Клуб одиноких сердец

Дмитрий Сергеевич не лез в чужие дела и начинать не собирался. Относился к жизни с юмором. Однако стоит признать, что увиденное его поразило. Не до самой глубины души, конечно, но где-то поблизости. Впервые за почти сорок лет он почувствовал себя вуайеристом. Вынужденным. Одно дело – целенаправленно подглядывать в дверную щель за влюбленной парочкой, другое – стать случайным свидетелем. Он ведь не планировал. Сам не раз повторял, что в жизни возможно все, но только когда это «все» случилось, растерялся. Дождь усиливался, мужчина не спеша шел обратно. Ситуация для него понемногу стала проясняться. Желание обеих уехать перестало казаться странным, теперь оно обрело определенную логичность. Причинно-следственная связь была установлена, что радости совсем не прибавляло. Дмитрий Сергеевич придерживался традиционных взглядов, к иным относился терпимо, не более того – болезнью не считал. Незначительное стандартное отклонение от нормы. С Алисой он общался достаточно давно, около восьми лет. И за это время никаких подобных наклонностей в ней не разглядел. Она любила рисковать, с энтузиазмом поддерживала новаторские идеи, пренебрегала условностями. За что он ее и ценил, поскольку и сам был человеком азартным, склонным к авантюрам. Искренне полагая, что в жизни стоит попробовать все, кроме наркотиков и гомосексуализма. Наверное, стоило уточнить у Алисы насчет второго. После недавней сцены, невольным свидетелем которой он стал, его мнение о женщине ни на йоту не ухудшилось. Даже не изменилось, пожалуй. Около месяца назад он допоздна зависал в Интернете, поначалу искал информацию о последних социологических исследованиях, а закончилось все просмотром «одного из самых скандальных» фильмов минувшего года. Из нескольких связанных друг с другом сюжетных линий ему в память отложились две. В одной – муж с женой одновременно влюбились в циркача. Испуганный доселе неведомыми чувствами муж даже обратился к психологу, с которым у него произошел короткий, зато вполне конкретный диалог. - Получается, что я пида… - Гей. - Но почему я только сейчас узнал об этом? - Многие люди узнают о своем гомосексуализме в достаточно позднем возрасте. Впрочем, и сам психолог оказался не лыком шит. Познакомившись с девушкой легкого поведения, привел ее домой, отвел в ванную и… принялся намыливать ей волосы шампунем. Заплатил и отпустил, что вызвало у Дмитрия Сергеевича легкое недоумение. Современный русский кинематограф его пугал, советский внушал гораздо больше доверия, хоть и был крайне целомудрен. Целину люди поднимали, трудились на благо общества, а секс где-то мимо пробегал. Представлялся неким мифическим существом: все о нем слышали, но не видел никто. Вместо эротики была любовь. Иногда Дмитрий Сергеевич ностальгировал, однако как только ловил себя на подобных мыслях, сразу себя одергивал. Нам никогда не повторить того, что было. Жить надо настоящим. Прошлое позади, и не дай бог страдать по нему всю оставшуюся жизнь. Будущее еще не наступило, и глупо гадать о том, что произойдет. Простые истины, но даже для того чтобы их усвоить, понадобилось время, причем немалое. *** Если человек морально готов к самому плохому исходу, то уже не так больно. Он не боится. И принимает удар как должное. Неизбежное. Рита давно для себя уяснила, что для женщины она – новое болезненное увлечение, и уж никак не любовь на всю оставшуюся жизнь. «Иногда можно» ограничивалось их пребыванием в лесной глуши, а с прибытием обратно непременно бы завершилось, что Алиса не скрывала – сообщила почти сразу. Не прямым текстом, однако смысл был понятен. Рита приняла ее слова стойко, ее сердце не остановилось, ничего внутри как будто не оборвалось. Пусть так. Она ждала именно этого. Мечтатель в ней впал в летаргический сон, а вот реалист бодрствовал и наблюдал за происходящим с горькой усмешкой. Как там у Земфиры? Пусть, ты не случился, я не жалею, я привыкаю? Ожидания не обмануты – ожидания оправданы. Ей нужно набраться терпения и пережить год. Какой-то несчастный год, а потом полная свобода. Страдать по кому-то в Риткины планы точно не входило. Зачем? Зачем трепать себе нервы? Чтобы потом размазывать слезы по лицу? Опять же чего ради? Кого ради? Люди приходят и уходят, а с собой ей еще жить. И желательно с психически здоровой собой, без неприятных отклонений. больнобольнобольно Она может сотню раз написать, что все в полном порядке, но ничего не изменится. Слова, они, в сущности, не имеют власти. Они призваны для того, чтобы скрывать за ними свои истинные чувства. Быть может, для чего-то другого, но используются определенно иначе. Рита крепко стиснула пальцы, зажатые в замок, и безучастно наблюдала за тем, как переливаются в костре языки пламени. Последний вечер, который они проведут здесь, а завтра с утра уже уезжать. И нет ни единого стоящего повода для радости. Чувство юмора сдохло. Пожалуй, она была бы совсем не прочь узнать, что завтра конец света. Дмитрий Сергеевич отчего-то косо поглядывал на нее целый день. Вел себя не как обычно, хоть и пытался. - Ритка, ты сыграешь? Миша протягивал девушке гитару, которую она ни в какую не брала. Максимум, на что она сейчас способна – сидеть, молчать и притворяться, что в порядке. И упаси боже взять в руки гитару. Настроение годилось лишь для исполнения дикого треша, про любовь загробную или колхозного панка, например. Она бы сыграла, однако у «Сектора газа» столько нецензурщины в текстах, что даже как-то неловко. Туманова качает головой и гитару не берет. Она хочет прогуляться в одиночестве, но продолжает оставаться на своем месте. Если уйдет, то будет слишком понятно, что она расстроена. Сухие ветки догорают. Ребята вспоминают, что не сделали ни одной совместной фотографии и собираются исправляться. Вручают Мише фотоаппарат. - Подвиньтесь поближе. Да, вот так, еще кучнее, - парень руководит процессом. Слева от Риты встает Таня, ее соседка по палатке, справа – Алиса. - Улыбаемся и машем. Рита следует совету и улыбается. Таня приобнимает ее, Алиса кладет голову на плечо. Сделав пару кадров, Миша просит всех поменять позы. Туманова ненавидит позировать, ей гораздо проще лечь и притвориться мертвой. Но сейчас она не в состоянии и пошевелиться: Таня вцепилась в нее мертвой хваткой. Отодвинуться нельзя – с другой стороны Гольбах. Ритка чувствует себя подобно Одиссею, застрявшему между Сциллой и Харибдой. И с облегчением выдыхает, когда парень сообщает, что закончил фотографировать. Девушка возвращается в палатку и застает там соседку, зажавшую в ладонях откупоренную бутылку вина. Таня выглядит заплаканной. Крайне несчастной. И все Риткины попытки выяснить, в чем причина слез, игнорируются. Молчание в ответ на все ее вопросы начинает потихоньку раздражать. - Если ты хочешь побыть одна, то я выйду. Но учти: пить в одиночку – это все равно что справлять нужду в компании. - В смысле? – Таня непонимающе хмурит брови. - Не очень. Таня обдумывает сказанное, наконец протягивает бутылку Рите. Добиться от соседки правды Тумановой все же не удается – девушка отмалчивается, время от времени подливая вино в кружку. - Я пью, когда мне плохо. Ну и что? Когда крайняя степень отчаяния, могу себе это позволить. С улицы слышен чей-то заливистый смех. Студенты веселятся. Только у Ритки с Таней траур – один на двоих. Реквием по мечте. *** Домофон издал противный писк – дверь в подъезд была открыта. Приятель Тлен поспешил пропустить девушку вперед, придерживая рукой дверную ручку. Анька не преминула поблагодарить парня. Кокетливо улыбнуться. - Благодарю, месье, - девушка чуть склонила голову. Когда они подошли к квартире, Тлен с удивлением обнаружила, что ее подруга уже вернулась из своего похода. Самой Ритки она не увидела, однако несложно было догадаться о ее присутствии: музыкальный центр был включен, причем на максимальную громкость. Из колонок доносился какой-то шансончик, в котором Тлен разбиралась плохо. Нечто в духе Круга или «Любэ», своеобразная русская романтика, которую нужно слушать где-нибудь в лесной чаще с бутылкой водки в обнимку. Анька так и застыла на пороге, прокручивая в голове все возможные варианты случившегося. Видимо, дело очень плохо, раз ее подруга слушает такое. Парень продолжал топтаться позади, Тлен сомневалась, стоило ли его вообще приглашать в гости. Момент совсем неподходящий. Пришлось поспешно придумывать оправдание и буквально выталкивать человека за дверь. Потом извинится перед ним. А сначала разберется с Ритой, которую еще неплохо было бы найти, что труда не составило. Туманова находилась на балконе, сидела на их обшарпанном дореволюционном табурете, закинув ноги на подоконник, и курила, покачиваясь в такт музыке. Одно неосторожное движение ногой, и пепельница летит вниз. С улицы доносится звон разбитого стекла, что Туманову мало волнует. - Кажется, я чуть не прибила твоего приятеля, но он жив. Тлен с опаской подходит чуть ближе. Плевать ей на приятеля. На Ритку вот не плевать, рыжеволосая подруга ее сейчас пугает своим поведением. Анька идет, не смотря под ноги, едва не сшибает стоящий на полу термос с остатками чая. Берет его в руки, принюхивается. Туманова хохочет. - Чай, всего лишь чай. - Мало ли. Можно не спрашивать, как ты съездила, да? Насколько я вижу, все скорее хреново, нежели хорошо. - Ясновидящая ты моя, - Рита поднимается со стула, - пойдем в зал, я тебе расскажу обо всем. Тебе же не терпится узнать. Тлен и правда мучается от любопытства. А спросить побаивается. Грустную Туманову лучше не трогать, себе дороже. Девушки усаживаются на ковер, некоторое время молчат. Ритка начинает рассказывать, довольно подробно и эмоционально, отчего у Аньки складывается впечатление, что она видела все своими глазами. - Рит, я не знаю, что сказать, - девушка потерянно опускает голову. - Да не надо ничего говорить. Тлен хочется помочь, утешить, раньше необходимые слова всегда находились, а сейчас словно застряли в горле. За подругу обидно. Она заслуживает иного. И от несправедливости жизни появляется сиюминутное желание разрыдаться. Рита вновь уходит на балкон, закрыв за собой дверь. Грусть и сигареты. Что может лучше, лучше чем это?