Клуб одиноких сердец

Ноябрь подходил к концу, что совсем не радовало Аньку. Сессия неумолимо надвигалась и уже маячила где-то на горизонте, не суля ничего хорошего. Если на зачетах еще можно было подшаманить и без особых трудностей сдать их, то ни один из трех экзаменов нельзя было назвать легким. Халява упорно не желала ловиться. Преподы были слишком уж принципиальными, въедливыми, не давали студентам спуску. Конечно, имелась возможность набрать достаточное количество баллов за аттестации, и получить заслуженную оценку автоматом, однако статистика была беспощадна. Около девяноста процентов студентов отправлялись на экзамен, на котором помилования от Гольбах ждать не следовало. У преподавательницы отсутствовали любимчики. Она относилась ко всем одинаково беспристрастно. Требовала качественных ответов и глубокого понимания своего предмета. Сразу же отметала прочь любые небрежности и неточности. И студенты у нее действительно учились, вынуждены были. Иногда недобро перешептывались за спиной, жаловались друг другу на ее методы, но продолжали уважать и побаиваться. Обычно, перед тем, как пойти сдаваться, все они находились в нервозном состоянии. Девушки откровенно трусили, а Рита же вообще не могла адекватно себя вести. Нервы, изрядно потрепанные ожиданием, ее подводили. Например, в прошлом году она весь экзамен проулыбалась. Когда настала ее очередь отвечать, девушку аж затрясло. Она говорила, полностью игнорируя женщину. Смотрела на матовую поверхность стола, левую руку держала на пульсе, который в тот момент ускорился. Уши пылали, девушка с неимоверным трудом сохраняла видимое спокойствие, но ее губы то и дело дергались, ей хотелось сорвать эту пластмассовую улыбку с губ и выкинуть. Алиса Витольдовна, к счастью, не совсем нормальных эмоций Риты не замечала, или лишь делала вид, что не замечает. Она видела, как студентка запускает ладонь в свои отливающие медью волосы и молниеносно отворачивается, стоит женщине сделать попытку взглянуть той в лицо. Преподавательницу подобные выходки забавляли, и она порой специально выводила девушку из равновесия. Рита чувствовала неловкость, голос ломался, она мямлила, тараторила и начинала злиться на себя. В новом учебном году кое-что в ее поведении изменилось. Неизменным остался внезапный смех вкупе с дрожащими коленями. Смущение испарилось, сменившись легким вызовом. Девушка могла задать какой-нибудь провокационный вопрос, не согласиться с преподавательницей, заставив ее вступить в диалог, не имеющий непосредственного отношения к предмету. И Алиса поддавалась на эти нехитрые уловки. Рита поняла и приняла то, что с ней происходит. Даже придумала название особое для своей странной зацикленности на женщине - бисексуальная педагогофилия. Случай клинический, болезнь лечению не поддается. Удовольствия мало, но зато какие ощущенья. Влюбленность душит в крепких объятиях, не позволяя вдохнуть полной грудью. Девушка не раз спрашивала себя, за что ей все это "счастье" досталось. У курчавого шалопая Купидона определенно нужно отобрать лук и стрелы, чтобы не стрелял куда попало. Войдя в аудиторию, она заметила, что все столпились у стенда. Судя по всему, вывесили их баллы за прошлую контрольную. Она протиснулась сквозь толпу, нашла свою фамилию в списке. Шесть с половиной баллов из семи. Радоваться или огорчаться? Выше только у одного мальчика, и то на одну десятую. У пары человек вообще по нулям. - Пиздец, товарищи, - Гоша разочарованно отходит в сторону и усаживается на парту, - три балла, жизнь - боль. - Это норма, - откликается Рита. Парень осуждающе смотрит вслед мимо проходящей девушке. Легко ей говорить, написала почти на максимум. - Ой, Туманова, ты бы лучше молчала. У меня серьезные траблы. Вангую, что получу не только автомат, но еще и кирзовые сапоги впридачу. - Мысли позитивно. Минус на минус дает плюс, - мудро замечает Рита. - И какие здесь могут быть плюсы? - Балл хоть и маленький, но зато стоит. Гоша усмехается, а вместе с ним еще несколько человек, слушающих их разговор. - Пошлая ты девочка, Рита, хоть и умная. Почему-то пошлой всегда называли именно ее, а не Аньку, что было бы намного логичнее. Наверное, дело в том, что Тлен не стеснялась в выражениях круглогодично, и все привыкли и попросту не обращали внимания. Рита же высказывалась внезапно и без предупреждения. Она дошла до своего привычного места, ловя на себе серьезные взгляды нескольких одногруппников. Ребята перешептывались некоторое время и наконец-таки подошли к ней. Рита уже заподозрила что-то неладное и хотела избежать разговора, но опоздала. Ее буквально окружили, не давая возможности встать. - Привет, Ритуль. Как твои дела? – проворковала Лиза своим высоким, приторно-сладким голоском. - Тебе что-то нужно от меня? Можно ближе к делу, без этих формальных проявлений дружелюбия. Одногруппницу довольно резкий ответ девушки не очень расстроил. Она сразу же села рядом и изложила свою просьбу, уже довольно деловито. Староста заболел, однако перед своим уходом подложил им здоровенную свинью. Срочно требовалась подпись преподавателя. Вообще-то она должна была быть поставлена уже две недели назад, но вспомнили почему-то только сейчас. - А от меня ты чего хочешь? Я подписи подделывать не умею. - Так и не надо. Ты должна всего лишь попросить Гольбах расписаться. - Почему именно я? – Рита не без интереса спросила у девушки, которая к подобному вопросу была готова. - Ты ее любимая студентка. После этой фразы Рите жутко захотелось разразиться безумным хохотом, но она передумала. Какую же чудо-траву употребляет Лизонька, если в ее до прелестного пустой головке появилась сия бредовая мысль? - Пошутила? Смеяться можно? - Я серьезно! Ты умеешь правильно с ней разговаривать, у вас есть взаимопонимание. Взаимо что? Нет, Рита, конечно, в Алисе души не чает. И в моменты крайней неадекватности она воодушевлено заламывает руки и сознается Аньке в том, что мечтает иметь от Гольбах детей, горячо и убежденно втирает подруге о фантастическом характере Алисы и ее природном очаровании. Обычно все заканчивается тем, что они в два голоса завывают «ах, какая женщина, мне б такую», заваливаются на кухню и попивают чаек с печеньками, попутно сплетничая и подкалывая друг друга. Лиза вряд ли поймет. - Давай, я все-таки попытаюсь подделать, а? Какая там у нее кривулина? – Рита издевается над одногруппницей, вычерчивая на тетрадном листе загогулины. - Туманова, ну будь человеком! Рита долго смотрит в упор на Лизу. Неужели, она не давала ей повод усомниться в своем психическом здоровье. Ну какой нормальный студент, в здравом уме и трезвой памяти, сунется с просроченным документом к этой преподавательнице? Конечно же, Туманова Маргарита. Только она склонна подставлять свою задницу, причем делает это исключительно из альтруистической любви к своим распиздяям-одногруппникам, а не с целью что-то заполучить. Рита и сама с трудом верит, что согласилась. Алиса стоит около преподавательского стола, безразлично относясь к тому, чем сейчас заняты ее студенты, ведь пара-то еще не началась. Девушка выталкивает Риту со стула, обещая держать за нее кулачки. Спускаясь, Рита пытается отрепетировать свои будущую речь. Потом плюет, видимо, предстоит экспромт. Лицо кирпичиком, взгляд прямой и открытый. Поравнявшись с женщиной, она объясняет ей суть дела. Алиса выслушивает до конца, ни разу не перебив. Забирает из рук бумагу, не спеша ее рассматривает, взгляд цепляется за дату. Она проводит кончиком языка по пересохшим губам, отчего у Риты окончательно срывает крышу, чтобы успокоиться, она прижимает ладонь к пылающей щеке – не помогает. Бесполезно, даже литр чая с чабрецом не утихомирит разболтанные нервы. - Дата указана неверная. Вы опоздали, и я не имею права ставить тут свою подпись. Алиса прикрывает глаза. Рита наслаждается этим легким прищуром. Безбоязненно любуется женщиной, которая в свою очередь прожигает ее ироничным, острым взглядом. - Распишитесь, пожалуйста. Мы никому ничего не скажем. Рита порывается добавить, что это будет их общий секрет, маленькая тайна. Девушку вновь несет не в ту степь. - Вам ведь несложно, а мне приятно. Алиса усмехается. Девочка, определенно, забавная. Всегда с огоньком отзывается на ее такие колкие замечания, и смеется, пожалуй, слишком часто. Девушка протягивает ей ручку, по всей видимости, приняв молчание за согласие. - Разве я сказала, что согласна расписаться? – Алиса недоуменно хлопает темными ресницами. - Я никуда отсюда не уйду, пока не согласитесь, - заявляет девушка, подперев руками бока. Она слышит их разговор будто со стороны, и он ей напоминает сцену в загсе. Несчастный жених мечтает отвертеться от женитьбы, но стерва-невеста давит на него, угрожает. - Ну если ты клянешься, что все останется в секрете… - Алиса шутливо с опаской оглядывается по сторонам. - Даже не сомневайтесь. Между нами, девочками. Рита окончательно обнаглела. Она нагнулась вперед и свои последние слова почти прошептала. Осознавая, к собственному удивлению, что едва ли не флиртует с женщиной. - Хорошо. Я не могу отказать, мы ведь теперь почти родственники, - Алиса все еще не забыла тот случай. Преподавательница ставит столь необходимую студентке закорючку, а Рита выжидает, затаив дыхание. - Спасибо, - с запинкой произносит девушка. Она все-таки переволновалась, и остатки совести в ней проснулись. Девушка протягивает руку, однако женщина и не думает отдавать ей бумагу. Рита так и застывает с протянутой рукой. Преподавательница пальчиком подзывает девушку подойти к ней поближе, а потом с точностью повторяет недавние действия студентки – наклоняется к девушке и негромким, проникновенным голосом произносит: «Но имей в виду, в первый и последний раз. Мне подобные выходки не нравятся». Риту так и подмывает узнать, что преподавательница подразумевает под «подобными выходками», но вместо этого она еще раз благодарит и возвращается на свое место, где ее уже ждет излучающая жизнерадостность Анька. - Какие милости и нежности у вас, - подруга хитровато улыбается, - любовь настала, да? Рита плюхается на соседний стул. - Любовь? О, нет. Между нами лишь горячая, сладкая ненависть. - И тебе это нравится. - И мне это нравится.