Вместе на "пожизненном"

Солнышко светит, птички вовсю поют, а Гоголя и Достоевского ведут в камеру. Фёдор понимает, что вырываться бесполезно. Суд уже решил посадить двух серийных убийц. И какой черт подтолкнул их выйти тем вечером… А Николай не может поверить, что та свобода, к которой он так стремился, урезается. Он пытается вырваться, кричит, но никто не поможет. Федя лишь с сочувствием смотрит на него, пытаясь сказать лишь взглядом "Коля, ты сильный. Держись." Их запихивают в камеру, слава богу, двоих в одну, и закрывают. Коля обречённо садится на койку и заходится в истеричном смехе. Фёдор садится к нему и осторожно обнимает, говоря на ухо. — Тише. Мы сможем выбраться, обещаю. — Правда?! — в отчаянии вскрикивает тот. — Правда. И с этого началась их невольная жизнь. Достоевский быстро привык. А Гоголь старательно делал вид. И он уже не раз влезал в драку из-за того, что кто-то оскорбил его косу. А Фёдор нежно расплетал ее перед сном, ласково зарываясь пальцами в густую белую копну и цыкая, когда видел криво оборванные в драке пряди. Николай отчасти был рад тому, что они попались. Такого нежного Фёдора он ни разу не видел. Брюнет нежно обнимал его, они вместе спали, он нежно перебирал волосы блондина. И Коля знал, что старший всегда нежно целовал его в лоб, когда думал, что младший спит. Слишком приторная нежность. Николай не хотел снова теряться в чувствах, что не давали получить свободу. Нет. Он хотел любить взаимно. А с Достоевским, у которого в тихом омуте черти водятся, у него не получится слепить любовь. Ежедневные драки, моральное подавление, труд настолько тяжелый, что можно было легко умереть на всех этих работах, драки в столовой за остаток соли или сахара, стоны-крики и скрипы коек ночью, словесные взбучки как постоянная привычка, книги настолько ветхие, что какие-то страницы стирались в пыль. И вот, "год прошел как сон пустой", и резко их обоих зовут куда-то. Достоевский отвлекается от перечитывается Библии, Гоголь заклеивает расцарапанную ранку, и они оба идут куда-то. Куда? Зачем? Николай впервые чувствовал яркий страх. Он покорно плёлся за закованным в кандалы Федей, оглядывая все камеры. Но тут, их привели в камеру и они увидели Артура. Их старого приятеля, который вечно вытягивал их из тюрьмы. И этот случай не стал исключением. — Слушайте, ребятки, — в своей обычной развязной манере начал мужчина. — Я могу вытащить ваши задницы из тюрьмы, но разумеется, не… — "Не бесплатно", мы помним. — раздраженно подметил Достоевский, — А ты в курсе, что за твою задницу нас могут вызволить? И мы можем сказать, что ты был нашим куратором. — лицо Феди исказила дьявольская ухмылка, которой боялись все. И Артур не был исключением. И в эту же секунду заходят два смотрителя. Рослых парня. Гоголь просто молчит, ожидая, когда наступит его черёд вставить свои пять копеек. И Фёдор, который мастерски владел своими языком и речью, настолько запудрил их, что Колю и Федю выпустили, а вместо них посадили Артура. Затем, главный надзиратель попросил прощения и даже дал вакансии для работы. А выйдя на улицу, где ярко смеялось солнце, Николай не верит своему счастью. Идя в в той широкой рубашке и чуть рваных шортах, он весело смеялся. А Фёдор был готов сделать всё, чтобы Гоголь смеялся и дальше настолько счастливо. А потом он неуверенно берет его за руку и притягивает к себе, заставляя остановиться и посмотреть в аметистовые глаза. — Ты счастлив? — Да! — А если я скажу, что чертовски сильно люблю тебя, ты станешь счастливее? — Стоп… ты сейчас точно не шутишь?! — Я таким шутить не буду. — То есть ты на полном серьезе любишь меня и будешь встречаться со мной? Но ты же сам говорил, что мы все грешники и когда я тебе признавался в самый первый раз, ты отвергнул меня, сказав, что это глупо и это самая идиотская ошибка? — Я просто не хотел показывать, что я тоже чертовски сильно люблю тебя. Что я заходил к тебе ночами и любовался, еле дыша, чтобы, не дай Бог, не разбудить тебя. Что я тщательно оберегал тебя ото всех, кто сулил тебе хоть малейшую опасность. — Я тебя так люблю, Феденька, так люблю… — И я тебя люблю, душа моя. Губы соприкасаются в неловком, но не менее приятном от этого поцелуе. Они наконец освободили свои чувства, что так долго томились в клетке сомнений. Всё стало на круги своя. Гоголь сменил фамилию на Достоевский и был чертовски счастлив, по утрам любуясь кольцом на безымянном пальце. Они начали спокойную жизнь и это было самым лучшим решением. Заведя несколько котов, Николай был чертовски счастлив, а глядя на него, и Фёдору хотелось улыбаться. Он спокойней начал относиться к шуткам Коли, мягко целуя его в нос после каждого рассказанного чего-то: истории-анекдота-чего-то ещё. Они удочерили маленькую девочку, притворившись "отцом-одиночкой и другом семьи", на что им отдали малышку. Они стали счастливы. Всё-таки тюрьма реально исправляет людей. И они оба проверили это на собственном опыте. И слава Богу, что вышла возможность выйти. Кто-то жалел? Никто.