Последствия ночных приключений

— Ну ты где? — громким шёпотом, что разрезал тихое шуршание ветерка в листьях, спрашивает Тэхён, немного нервно развернувшись. Омега хмурится, вглядываясь в темноту леса, где топчется друг. — Иду, — прилетает в ответ, и вскоре из-за куста появляется Чимин. Парень достаёт из светлых волос веточку и протирает плечи ладонями, смахивая оставшийся мусор. — Прости, задержался. — Нам твоё задержался... — в который раз начинает сокрушаться Тэхён, но в итоге не договаривает. Деревня осталась позади, яркого света обрядовых огней не видно. Только Луна освещает двум неугомонным нелёгкий путь к разгадке легенды о папоротнике. Великий день солнцестояния — любимый праздник молодёжи, когда не страшно признаться в самом ярком и тёплом чувстве, когда можно связать свою судьбу с любимым, когда можно заглянуть в будущее. Этот день издавна отмечают в деревне с особенным размахом. На поле за деревней разводят огромные костры, отпугивающие нечисть, играют в шумные игры, водят большие хороводы, распевая на весь лес песни. Но здесь — в лесу — ни костров, ни песен нет. Ведомые одной лишь жаждой приключений, омеги шагают, куда глаза глядят, да куда Луна ведёт. В лесу нечисть в такое время, но на водоёмах опаснее. Успокаивая себя этим, Чимин с уже меньшим энтузиазмом шагает за другом, оглядываясь на каждый шорох. — Тэхён-а, — тянет Чимин негромко, оглядываясь. Вокруг мерещится всякое. Тени особо тёмные, ветер неприятно-озорной. — А обратно-то мы как? — Как-как, — Тэхён продолжал идти вперёд, будто там правда ждёт волшебный цветок. — Духи помогут. Либо с рассветом. — Дожить бы, — совсем тихо отвечает Чимин и догоняет друга. — Долго ещё, как думаешь? — Думаю, — Тэхён останавливается, поворачивается всем корпусом, собирается продолжить, как откуда-то из глубины доносится протяжный вой. Оба застывают, будто в мгновенье юркий гибкий вьюн ноги оплетает, к земле притягивает. Даже ветер будто застывает, всё вокруг останавливается, давая настоящим хозяевам леса начать свои обряды проводить. — Волки, — шепчет в испуге Чимин через пару мгновений, когда всё резко возвращается на круги своя. Какофония звуков из шуршания листьев, уханья филина и стрекотания особо громких насекомых в раз обрушивается на уши, Тэхён жмурится. Волков вся деревня боялась, потому и в лес никто не любил соваться. Все знали, что там, в самой чаще, куда нога человека не ступит ни разу, живут огромные создания. Говорят, величиной они со здорового медведя, силой этого медведя раза в три превосходят. Передвигаются жуткой тенью, и увидеть можно только их яркие глаза, что светятся в ночи. Никто точно не знает, волки ли это. Может, ещё какая живность, никто разгадывать не брался. Да только поговаривали, что владели эти волки силой такой, что превращаться в людей могли. Старики хоть демонами и звали, общепринятое - "оборотни". Одно название, да глаза в темноте. — Ветер, — отмахивается Тэхён, хотя внутри весь напрягается. С оборотнями встречаться он сегодня не хотел. — Давай обратно пойдём, — Чимин вцепляется в предплечье друга мёртвой хваткой, в глаза заглядывает умоляюще. — Не бойся, я защищу тебя, — уверяет Тэхён, накрывая холодные руки омеги своими тёплыми. — А я-то тебя нет! — шепчет особенно громко, почти в голос, придвигаясь ещё ближе. — Пойдём домой. — Звери страх чувствуют, успокойся, — непоколебимо отвечает Тэхён. — Держи меня за руку. — Тэхё-о-он, — тянет Чимин, не успевая за бодрым шагом друга. — Если что, бросай меня и беги в деревню. Под звездой она, — Тэхён бегло оглядывается, находясь взглядом самую яркую точку на небе, что висит аккурат над деревней. — Я не брошу тебя! — Чимин смотрит немного зло и обижено. От страха всё перемешалось. — Лучше один из нас, чем двое, — вздыхает грустно Тэхён. Они выходят на особо освещённую полянку. Вокруг кусты густые, да тёмные, кто там за ними — неизвестно. Чимина потряхивать начинает, Тэхён же мужественно оглядывается и решает, куда идти, когда, кажется, совсем рядом раздаётся треск. Чимин, как стоял, так и замер, вцепившись в Тэхёна до боли и своей, и его. Да и Тэхён не лучше: застыл, даже сердце остановить попытался, чтобы не громыхало так в ушах, прислушивается. Омеги, также крепко сжимая руки друг друга, медленно оглядываются, поворачиваясь вокруг себя. Чимин испуганно смотрит на кусты, разглядывая яркие глаза, Тэхён же разглядеть пытается хоть что-то, но темнота такая, что глаз выколи, и то светлее станет. Только Луна висит над поляной, освещает двух омег. Они как на блюдечке с серебряной каёмочкой. Бери, кто хочет. Чимин уже почти собирается с духом, чтобы запищать что-то, как Тэхён резко закрывает ему рот ладонью, прислушиваясь к шорохам, слишком уж сильно напоминающим дыхание. Тэхён замечает два ярких глаза на мгновенье раньше Чимина. Друг тут же набирает полную грудь воздуха, чтобы заверещать, Тэхён это чувствует одновременно со зверем. — Беги, Чимин! — орёт Тэхён, толкая друга в противоположную сторону, и срывается в кусты. Чимин, как и сказали, бежит со всех ног и верещит во всё горло от переполняющего страха. Только вот им никто больше не заинтересован, зверь пришёл за другим. Тэхён слышит топот его сильных мощных лап, слышит дыхание, что будто бы над ухом. Чудом не запнулся ещё, с неведомой раньше силой унося ноги. Но кто он в сравнении с таким чудищем. Тому пару мгновений надо, чтобы цель нагнать, да с ног сбить. Тэхён вертится в воздухе, приземляясь на спину, о чём тут же жалеет. По позвоночнику бьёт разрядом тока, из лёгких разом весь воздух выбивает. Из глаз тут же брызгают слезы, но омега не обращает внимания на такие мелочи — у него собственная жизнь между пальцев утекает. Зверь бьёт лапой в грудь, не давая отползти ещё дальше, прибивает к земле, но Тэхён, пока дышит, жить хочет. Вцепляется в первое, что попадается под руки, то оказывается палец зверя, если его так назвать вообще можно. Сжимает со всей силы, стараясь оттянуть, что мало, но всё же пользы приносит. Выбирается из-под лапы, откатившись в сторону, тут же на ноги подрывается, головой в мохнатый бок врезаясь. Волк крутится, вновь валит на землю, Тэхён опять перекатывается. Из-за размера оказывается чуть проворнее огромного зверя, откатывается предварительно чуть дальше, покачиваясь, поднимается на ноги. Волк чуть хвостом не сносит, разворачивается, и Тэхён чувствует, как от загривка вниз по спине бежит холодок, когда замирает, глядя в большие глаза, светящиеся янтарями. В мгновение, поддавшись глупой мысли, продиктованной инстинктами, оглядывается назад и срывается дальше в чащу, но далеко его никто не отпускает. Зверь в один прыжок достигает, на траву валит. Колени содраны, ладони саднит, но это последнее, что омега замечает. Тэхён уже хочет вцепиться в пушистую лапу, когда не чувствует тяжести на теле. Та мгновенно уменьшается, и омега понимает, что держат его теперь не лапы зверя, а руки человеческие. Дёргается, выворачивается, не давая свои руки за спину заломить. Перекрутившись, прижимается лопатками к траве и сквозь растрепавшиеся волосы видит такого же растрёпанного, как он, мужчину. Даже парня, не намного Тэхёна старше. От зверя ни следа, только глаза всё так же янтарями блестят. — Отпусти меня! — орёт, что есть мочи, но рот тут же широкая ладонь закрывает. Тэхён вцепляется в чужое предплечье и глаза широко раскрывает, глядя на оборотня, что ниже склонился и... Рычит? Тэхён замирает, вслушиваясь в животный звук, что из груди парня рвётся, щекотливыми волнами по омеге расходится. — Какой неугомонный, — шепчет парень, отпуская омежьий рот, кончиками пальцев аккуратно чужую тёмную чёлку убирает. Тэхён куксится, выгибается как может, только крепкое тело с себя сдвинуть не получается. Наоборот лишь сильнее в оковы чужого тела себя загоняет. Вновь к земле прижимается всем телом, дышит тяжело и чувствует аромат альфы. Сильный, крепкий, уже довольно сильно концентрированный. У Тэхёна внутри что-то вздрагивает и шевелится от этого, заставляя больше чужой запах вдыхать. Омега глаза шире распахивает, на альфу в непонимании глядит и надышаться никак не может. Оборотень тоже дышит тяжело, чувствует, как в теле под ним что-то происходит, как запах меняется, более мягким становится. Омега внутри пойманного принюхивается, к альфе приглядывается. Тэхён знать его не знает, видит впервые в жизни, но чувствует, как тело его не слушается, само собой размякает. Выбраться уже не пытается, напротив — всё больше под альфу заползает, ближе притирается. Волк наклоняется ниже, Тэхён зажмуривается в испуге, голову отклонив, тем самым шею зверю открыв. Тот дышит шумно, сладкий аромат уже на языке осел, осторожно дальше катится, к лёгким пробирается. Тэхён дёргается, чувствуя влажность на шее, сердце вновь в панике заходится, тело под контроль возвращается. Омега руками дёргает, пытаясь вырваться, убежать от непонятных ощущений. Альфа рычит приглушённо, сильнее в хрупкое тельце вжимается, все пути побега перекрывая. Руками скользит по чужим рукам, плавным движением переплетая свои пальцы с чужими, и выпускает феромоны. Тэхён волей-неволей возле шеи зверя оказывается, добровольно вдыхает, потому что аромат успокаивает. Расслабляется постепенно, сам не понимает, как шею для зверя опять открывает, позволяя ласкать. Чужие горячие губы касаются медовой кожи, покрывают поцелуями каждый сантиметр. Тэхён девственно чист везде, потому и аромат особенно яркий. У альфы плывёт перед глазами от сильной концентрации чужого запаха, когда он железу находит. Лижет там, оставляя влагу, заставляя аромат сильнее сгущаться. Тэхён поскуливает тихо, радуя этим альфу, который уже не рычит, а, словно котёнок, мурчит успокаивающе, чтобы пара расслаблялась. Руки отпустили, но Тэхён не находит в себе сил бороться. Наоборот, за плечи крепкие цепляется, ближе альфу тянет, просит сбивчивым шёпотом сам не знает, о чём. Только вот альфа знает, понимает всё без слов, потому уже руками себе помогает. Тэхён упускает тот момент, когда его раздевают. Чувствует прохладу травы под спиной, мурашками крупными от контраста покрывается и ближе к альфе льнет, поскуливая от дискомфорта. Волк крепче к себе прижимает, широкими ладонями тело юное оглаживает, ни сантиметра без внимания не оставляет, пока губы всё также по шее гуляют, на плечи изредка спускаясь. — А-альфа, — шепчет Тэхён, не зная имени, зарывается длинными пальцами в чужие волосы, что в разы мягче и приятнее шерсти, и голову запрокидывает назад, пытаясь избежать ласки, но в то же время ещё больше получить. Внутри что-то взрывается, когда губы внезапно накрывают чужие. Касаются мягко, с едва ощутимым напором, двигаются слабо. А Тэхён ведь ни разу, ни с кем ещё. Пищит что-то, вдыхает шумно, крепче пальцы в чужих волосах сжимая, и тянет на себя, не давая альфе ничего толком сделать. Волчья рука скользит по спине, находит плечи, и кончики пальцев мягко касаются пушистых растрёпанных волос, немного отодвигая. Тэхён поддаётся, позволяя с собой всё, что альфьей душе угодно, делать. Волк целует так же нежно, мягко сминает полные омежьи губы, учит всему. Тэхён отвечает неумело, кончиком языка касается губ напротив, задыхается от происходящего. Внезапно всё, наваливается одним разом, омега сделать ничего не может, только рассыпается под альфой в рваных вздохах. Волк сжимает узкую талию, прижимает ближе. Тэхён сам бёдрами подмахивает, чувствует жар, не разбирая, его это или чужой. Между ягодиц влажно, даже мокро, смазка стекает слишком обильно, на траву потихоньку капает. Альфа отрывается от губ, спускается ниже, заставляя Тэхёна хныкать в буре чувств. Бесконтрольно вдыхает то над ключицами, то над грудью, по которой широкими мазками языка проходится, то рёбра щекочет дыханием. Ещё ниже опускается, заставляя омегу дрожать в предвкушении и слабом страхе перед неизвестностью. Там, между ног, запах самый яркий, самый сладкий, из груди опять рычание рвётся, внутри всё переворачивает от желания. Омега, такой раскрытый, беспомощный в своих желаниях, просящий, весь для волка. — Альфа-а, — скулит вновь Тэхён, сжимая бёдра и зажимая ими волка. Тот касается пальцами мягкой чувствительной кожи, водит по бёдрам, слабо сжимая, опускается к тазовым косточкам и легко, но всё же ощутимо, разводит омежьи ноги. Тэхён стонет, выгибаясь в спине. Он уже не соображает толком. Даже мысли нет о том, что его сейчас страх всей деревни посреди леса возьмёт. Всё тело затопило желанием. Хочется больше, хочется ближе, чтобы кожа к коже, чтобы дыхание одно на двоих и сердцебиение. — Пожалуйста, — шепчет неслышно, но чуткий звериный слух улавливает каждый звук. Волк, хоть и сильный альфа, перед омегой, да ещё и таким, слаб. Нагибается, находит удобную позу и, проведя ещё раз кончиками пальцев по бёдрам, опускается вниз. Собирает смазку между ягодиц и осторожно проталкивает палец, даже дышать, кажется, перестаёт. Тэхён и сам замирает. Чувства неоднозначные, хочется сжаться, но в то же время расслабиться, чтобы палец дальше проскользнул, что и случается. Тэхён столько смазки даже в течку не выпускал, сколько сейчас. Через пару мгновений альфа добавляет второй палец. Тэхён скулит тихо, выгибается в спине, плечами в траве утопая, и пытается ускользнуть от слабой боли. Альфа ловит его, прижимая к себе и к траве, не давая сдвинуться никуда. Тэхён то напрягает, то расслабляет бёдра, дёргается изредка. Растяжка идёт томительно долго, Тэхён до пика доходит, когда альфа, наконец, заканчивает с прелюдиями и, нависнув сверху, медленно входит. Тэхён дергается, уползает, но его крепко сжимают в широких ладонях, никуда сбежать не дают. Оборотень входит до упора, с полных омежьих губ срывается протяжный стон. Альфа накрывает всем телом, останавливается в таком положении и жмётся к нежной шее, вдыхая сладкий аромат. Сердце Тэхёна заходится под рёбрами, чудом ещё не вырвалось из тела. Омега быстро привыкает и, к одобрению альфы, сам бёдрами двигает, призывая волка к действиям. Сначала медленно входит, потом выходит. Тэхён, затаив дыхание, каждое движение ловит. Внутри омеги взрывается что-то с каждым новым толчком. Чувствует, что по грани ходит, один шаг - и в удовольствии рассыплется. Альфа ведёт ладонями вверх по гибкому телу, накрывает ладонями омежью грудь, тем самым зажимая соски, и одновременно с этим толкается. Тэхён от земли отрывается, выгнувшись, стонет высоко и изливается на живот, так к себе и не прикоснувшись. Альфа рокочет довольно, лижет местечко за ухом, мочку прикусывает одними губами и двигаться продолжает активнее. Тэхён, разнеженный после оргазма, острее чувствует движение внутри себя, сжимает альфу слабо, и пальчиками по предплечьям забирается к плечам, сжимая тут же сильно, потому как альфа находит особенно чувствительную точку. С губ срывается стон, полный наслаждения, волк наклоняется, покрывая невесомыми поцелуями омежье лицо, находя в конце губы. Целует долго, сладко, растягивает удовольствие, заставляя Тэхёна самого хотеть, инициативу брать. Омега, будучи абсолютно неумелым, напирает слишком внезапно для альфы. Вновь длинные пальцы в волосах, а в поцелуе тонет омежье фырчанье. Тэхён подмахивает бёдрами, не выпуская губы альфы, целует с непонятно откуда взявшейся жаждой, будто жить без его губ не может. Толчки становятся резче, глубже, альфа рычит Тэхёну на ухо, ведёт дорожку поцелуев ниже — к шее — и широкими мазками лижет местечко возле железы. Тэхён стонет, изгибаясь, шею сильнее открывая, бёдрами не успевает вместе с альфой двигать. Волк придавливает его к траве, точными движениями входит, попадая по простате. Тэхёна накрывает раньше. Тело сводит судорогой, этот оргазм сильнее предыдущего. Перед глазами звёзды от наслаждения, перемешанного с болью, которую омега не может отличить: альфа входит как можно глубже, замирает в таком положении и прокусывает девственную кожу. Тэхён стонет в оргазме, сжимает до боли плечи альфы, пока тот зализывает метку, собирая капли крови. Ему бы повязать сейчас омегу, это по правилам стаи, по правилам обряда, но альфа не решается. Метка на омеге есть, всё остальное успеет, поэтому выходит из горячего нутра, изливаясь на траву рядом. Тэхён размяк, развалился на траве, балансируя между сном и реальностью. Альфа быстро сгоняет желание и страсть, будит в себе нежность, с которой покрывает тело омеги поцелуями. — Самый лучший мне достался, — шепчет возле губ и ловит проясняющийся взгляд. — Тебя как зовут-то? — тихо спрашивает, глядя в большие глаза альфы. — Чонгук, — мурлычет, подставляясь под раскрытую ладошку, ластится. Тэхён только рад, запускает пальцы в тёмные волосы, перебирая прядки. Незаметно для себя слабо улыбается. — А я Тэхён, — отвечает шёпотом, голос, кажется, выше не поднимется. Стонать тише надо. На пару минут погружаются в уютную тишину. Чонгук укладывает голову на влажную омежью грудь, гладит пальцами талию, сжатую в ладонях. Тэхён тихо перебирает волосы волка, пальцами второй руки находя пальцы альфы. Тот сам обхватывает ладошку Тэхёна, заключает в тепло. — Я теперь... Твой? — уточняет омега, не зная, что хочет услышать. — Мой, — подтверждает Чонгук, поднимаясь и нависая сверху. — Ты прости, что так вышло. Оправдываться не хочу, но буду: учуял тебя ещё возле деревни, по запаху шёл, а как увидел, так понял, что моим будешь и ничьим больше. Ты, хоть и не волк, но всё как полагается делал: и убегал, и вырывался, но в итоге альфе сдался. — Ты мой первый — шепчет одними губами, но волк слышит. — Да, — аж глаза от радости светятся, и улыбка шире становится. — Я так рад, что нашёл тебя. Тэхён не отвечает, вяло улыбаясь. — Мой неугомонный, — шепчет с любовью, рассматривая черты лица, пересчитывая родинки. — Твой, так и быть, — соглашается Тэхён. — Я тебя со стаей познакомлю. Тебя примут, вот увидишь. Никто и слова не скажет, что ты человек. Я тебя в свой дом приведу, мы будем жить вместе, а потом я тебя повяжу, и ты мне щенят родишь, — продолжает шептать с непонятной Тэхёну детской радостью. — Щенят? — дёргается, проскальзывая по траве, но альфа ловит, прижимает к себе. — Да, — опускается близко, в самые губы говорит. — Я не готов, — омега отводит взгляд, нервно облизавшись. — Может, без щенят? — Ты сам захочешь, — уверяет Чонгук. — Не-ет. Я домой хочу. У меня из-за тебя, волчара, между ног всё болит и вот тут тоже, — касается пальцами шеи, находя ранку. — Я тебя знать не знаю, а ты меня пометил. У нас так делают только после свадьбы. — Узнаешь, — игнорирует возмущения и спускается к метке, вновь зализывая. Тэхён хнычет от безысходности, пальцами обеих рук в волосы альфы вцепляется и пытается голову отодвинуть. — Чонгу-ук, — тянет совсем грустно, альфа тут же отзывается, заглядывая в глаза. — Отнеси меня домой. — К нам домой, — шепчет волк и непонятным Тэхёну образом поднимается на ноги, при этом не выпуская омегу. Тэхён обвивает его всеми конечностями, жмётся всем телом и утыкается носом в шею, вдыхая аромат альфы. Небо между тем уже стало светлеть в преддверии рассвета. — Так, стой, — реакции никакой. — Волчара, ты одежду мою забыл. — Ничего страшного, — Чонгук слабо улыбнулся. — Что естественно, то не безобразно. — На тебя же омеги другие будут смотреть, — над ухом послышался довольный рокот, Тэхён понял, что немного не угадал. — А на меня альфы. Тэхён почувствовал, как его сжали сильнее, и тихо хихикнул. Чонгук уже успел дойти до своего поселения и проходил мимо первых домов. Тэхён затаился, разглядывая всё из-за плеча альфы. Дома были в один или два этажа, сделанные полностью из дерева. В поселении, окружённом высокими вековыми соснами, было светлее, чем в лесу. Тэхён неосознанно сжался, заметив волка, что вышел из-за дома. — Чонгук, — прошептал в самое ушко. — Домой хочу. Альфа заметно ускорился и, пропуская приветствия со всеми, кто попадался на пути, быстро дошёл до своего дома, который теперь будет делить с Тэхёном. Осторожно распутав руки омеги, Чонгук опустил его на пол и позволил осмотреться. Тэхён тут же развернулся и зашагал в гостиную, альфа пошёл следом. Дом был светлый, приятно пахло деревом и совсем слабо пахло альфой. Было много естественных материалов, в прочем, как и у Тэхёна в доме. Ничего плохого омега не нашёл, жить можно. — Как тебе? — Чонгук подходит со спины, скользит руками на талию и носом в линию роста волос тычется. — Мне нравится, — Тэхён слабо улыбается, отклоняя голову, позволяя альфе оставлять лёгкие поцелуи. Взгляд омеги падает на окно, где среди деревьев, пока ещё возле самой земли, проглядывает Солнце. — Чонгук! Альфа отклоняется, разворачивает резко напугавшегося омегу к себе. — Там же Чимин... Тэхён смотрит на дверь, думает, что делать. Кто знает, куда напуганный до остановки сердца омега мог убежать. С криками его любой зверь поймать мог, может, тоже волк какой-нибудь пометил, если не повязал. Чонгук, посмотрев на пару, шагает в спальню за одеждой. — Сейчас узнаем, нашёл ли кто-нибудь ещё человечка, — говорит, надевая на Тэхёна широкую рубаху. — Если нет? — омега хватается за сильную руку, заглядывает в глаза. — Значит, в лес пойдём искать. Далеко бы он не убежал, — спокойно отвечает Чонгук, поведя плечами. Одев омегу, чтобы никто больше нужного не видел, Чонгук берёт его за руку и выводит на улицу, где народу чуть больше стало. — Чонгу-у-ук! — слышится откуда-то радостный громкий голос, Тэхён оглядывается, замечая альфу, спешащего к ним. — Что за прелесть ты к нам привёл? — Это Тэхён, — Чонгук прижимает омегу к себе, показывая, что он — его. — Тэ, это Хосок. — Очень приятно, — альфа склоняется до прямого угла, протянув руку. Тэхён не скрывает улыбки, пожимает протянутую ладонь. Альфа оставляет на тыльной стороне лёгкий поцелуй и под недовольное фырчанье со стороны Чонгука распрямляется. — К старейшинам направляетесь? — Друга ищем. Не привёл никто больше человека? — Чонгук чуть склоняет голову в бок. — Невысокий, светловолосый. — Неа, — Хосок качает головой. — У нас только оборотни. — Может, убежал всё-таки, — негромко говорит Тэхён, заглядывая Чонгуку в глаза. — Мы искать пошли. Если приведёт кто, сразу сообщи, — просит Чонгук и, стянув одежду, обращается волком под изумленным взглядом омеги. — Такого волка себе забрал, я даже завидую тебе, — честно признаётся Хосок, склонившись к Тэхёну. Чонгук отряхивается, бросает недовольный взгляд на альфу и шагает к лесу. Тэхён, будто под гипнозом, идёт следом, провожаемый влюблённым взглядом Хосока. Волк останавливается, дожидаясь пару, и идёт с ней наравне. Тэхён разглядывает оборотня и удивляется, как его ночью не прибили. Тут одна лапа, кажется, шириной с Тэхёна. Омега зверю чуть ниже холки. Тэхён молчит, продолжая удивлённо рассматривать альфу. И всё же, как ему голову этой ночью не откусили, да дыру в груди лапой не пробили. Совсем скоро добираются до места, где ночь провели. Чонгук что-то вынюхивает, фыркает и дальше идёт. Тэхён тоже на всякий случай принюхивается, чувствуя слабый свой и чужой аромат. Альфа же дошёл до кустов и вместе с Тэхёном вышел на поляну, где омега ещё с Чимином стоял. Пока Тэхён озирается по сторонам, волк обнюхивает всё и отличает запах своего омеги от чужого. Фыркает, привлекая внимание, и вместе с Тэхёном уходит в сторону, куда Чимин убежал. — Ты почувствовал его? — Тэхён переходит на лёгкий бег, не успевая за волком. Тот, конечно же, не отвечает, двигаясь по лесу дальше. Тэхён с трудом узнаёт местность, до деревни другим путём добираться надо. Внезапно Чонгук останавливается, принюхиваясь и негромко порыкивая. Тэхён пытается что-то почувствовать, но аромат друга не находит. Альфа же сворачивает за куст и идёт в другую сторону, омега - за ним. Волк постепенно ускоряется, переходит на лёгкий бег, Тэхён следом бежит уже почти в полную силу. Альфа вырывается вперёд, и через пару минут оба останавливаются. Тэхён видит вдалеке поле деревенское, где нет уже ни костров, ни хороводов, и, почувствовав толчок в бок, оглядывается. Под кустом, свернувшись огромным мохнатым клубком, лежит тёмно-серый волк. Среди лап и хвоста Тэхён разглядывает друга, что преспокойно спит. — Чимин! — визжит, не в силах сдержать радости и шагает к другу, когда слышит предупреждающее рычание. — Эй! Не рычи на меня. — Так это не я, — с усмешкой отвечает Чонгук, став человеком. Его рука тут же скользит к Тэхёну на плечи и прижимает к себе. Омега оглядывается на волка, что открыл глаза и глядит прямо на него. — Кто это? — шепчет на ухо своему альфе, поднявшись для этого на носочки. — Это наш будущий вожак, — с довольной ухмылкой отвечает Чонгук. — Говорил я тебе, что не найдешь в стае пару. Волк фыркает, отвернувшись и уткнувшись большим носом в бок Чимина. — Они теперь пара? — на всякий случай интересуется Тэхён. Чимин, вроде, одет, метки на шее не видно. — Официально нет, по факту да, — жмёт плечами Чонгук. — Альфа выбрал себе омегу, но пока ничего не сделал, омега не привязан к нему и ещё может уйти. Волк тихо рычит, услышав слова Чонгука. — Или не может, — с усмешкой добавляет альфа, уткнувшись носом в волосы своего омеги. — Буди его давай, домой пора. — Как его зовут? — в самое ухо спрашивает Тэхён, пока волк осторожно распрямляется, укладывая Чимина на траву. — Намджун, — отвечает за Чонгука волк, уже став человеком. — Тэхён, — омега протягивает руку, чтобы поздороваться как с Хосоком. Намджун бросает взгляд на спокойного Чонгука и пожимает ладонь. — Тэхён? — все трое оглядываются на голос Чимина, который медленно садится, потирая глаза. — Доброе утро, — с улыбкой произносит Намджун, присев возле омеги. — Тэхён! — верещит Чимин, отскакивая от альфы и прячась за спиной друга. Намджун немного удивлённо смотрит на свою пару, которая почему-то убежала. — Что случилось? Он тебя обидел? — Тэхён выпутывается из рук альфы, обхватывая пальцами лицо друга. Чимин в ответ вцепляется в предплечья омеги, прижимаясь ближе. — Н-нет, вроде, — Чимин опускает глаза, теребя пальцами свою рубашку. Потом поднимает взгляд, и его глаза испуганно расширяются. — Это м-метка? — Ага! — радостно отвечает Тэхён и хватает Чонгука за плечо. — А это мой альфа. Скажи, красивый? — А как же Хиджун? — тихо спрашивает Чимин, а Чонгук заметно напрягается. — Мне-то какая разница? Пусть с Миëном своим развлекается, а я с Чонгуком теперь, — и прижимается к альфе под довольное мурчание. — Чимин? — из-за пары показывается голова Намджуна. — Рассказывай, что вчера было, — Тэхён отпускает альфу, загораживает Намджуна, нависнув над другом. — Я побежал, как ты и сказал. Пока бежал, случайно врезался в...в него, — Чимин бросает быстрый взгляд на Намджуна, щёки трогает лёгкий румянец. — Я ещё больше испугался, побежал в другую сторону. Впереди деревня показалась, когда я запнулся о что-то и упал. Потом не помню, что было, но спал я в тепле, — заканчивает совсем тихо, окончательно покраснев щеками. — Как мило, хë-он, — тянет Чонгук, подкатывая под бок старшего, на что тот фыркает недовольно, отворачиваясь от насмешки. — Так. Значит, тебя не трогали, это хорошо. Давай, волчара, веди нас обратно в деревню, — Тэхён стучит альфе по плечу, и Чонгук быстро превращается. — А ты, — оглядывается, оценивающе рассматривает Намджуна, — Его бери, и пошли. Тэхён шагает со своим альфой вперёд. Чимин успевает сделать пару шагов, прежде чем его в буквальном смысле берут. Намджун удобнее подхватывает под коленями и под лопатками и, прижав к своей груди, идёт следом. — Эй! Поставь меня, я сам идти могу! — возмущается Чимин, ощутимо для себя, но слабо для волка ударяя того в грудь. — А я хочу тебя нести, — отзывается Намджун, заглядывая омеге в глаза, из-за чего тот сразу тушуется, отворачиваясь. — Ты голый, — бубнит куда-то в шею альфы. — О, это нормально, — со знанием дела отвечает Тэхён, получая игровой толчок в бок от пары. Чимин что-то ещё пытался говорить, но Намджун склонился над его ухом. Тэхён заметил, как под шёпотом альфы Чимин краснел всё больше, в конце только пискнуть смог и вжался в чужую шею, торопливо дыша. Возвращаются в поселение, когда Солнце уже полностью поднялось над горизонтом и мелькает среди крупных стволов. Людей вокруг уже больше, почти все одетые. — Вот это компания у вас! — слышится радостное рядом, и Тэхён замечает Хосока, что подаёт Чонгуку одежду. — Прости, хëн, тебе вещи не принёс, не знал, что придёшь. Намджун кивает, абсолютно не злясь на альфу и проходит дальше. — А познакомить? — возмущается ему в след Хосок, и Чимин выглядывает из-за плеча альфы. — Ты посмотри, какой сладкий, — Чимин смущённо морщит носик, вновь прячась. — Где ж вы таких омежек откопали? — В лесу шарахались, — тихо смеётся Чонгук, утыкаться в волосы пары. — Подарок Луны, не иначе, — смеётся Хосок, и все трое провожают пару взглядами. — Ну так что, к старейшинам пойдёте? — Куда денемся, — устало вздыхает Чонгук. — Пойдём быстрее, познакомимся и домой пойдём, — тянет его за руку Тэхён и поднимается на носочки, чтобы в самое ухо прошептать: — Я так хочу оказаться в твоей кровати. Чонгук рычит и, подхватив пару на руки, спешит к старейшинам под громкий хохот Хосока и тихий - Тэхёна.