Клуб одиноких сердец

Всегда считала себя человеком достаточно разумным, не склонным к импульсивным поступкам, но как выяснилось, я порядочно обманывалась. Льстила себе, когда полагала, что обладаю логикой и здравым смыслом. Мне неприятно это признавать, но придется – я дура, идущая на поводу у сиюминутных желаний, и меня занесло. Нет, я, конечно, сумела сказать себе «стоп», но слегка запоздало, когда ситуация вышла за рамки приличий. Забавно, я чувствую себя соблазненной, хотя Рита даже и не пыталась, вела себя донельзя обыденно, хладнокровно даже. Ее спокойствие показалось мне ненормальным. Противоестественным. Она как будто приняла огромную дозу феназепама внутривенно. Влюбленные люди выглядят иначе, впрочем, не стоит всех подгонять под какой-то определенный стандарт. Не существует в мире абсолютно среднего человека, который побывал в браке полтора раза или имеет четверть ребенка. А Рита вообще нечто. Есть у нее изюминки, одной лишь ей свойственные фишечки, она мне нравится. Я имею в виду не обычную человеческую симпатию, а… я сама не могу разобраться. «Вы сами не знаете, чего хотите», - сказала она мне и была права. Иногда я задаюсь вопросом, кто из нас с ней на самом деле старше, и неизменно убеждаюсь, что вовсе не я. В последнее время все чаще разочаровываюсь в себе. Кризис среднего возраста, должно быть, наступил чуть раньше, чем требовалось. Метания в поисках новых чувств, пепел в душе и прочая сопливая чушь, которая своей ходульностью режет слух. Как мы все-таки любим снимать с себя ответственность, искать оправдания, заниматься самообманом. Конечно, ведь гораздо проще думать, что нас недооценили, нежели признаться в собственной некомпетентности. Проще ныть и продолжать оставаться неудачником. По-моему, нечто подобное писал Карлин, только в более циничной форме. И вновь я убеждаюсь, что абсолютно, катастрофически неромантична. Аж зубы сводит от собственной язвительности, которая (вот незадача!) куда-то пропадает при общении с Ритой. Возможно, от того, что я чувствую себя виноватой перед ней, или еще от чего, я становлюсь чуточку мягче, когда она рядом. Что мы с ней натворили? Кто виноват и что делать? Извечные русские вопросы меня раздирают изнутри, самое время записать в блокнот свои мысли, чтобы избавиться от них. Лет в четырнадцать я вела дневник. Кто бы мог подумать, что спустя двадцать лет снова захочу писать о наболевшем. Отчего-то снова хочется читать стихи, заучивать их. Непременно Цветаеву, которую я безмерно люблю. Ахматову же едва переношу, как ни странно. Редко обращаюсь к поэзии, только когда надоедает чтение технической литературы, а если обращаюсь, то читаю запойно. В последний раз я стихи читала Андрею. Давно это было. Он о своей болезни еще не знал, а когда врачи ему сообщили, опухоль уже перешла в неоперабельную стадию. Андрей угасал на глазах. Жил на таблетках и растворах, боли испытывал адские, а я ничем не могла помочь. Он умирал. Я с трудом заставила себя пойти на похороны. Боялась, что не смогу держать себя в руках, буду не плакать у всех на виду, а выть. После его смерти несколько месяцев я мучилась от галлюцинаций. Это нормально, ведь когда близкий человек умирает, в нашей жизни появляется дыра, а галлюцинации ее ненадолго заполняют и исчезают, когда скорбь утихает. Впрочем, поначалу я была напугана, думала, что схожу с ума, и только позже, изучив достаточно статей и книг по данной теме, кое-что стала понимать. Сложнее не тому, кто уходит первым. Банально, зато правдиво. Спустя столько лет, мне уже почти не больно о нем вспоминать. Рана в душе зарубцевалась, и если не заниматься мазохизмом, не ворошить прошлое, то существовать можно. Я избегаю общения с людьми, знавшими Андрея, я, можно сказать, после его смерти начала жизнь заново. Попыталась начать. Память о нем жива, разве что покрылась толстым слоем пыли – я не думаю о нем слишком часто. Это же не равносильно предательству? На днях моя дорогая Туманова опять заставила меня поволноваться, вскользь упомянув о смерти близких людей. Она вообще имеет какое-то убийственное чутье на темы, задевающие меня за живое. Искренняя до невозможности. И почему-то хочу надеяться, что такая она только со мной. Это было бы, по крайне мере честно, ведь я настоящая с ней. Я влюбилась. Влюбилась ли я? Почему именно сейчас? Почему именно в нее? У нормальных людей таких проблем не возникает, но я себя нормальной и не считаю. Не знаю, как мне быть с ней, все-таки Рита моя студентка. Не студент даже, а студентка, что нашу и без того не самую простую ситуацию усугубляет. Я порчу наши отношения, откровенно их разрушаю своими поступками, непомерно жесткими словами цепляю ее, я, черт побери, предприняла последнюю попытку отвернуть Риту от себя окончательно, сделав вид, что использовала ее, поиграла и сразу же бросила. Она живой человек, а не полигон для испытаний. Я поступила жестоко. И ко мне все сторицей вернулось. На что я надеялась в тот вечер? На то, что Рита сильная и точно справится, зато я не справилась – всерьез увлеклась ею. Помню, как забирала ее из отделения полиции, а потом она всю ночь играла мне на гитаре. Я испытывала едва различимое напряжение от того, что она находилась со мной наедине, и моя симпатия к этой девочке уже не казалась мне такой уж безобидной. Впрочем, весь интим в ту ночь заключался в том, что ее куртка висела поверх моего пальто в прихожей. Вот и все. Я кстати только-что солгала – мы танцевали. Рита возилась с моим древним радиоприемником, ей удалось настроить его на ретро-радиостанцию. Начиналась медленная композиция Сары Коннор. - Всю жизнь терпеть не могла медленные танцы, - призналась тогда она, - слишком неповоротливая. Я не поверила. Ведь нет ничего проще – просто перетаптываться с ноги на ногу, а если уж силы совсем покинули, то можно опереться на партнера. - Вот только не говорите, что будете меня переубеждать, - девушка моментально отреагировала на мой взгляд, выражающий сомнение в ее словах. Чем я тогда думала, не знаю. Однако мы станцевали. Хотя она и отпиралась, ссылаясь на свое неумение, в конце концов, сдалась и ехидно поинтересовалась, кто из нас будет кавалером. Я положила ладонь на ее талию, она лишь хмыкнула, подавила улыбку и приобняла меня за плечи, очень деликатно, как-то даже трогательно. Рита несколько раз наступала мне на ноги, после чего сразу поднимала на меня печальные глаза и молчаливо просила прощения. Со стороны мы, наверное, смотрелись забавно – девушка и женщина, танцующие в зале, освещаемом настольной лампой. Танцующие, между прочим, на пионерском расстоянии, от которого к середине композиции не осталось и следа. Она едва ли не касалась моей щеки своей. Я повернулась к ней, чтобы сообщить ей о том, что признаю свою ошибку – Рита оказалась действительно немного неповоротливой, она тоже повернулась в мою сторону, чего я, признаться, никак не ожидала. Мои губы дотронулись до ее горячей щеки. Она чуть дернулась, пальцы на долю секунды сжали мое плечо с удвоенной силой. Когда песня закончилась, я сказала ей правду. - Рита, ты танцуешь как неуклюжий маленький медвежонок. - А я вас предупреждала. Зря вы не поверили. Зря? Я так не думала. Пока мы танцевали, чтобы хоть немного отвлечься от находящейся рядом девушки, я вслушивалась в слова композиции, которая, к слову, была безумно нежной и красивой. Just one last dance Before we say goodbye Только один последний танец, прежде чем попрощаться… Забавно, но для нас с ней этот был первым. И заодно последним? Тогда я не придала значения тексту, и только сейчас поняла всю его ироничность по отношению к нам. Мы в тот вечер очень много говорили, потому что впервые выпала возможность пообщаться на отвлеченные темы за пределами вуза. Когда речь зашла о любви, Ритины интонации наполнились скепсисом. Она сказала, что любовь, с точки зрения физиологии всего лишь гормональный процесс, который вполне можно контролировать. И незачем бросаться в омут с головой. Помнится, я после этих слов назвала Риту слишком рассудительной, она посмотрела на меня, в ее глазах появилось какое-то странное выражение. - Вы тоже, - резонно заметила она. Мне было нечего возразить. Излишнее благоразумие – мой бич, и от него не избавиться, но пару раз мне все-таки удалось. Я помню ту ночь вплоть до мельчайших подробностей. Полагаю, и Рита помнит ничуть не хуже. Разоткровенничались друг с другом, увидели, как духовно похожи. Близки. Что нам теперь с тобой делать, ненаглядная моя Туманова? Подскажи мне, сделай одолжение. Сама я уже отчаялась найти верное решение.