Мы больше, чем подруги

Осень – время дождей. С самого первого дня сентября могут начать лить непрерывные ливни. Я люблю это время. Когда можно прогуляться под дождём, льющим на голову и плечи, ласкающим слух однотонным звуком ударов капель об асфальт. Я ненавижу зонты. Дождь создан для того, чтобы им наслаждаться, а не прятаться от него. Небо заволокли непроглядные тучи, негодующие на землю протестом воды, мокрые пальцы покраснели от холода, изо рта вырываются клубы дыма, и даже в шуме капель можно различить тишину, прерываемую раскатами грома и проезжающими мимо машинами. В такие моменты я чувствую себя как нельзя лучше: мои мысли, бешено носившиеся в голове ранее, утихают, и наступает время покоя. У многих в эту пору случаются депрессии, и плохое настроение покровительствует над ними до самого первого снега, но я не понимаю этих чудаков. Дождь очищает разум, осенняя прохлада позволяет дышать глубже и свободнее, нежели в летний зной, листья меняют краски и радуют глаз пестротой на сером фоне каменных джунглей. Вместо ожидаемой мрачности, моего лица касается бледная улыбка. Мокрые короткие чёрные волосы прилипли к коже, как и рубашка, полностью мокрая. Но мне не холодно. Моей душе тепло. Я люблю это время. Вдруг капли перестают бить по лицу, но не по крышам домов и машинам. Я перевожу взгляд и замечаю зонт над собой. - Опять ты возвращаешься без зонта. Сколько раз повторять – простудишься же, как и в прошлый раз! А вот и моя девушка. Да-да, вы не ослышались, девушка девушки. Мы пара. Однако этот громкий статус дался нам не без боя. Влечение к друг другу мы почувствовали ещё в школе, но осознавали это как дружбу. Пацанка Лена, вечно бунтующая против стереотипов скромной и глупой девочки, доказывающая свои принципы стилем одежды, причёской, манерами, увлечениями и чем только можно и милашка Юля, любившая платьица и всё женское, слушавшаяся родителей, хорошо учившаяся и жившая в своём чистом и правильном мире – согласитесь, смесь странная, но тем не менее. Мы хорошо дружили, не смотря на враждебное мнение вроде: «Почему эта хорошая девочка дружит с какой-то оборванкой?» Нам было интересно вместе. Мы не обращали внимания на большое расхождение в характерах и увлечениях, ведь общих тем для разговора у нас было много, как-никак девочками мы были далеко не глупыми. Мы выручали друг друга в учёбе (она меня – в истории, я её – в биологии), с приходом переходного возраста служили друг другу жилеткой, в которую можно поплакать, и личными психологами. Так мы и росли вместе, плечом к плечу прошли много трудностей. Боже, как же я бесилась, когда у неё появился парень! Я сильно ревновала её, ведь она обо мне практически забыла, веселясь со своим хахалем, который вскоре разбил бедной девочке сердце. Я уже хотела избить его до смерти, но меня остановили её успокаивающие и обнадёживающие слова, а говорить она умела ещё лучше, чем очаровывать. Посудите сами: волнистые русые волосы, румяные щёки, обворожительная правильная улыбка, добрые янтарные глаза, не то, что мои дерзкие рублёвые монеты. Она была прекрасна. Я завидовала её внешности, она моему характеру. Так мы в ногу дошли и до конца школы. Пошли мы, конечно, в один университет, но на разные факультеты – я на медицинский, она на юридический. Тут-то и началось самое интересное. В связи с полным половым созреванием, мы стали испытывать не только дружбу, уважение и привязанность, но и половое влечение. Я засматривалась на неё в раздевалке, когда она спит, просто на уроках – я пожирала её глазами. И она начала смотреть на меня иначе. В этом взгляде неумело подавлялась страсть. И вот одним вечером мы разговорились по душам, и я невзначай выдала ей свою маленькую и пугающую тайну. Я зажала рот руками, в страхе ожидая ответа, она же отвела взгляд, и, покраснев, ответила заветные слова о взаимности. Моей радости не было предела. Наверняка, большинству из вас понятна сладость взаимности. Я подалась вперёд и подарила Юле свой первый поцелуй. Не помню, сколько времени мы просидели так, но, оторвавшись от желанных губ, я поняла, что с этого момента я совершенно другой человек. На людях мы долго скрывали наши настоящие отношения, но столь большое чувство вечно скрывать не под силу никому – третий лишний в туалете всё изменил. От нас отвернулись все. Мы стали мишенями для лживых слухов, насмешек, но это не сломило наших чувств. Юля очень волновалась по этому поводу, но у неё был человек, способный защитить её от чего угодно, даже ценой жизни. Кстати, такой случай представился – в подворотне мы наткнулись на знакомых с различных курсов. Легко догадаться, что намерения у последних не были дружелюбными. Никогда столько не махала кулаками. Если бы не Юля, позвавшая милицию, я бы не смогла её защитить. Шрамы на кулаках остались до сих пор. После этого происшествия и исключения из университета пойманных правоохранительными органами лиц, от нас отстали, но не избавили от косых взглядов и не прекратившихся слухов. Однако это не было такой уж большой проблемой, главное – мы любили друг друга, а мнение остальных пускай останется при остальных. - Как и в позапрошлый, - отвечала я, - но я не стану брать эту гадость в руки. Дождь – моя стихия. - Ты неисправима, - обречённо выдохнула она. Её шею окутывал пышный шарф, а капли стекались по аккуратной кожаной куртке. – Ладно, пойдём домой. Пока я вспоминала историю наших отношений, мы шли в молчании. Молчание между нами – не редкость. Любимым не так уж и нужны слова, верно? Мы и без них чувствовали себя нужными друг другу, даже больше, чем при разговоре. - А помнишь тот вечер, Юль? – я улыбнулась. - Да, - она разделила со мной это воспоминание и улыбку. – После него было и много других. - Кто бы мог подумать, что подружки-школьницы… - … станут любовницами. Лесбийская любовь не так уж и аморальна, как говорят многие. - Говорят, говорят – да мало ли, что они говорят! Я, например, не вижу преград между любовью и дружбой. Эти чувства оба прекрасны и мало чем различаются. Как говорил Колтон… - Не надо, Лен, - остановили меня. – Давай помолчим. Я не обиделась на то, что меня перебили. Ведь наши желания и тут совпали. Перебираю ключи, щелчок, звук встряхивания зонта. Через несколько минут мы уже в тёплых пижамах пьём чай, листая конспекты лекций. Вдруг Юля встала и села ко мне лицом на мои колени. - Как говорил Колтон: «Любовь — это спаниель, которого больше радует наказание от хозяйской руки, чем ласки руки посторонней», не так ли? Это была не та цитата, которую я хотела привести, но она давала явный намёк. Через секунду мы пожираем друг друга в жгучем поцелуе. Вообще, поцелуй – это ни с чем несравнимая вещь. Нет такого нежного напитка, нет таких понятных слов, нет другого средства, способного заменить незабываемый вкус поцелуя, после которого горят губы, которого всегда мало, если это поцелуй любимого человека. Первый, второй третий, скользкие, рваные, желанные, горячие, короткие – ими можно наслаждаться вечность. Чувствуя, что самые зверские тайные желания вот-вот вырвутся наружу, я решила подхватить Юлю за бёдра и унести её на кровать, дабы там продолжить начатое. И тут передо мной предстал один из красивейших образов в сексе в целом: растрёпанные по постели волосы, оголённое плечо, ключицы и шея, румянец и глаза. О, какие глаза! Смущение, робость и дикая похоть – взгляд может уместить множество противоречивых чувств. Эти глаза свели меня с ума. - Бросай курить, - говорит она мне, застёгивая пижаму. - Завтра брошу, - отвечаю я, затягиваясь. Нехорошо врать любимой, но приходится. - Ты лжёшь. Тебе не стыдно лгать подруге? – она встаёт с кровати и выходит ко мне на балкон. - Мы больше, чем подруги, - многозначно говорю я. Её тёплые тонкие пальцы переплетаются с похолодевшими моими. Снова хлещет дождь, но нам не холодно. Нашим душам тепло.