, без последствий и обязательств. У директрисы глаза на лоб полезли от такого предложения психолога, но одновременно это предложение показалось ей заманчивым и даже рабочим способом избавиться от влечения. Уголок губ дёрнулся в подобие ухмылки: —Это лучшее, что вы можете мне предложить? Или есть ещё что-то? —Вы не верите в любовь. Как думаете, какой любой другой способ преодолеет это? —Раньше я мастурбировала, закрываю глаза и видела Уэнсдей —Вы знаете, ситуация становится только хуже и что изменилось сейчас? —Да, я теперь мастурбирую дважды за день. Один раз утром, когда просыпаюсь и второй раз перед сном и всегда разные образы. Откуда эта похотливая фантазия, которая не проявлялась несколько лет?! Директриса стала то ли злой, то ли разочарованной. Коктейль из чувств был хорошо смешан барменом. В таком эмоциональном состоянии она сделает всё, что угодно. Это было на руку психологу. Таким способом они могли избавить Уимс от зависимости своей ученицей, а могли и усугубить ситуацию. Лариса может забыть о девочке после первого секса, а может и сильнее влюбиться в чертовку и тогда ей уже поможет только секс на постоянной основе. —Вам следует спросить её об этом, потому что в противном случае вы начнёте страдать от сексуальной зависимости, а это мучает очень и очень долго. —Хорошо! Я всеми силами постараюсь её уговорить на эту авантюру, но! Вы никому ничего не скажете, ни об этом разговоре, ни о наших сеансах, ни о плане! Блондинка говорила самым серьезным тоном, что у неё был. Она применяла его редко, например если кто-то из учеников сильно накосячил или ей нужно было что-то разузнать: —Конечно, я соблюдаю врачебную тайну. Ей очень повезёт, если вы это сделаете и она на это согласится. Удачи вам с ней, что-то мне подсказывает, что она не из робкого десятка в постели. —Теперь я более детально представляю, как её язык лижет мне, как я под ней извиваюсь, а она с большей страстью делает мне куни. Мои стоны всё громче, а она всё тщательнее вылизывает меня, пробуя на вкус,.как пирожное с заварным кремом. Директриса немного крепче сжала бёдра, чувствуя, как напряжение внизу живота растёт и приятное тепло разливается по всему её телу. Ларисе становилось жарко или от этих мыслей, или от жара камина. Она таким же медленным шагом подошла к креслу и села за свой директорский стол. —Вот и все! Теперь точно! Можно хоть сейчас идти и брать её в какой нибудь отель в Джерико. Ну, я тогда пойду, до свидания! Лариса лишь пробурчала что-то на подобии прощания и когда пшеничная блондинка покинула кабинет, она потянулась к одному из ящиков. Открыв его она достала небольшой вибратор из ящика и включив его раздвинула ноги. Руки сами потянулись стягивать капрон и водить игрушкой по мокрому белью...