Клуб одиноких сердец

У нее почти не получалось. Она понимала, что откровенно не вытягивает, фальшивит. Ее подбадривали, но Тлен это лишь раздражало еще больше. Руки опускались. Она уже закусывала губу, чтобы не разреветься. Почему так обидно? Ну подумаешь, дурацкий, бесполезный конкурс. Он ей не нужен. Но обидно, как же все-таки обидно. Девушка села на край сцены, спрятав лицо в коленях. Ничтожество, самое настоящее и больше ничто. И переубеждать себя в обратном сил уже не было. Анька принялась скручивать c пальцев многочисленные кольца. Мишура чертова, опять же никому не нужная. Петь она совсем не умеет. Ни черта. Тлен принялась растирать глаза ладонями, пытаясь хоть как-то приостановить слезы. Она плакала от злости. Беспомощная девочка, которой давно пора повзрослеть, но страшно – придется вести себя нормально, стать скучной. Девушка усмехнулась. На такое она ни за что не согласится. Спрыгнув со сцены, Тлен быстрыми шагами вышла из актового зала. - Ты куда? Вопрос был проигнорирован. - Она вернется или нет? Гоша, может, сходишь за ней? Вы все-таки друзья. Пальцев, сидящий где-то за кулисами, нехотя поднялся на ноги. Разумеется, он сходит. Непременно бросится на поиски, чтобы попасть под горячую руку неуравновешенной девицы. Гоша видел, как Анька спускается по лестнице вниз, накидывает на плечи куртку и едва ли не выбегает из корпуса, направляясь в темноту дворов. Он c трудом успевал за ней, а догнал только тогда, когда она остановилась около одного из подъездов и села на скамейку. Пальцев присел рядом, пытливо вглядываясь в лицо девушки. - Сигаретку? – предложил он, Анька c сомнением покачала головой. - Нет, это только Ритка у нас «я летаю, я курю». - Мое дело предложить. Пальцев курил, Анька молчала. Плакать ей уже расхотелось. Да и делать это она предпочитала в одиночестве. Свои слабости на людях она старалась не демонстрировать. Сорваться она могла, но не заплакать. Это уже совсем другое. Стыдно, она ведь железобетонная. По крайне мере, хочет такой казаться самой себе. Сильной, незакомплексованной, нахальной. Неприятные мысли лезут в голову. На лице выражение полнейшего уныния. - Пальцев, я конченая? Нет, не так. Я конченая, Пальцев, – последнее предложение Тлен звучит уже как-то весело и даже задорно. – Только в математике минус на минус дает плюс, а в жизни это всего лишь двойной пиздец. - Ты специфичная. Анька продолжает говорить, озвучивая все, что приходит на ум. Гоша ее слушает невнимательно, а девушке и неважно – лишь бы кто-то находился рядом. Ей не нужно сочувствие, не нужны расспросы, просто живой человек рядом. Все крайне просто. Пальцев кидает окурок на землю, притаптывая носком ботинка. Затем встает. - Надеюсь, ты успокоилась, и готова вернуться. Выговорилась? Знаешь, иногда нужно выбрасывать весь накопившийся мусор из головы. А раньше ты его, судя по всему, копила там. Утрамбовывала… - Причем утрамбовывала так, как парень не утрамбовывает мертвую шлюху в багажник, - девушка ухмыляется. Ей до сих пор совершенно не весело, но c улыбой произносить циничные вещи она уже способна. Значит, почти вернулась в свое обычное состояние. Снова злобная задорная Тлен, c которой лучше не связываться - себе дороже. Гоша всматривался в лицо девушки, он ожидал от нее чего угодно, даже слез, но только не этого застывшего холодного выражения. От нее веяло каким-то арктическим спокойствием. Светлые волосы, прозрачные голубые глаза, она сейчас была похожа на холодную неприступную скандинавку. Анька косо взглянула на Гошу, удивленно приподняв брови. - Что? - в голосе легкое раздражение, недавнее спокойствие таяло на глазах. - Уже ничего, - парень покачал головой. Анькина сдержанность была явно искусственной, не такой, как у Тумановой. - Пошли тогда. Здесь холодно, как в берлоге енота. Энтузиазма продолжать репетицию у Тлен не осталось никакого. Она просто безрадостно пахала, c каждым новым прогоном убеждаясь, что совершает ошибку. Песня не ее. Не то. В девятом часу она совершенно опустошенная вернулась домой. Она, в общем-то, понимала, что ее проблемы абсолютно надуманные, но легче почему-то не становилось – эмоционально выгорела. Хотелось упасть овощем на диван, смотреть в потолок и дремать. И чтобы не трогал никто. В квартире никого не оказалось. Никто ее не ждал. К чему она уже привыкла и не особо огорчалась. Она не чувствовала себя одинокой, разве что самую малость. По крайне мере, она убеждала себя в этом. Прошаркав в домашних тапочках до кухни, Тлен открыла холодильник. Заполнять внутреннюю пустоту едой уже вошло в привычку. До полуночи она сидела в темном зале, освещаемом только светом ночной лампы, и обнимала себя за колени. Смотрела старые видео, которые они c Риткой записывали еще на первом курсе для своего проекта. Такие они были маленькие. Смешные. Пухлощекая Рита мило хмурилась и редко улыбалась. C тех пор девушка заметно похудела, от щек не осталось и следа, зато улыбаться стала чаще. - Идиотина, - Анька показывает подруге язык. - Ты идиотина, - Туманова поджимает губы. - Нет, ты. - Ты. Тлен двухлетней давности закатывает глаза. Видео обрывается. Тлен настоящая смеется. Настолько банально, но почему так смешно? Камера дрожит, изображение дергается. Девушка входит на кухню, на которой Туманова варит компот. - Моя ведьма варит очередное зелье, - шепчет Аня, подходя ближе, - ты делаешь это для меня, не правда ли? Рита оборачивается. Как всегда серьезная. - Разумеется. Варю самое отвратное пойло для моей телочки. Анька улыбается. Без подруги ей скучно, а та вернется лишь через два дня, уехала на свадьбу подруги. Оказывается, одной оставаться не очень-то здорово. Заняться нечем. Можно бесконечно долго просматривать старые фотографии, видеозаписи, но настроение от них не улучшается, скорее, становится каким-то грустным. Ностальгическим. Прошлое лучше, чем настоящее. Прошлое более привлекательно, и, кажется, что ты был когда-то счастлив, а сейчас не то что не живешь, просто существуешь. Девушка жмурится, усилием воли прекращая поток тоскливых мыслей. Она недовольно рассматривает рабочий стол, заваленный десятками ненужных ярлыков и картинок. Удаляет все, даже не задумываясь. Потом, спохватившись, что махнула лишнего, лезет в корзину, чтобы восстановить нужное. Фотографии Моти – это явно не то, что стоит удалять. Курсор замирает около безымянного текстового документа. Он точно не пустой. Наверняка ничего интересного, однако все равно любопытно, а вдруг… Наткнулась где-то в сети на фразу о том, что жизнь – это больше, чем нескончаемое счастье. И любовь, видимо (точно!), тоже. Раньше меня от чтения книги твоего любимого автора уже в дрожь бросало. Сердцебиение учащалось. Стоило мне лишь подумать о том, что ты возможно, читала то же самое, и я чувствовала твою близость. И моя любовь не казалось какой-то больной, бессмысленной. Свет в душе зажегся. И светил. Так ярко, так жарко, что я не знала, куда мне податься, чтобы не сойти с ума от детской радости, переполняющей донельзя. Ну любовь же! Любовь… Думала я раньше. Впрочем, я и сейчас так думаю. А сегодня меня захлестнуло такое отчаяние. Словно хуже уже не будет. Я устала от вечных проблем. Твое недоверие раздражает. И знаешь, я не собираюсь ничего никому доказывать, потому что… не хочу. Вот и все. Друзей c каждым годом становится все меньше. Боюсь, что однажды наступит тот момент, когда их совсем не останется. Но ведь жизнь – это больше, чем нескончаемое счастье. Я долго над этим думала и кое-что поняла. Теперь мне легче. Спасибо тебе, блокнот, ты - единственный, кто способен выслушать до конца. Так значит, да. Единственный, кто способен выслушать до конца? Тлен была немного обижена. А она тогда на что? Полстраницы текста привели ее в смятение. Слишком мало. Где продолжение? Видимо, у Тумановой в голове. А до нее не добраться еще дня два. Гоша недавно жаловался на то, что большинство вечеров он проводит дома в одиночестве. И даже не потому, что не c кем провести время – знакомые есть, но они всего лишь знакомые, приятели, не друзья. Пальцев много говорил, ходил вокруг да около, хотя стоило произнести единственную фразу «мне одиноко». Было бы достаточно. Странно осознавать, что вас таких – одиноких, очень много. Можно даже встречи организовывать. Открыть клуб анонимных одиночек. - Здравствуйте, меня зовут Валерий. Впервые я ощутил свое одиночество в шесть лет. Когда папа забыл забрать меня из детского сада. - Добрый вечер. Я Марина. Неделю не выходила из квартиры. - А я Игорь. И у меня очень много друзей. Тогда все возмутились бы и зашикали на него. - Они все воображаемые, - вздохнул бы мужчина, и люди сочувствующе закивали головами. - Бедняга. Тлен невесело усмехнулась своим фантазиям. Иметь воображаемых друзей – это уже вилы. Финиш. Хотя c их помощью можно отмазываться от неприятных знакомств. Сидишь ты, значит, в кафе, и какой-нибудь тип желает присесть рядом. - Здесь вообще-то занято моим воображаемым другом Алешей, - говоришь ты, и тип уходит прочь, попутно крутя пальцем у виска. Ноутбук разрядился. Девушка в задумчивости сидела перед погасшим экраном. Грустно ей теперь не было. Расстроилась и хватит. Ныть круглосуточно вообще не самый лучший вариант. У нее на это даже времени нет: нужно искать новую песню. В окно можно было разглядеть стоящую неподалеку телевизионную вышку, горящую алыми огнями. Анька накинула на плечи плед и вышла на балкон. Отодвинув шпингалет, она выглянула на улицу. Мелкие капли дождя падали на лицо, от удовольствия Тлен зажмурилась. - Я люблю тебя, жизнь. Люблю, хоть порой и дерьмо ты порядочное. Она еще долго любовалась на сияющую огнями вышку, до тех пор, пока ее не стало клонить в сон. О своих проблемах она подумает завтра. Попытается, по крайне мере, все-таки Скарлетт Охара из нее никудышная. *** В среду утром пришлось побегать. Спотыкаясь, хватая за рукав не такую расторопную подругу, девушка заскочила в отъезжающую маршрутку. Высыпав в ладонь водителя пригоршню мелочи, девушка направилась к свободным сиденьям. День еще не начался, а она уже устала. - Рита, ты псих, - рядом уселась не менее запыхавшаяся Анька. Туманова исподлобья взглянула на нее, поджав губы, указывая взглядом на крупный сверток в своих руках и ясно давая понять, что еще одно слово и Тлен потащит его сама. - Ладно, молчу. Только не помни мое платье. - Постараюсь, - Рита осторожно положила сверток на свои колени, - а ты попытайся расслабиться и получать удовольствие. - Я не могу. - Выпей стопку чая и не парься. - Чая со вкусом коньяка? – поспешила уточнить Тлен, на что подруга утвердительно кивнула, - коньяк для меня как задница свиньи. - Чего? - Он меня манит, но он отвратителен. - Ты сама иногда как задница свиньи, - улыбнулась Рита, c удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица Аньки, - манишь, но такая мерзкая. - Обласкала меня. Тлен скорчила гримасу, которую Рита сразу же спародировала. Дружеская поддержка, она такая. На самом деле, Ритка волновалась едва ли не больше подруги. Она знала, что все будет хорошо, тем не менее какой-то червячок сомнения заполз в душу. Пришлось уйти пораньше c четвертой пары, чтобы успеть забежать вместе c Гошей в цветочный киоск. Пальцев, похоже, тоже переживал. Не мог усидеть на месте и за пять минут до начала концерта ушел курить. Рита сжимала в пальцах букет белых роз. Красивые они, хоть и c шипами. На плечо мягко легла чужая ладонь. - Привет, - Алиса присела на соседнее кресло. Рита сдержанно улыбнулась, внимательно взглянула на женщину. - Я думала, ты не придешь. - А я пришла, вот ведь незадача, а? - Алиса осторожно сжала Риткину ладонь. - Это что, предварительные ласки? - Рита! - Ну чего? – девушка закусила губу, сдерживая смешок. - Я скучала по тебе. - Я тоже.