Всё ещё Марлен

Спиной к стене, кожей — к холодному полу, я наблюдала, как пыль кружится в луче света, пробивающегося сквозь бронированное стекло под потолком. Камера, будто выточенная из слоновой кости, обманывала глаза чистотой. Но я-то знала: здесь пахнет отчаянием. Им пропитаны даже трещины на безупречных стенах. Спустя много лет, столько, что считать уже бессмысленно, я вновь оказалась в тюрьме Ваканды, но в этот раз в роли настоящей заключённой. Как Баки когда-то. Стены, запах, свет, душащая духота — всё напоминало о тех днях, что мы провели здесь, после того как Стив отправил Барнса на что-то вроде реабилитации. Смеживая веки, чувствуя сквозь тёмно-серую робу прохладу глиняной стены, я вспоминала то время. Тогда казалось, словно свобода окончена, но в самом деле она заканчивалась теперь, с моим личным заключением. И, если честно, прошло достаточно времени, чтобы мне удалось с этим смириться. Миссия завершилась. Чикаго спасти не удалось. Себя — тем более. А Баки… о нём и вспоминать не хотелось. Не потому, что я желала его забыть или стереть из памяти, нет, он всё ещё оставался моим мужем и единственным на всём свете человеком, которым я по-настоящему дорожила. А повидала я многих, это уж точно. Думать о нём, стоящем у вертолёта и провожающего меня, прекрасно понимающего, что иначе теперь никак, было нельзя. Иначе снова заноет та рана, что глубже рёбер, — та, что оставила его рука, когда в последний раз обняла перед тем, как мы разделились в глупой аварии в горах, потеряв возможность коснуться друг друга снова. Шаги. Тяжёлые, размеренные, приближающиеся к моей камере и означающие только одно неизбежное, чарующе напоминающее старый хобби. Не его. Никогда — его. Дверь скрипнула, впуская запах металла и чего-то горького — может, крови с арены. Темнокожий страж вошёл, не глядя в мою сторону. Браслеты на его руках мерцали фиолетовым, как зрачки пантеры ночью. — Пора, Барнс. Твой звёздный час, — бросил он, и голос его гудел, будто из-под земли. Лениво отвернув лицо от солнечных лучей, еле греющий через толстое окно, я не без удовольствия улыбнулась. Если в тюрьме Ваканды и было развлечение, скрытое от глаз общественности и, возможно, даже от Шури, то меня оно занимало куда больше русских романов, что доставили сюда огромной стопкой, чтобы я не скучала в своём заслуженном заключении.

* * *

— Что вы собираетесь делать? — спросила я, подходя к панели. Баки сидел не двигаясь, а на лице его не было никаких эмоций. Даже вечных серьёзности и страдания! Ему, впрочем, как и мне, не нравилось то, что предстоит. Но при этом он оставался спокойным. Как будто смирился или даже…привык? — Нам нужно как можно лучше понять, с чем мы имеем дело. Главная проблема Джеймса — программа, внесённая террористической организацией в его голову. Нам предстоит узнать, что эта программа из себя представляет и как работает. Только после этого мы сможем начать лечение, — спокойным тоном сообщила Шейла. — И чтобы это сделать вам непременно нужно активировать программу, — догадалась я. Мой голос зазвучал ниже обычного. — Совершенно верно, — подтвердила врач. — Марлен, я понимаю, что это не самый лёгкий и приятный способ, но это единственное, что мы можем сделать. Я не могу вылечить то, о чём ничего не знаю. Как бы ты решила квадратное уравнение, не зная, что такое цифры? — Я бы не решала его, а порвала, — парировала я. — Иными словами, ты бы сдалась. А мы здесь не для того, чтобы сдаваться. Барнс перевёл свой взгляд на меня. Он не мог упустить из виду мой недовольный, полный злости вид, но всё равно посмотрел на меня так спокойно, что у меня свело желудок. Неужели он не был против этой отвратительной низкой махинации?! Следом за этим возник и другой вопрос: почему это меня так сильно волнует? Почему я так бурно реагирую на то, что они собираются делать? Потому что создавалось впечатление, словно я в его шкуре. Если его привязали к стулу, значит он может сопротивляться. Если он может сопротивляться, значит эта процедура болезненная, неприятная, и уже тем более нежеланная. Если она предоставляет дискомфорт, то она может быть похожа на кровопускание. Если это так, то это самая настоящая пытка. И кем бы ни был сидящий на стуле человек — я бы не пожелала ему пройти подобное. — Начинаем! — скомандовал мужчина в белом халате, беря в руки планшет. Все притихли. В комнате за стеклом остались только трое: Баки, врач с блокнотом и охранник у двери. Кто-то попросил меня отойти от панели подальше, но я отмахнулась. Возле меня встала Шейла, сосредотачивая взгляд на Барнсе. Мужчина в белом халате, по ту сторону стекла, взял какие-то записи, сильно щурясь. Он словно пытался что-то прочитать и понять, но у него не выходило. Он прочистил горло, и этот глухой звук донёсся до нас. — Желание — произнёс врач, окончательно вгоняя меня в ступор. Его голос звучал не слишком уверенно, а это слово, явно сказанное не по-английски звучало просто ужасно. Думаю, я знала это лучше кого-либо, ведь говорил этот человек по-русски, пусть это не сразу до меня дошло. И услышав свой родной язык, звучание которого уже стало забываться, я ощутила странное чувство замешательства. Почему именно русский? Здесь, где наверняка никто не понимает значения слов? Барнс оживился. Его глаза будто бы увеличились, и он странно покосился на врача. Теперь я точно знала, что ему тоже не нравится то, что происходит. Правильно это или нет, но я уже начала продумывать план, как сорвать это мероприятие. — Ржавый, — продолжал мужчина в халате. — Семнадцать. Кулаки Барнса сжались. Вслед за ними сжалась и его челюсть. Он прикрыл глаза, будто бы пытаясь сосредоточиться или успокоиться. Это был код! Тот самый код, который активирует в нём Зимнего солдата. И, судя по всему, работал он отменно. — Добросердечный. Раздался рык. То ли разъярённый, то ли болезненный. — Этого достаточно. Думаю, вы уже поняли, как это работает, — сказала я Шейле. — Вовсе нет, мы только начали. — А мне кажется, что самое время закончить, — парировала я. Голос Барнса сорвался на кроткий, но душераздирающий крик. Мне никогда не приходилось слышать, как он кричит. Я даже не ожидала, что этот суперсолдат может испытывать боль и проявлять близкие людям чувства. Не знаю почему, но от этого мне хотелось как-то помочь ему, дабы сохранить былую неприкосновенность и умиротворённость. Но я ничего не могла. Только лишь наблюдать за тем, как он борется сам с собой. Борьба была недолгой. Я бы даже сказала, совсем короткой. Я даже толком не поняла, в какой момент от того Баки, которого я знала, ничего не осталось. Плавно его лицо приняло пугающий вид. Барнс не был напряжённым, серьёзным или же задумчивым. Он открыл глаза, являя стеклянный взгляд. А на лице его не было ничего. Мужчина замер, подобно статуе, не отрывая взгляда от точки в пустоте, где-то за мной. — Доброе утро, солдат, — поздоровался врач. — Я готов отвечать, — хриплым, до ужаса холодным голосом произнёс Баки. Стоит отметить, что его русская речь звучала куда отчётливее. Дьявол, я даже не знала, что этот кретин умеет говорить на моём языке! Баки, точнее, Зимний солдат, опустил взгляд на место, где раньше была его бионическая рука. Не увидев её, он едва заметно нахмурился. Значит, точно не помнил, где его главное оружие. Врач отложил свои бумаги, подходя впритык к мужчине. Тот не даже не поднял на него глаз, снова смотря куда-то в пустоту. Тогда, обладатель белого халата, уверенный в своей полной безопасности, стал отстёгивать ноги солдата от стула. Освободив их, переключился на ремень, фиксирующий руку. И до того момента, как тонкая пряжка звякнула, я осознала, что это станет глобальной ошибкой. Стоило врачу вызволить Баки, как тот оказался на ногах и схватил мужчину за шиворот. Он мгновенно поднял его над землёй, отбрасывая в сторону. Доктор ударился спиной о стекло, разделяющее комнаты. Оно затряслось, а люди, стоящие рядом со мной, вздрогнули. Мужчина скатился вниз по стене. Охранники зарядили своё оружие, вставая в боевую позицию. Перед тем как обернуться на них, Джеймс на секунду встретился со мной взглядами. Его блестящие голубые глаза были настолько пусты, что стало не по себе. Он явно не помнил меня. Впрочем, он не помнил вообще ничего. На секунду мне почудилось, что раньше он смотрел на меня куда выразительнее. Даже выразительнее, чем другие. Баки обернулся на охранников, стремительно надвигаясь на них. Те подняли дула своих автоматов, готовясь стрелять. Дело дрянь. Нельзя было допустить, чтобы они пристрелили этого однорукого психопата. — Нужно что-то предпринять! Или Вы хотите, чтобы они застрелили Вашего пациента?! — рявкнула я на женщину, всё ещё невозмутимо наблюдающую за разгорающийся схваткой. — Ещё рано, — заворожённым шёпотом отозвалась она. На том моё терпение закончилось. Люди, которые заявляют, что могут нам помочь, явно сами нуждаются в помощи. Им нельзя доверять. От них только лишние проблемы и неприятности. Баки оказался в критической близостью с охраной раньше, чем те успели среагировать. Он ловко выбил автомат у одного из мужчин. Очень даже неплохо для человека, лишённого одной руки. Глядя на Барнса, я поняла, что не стоит стоять и глазеть на этот беспредел. Ещё минута — и кто-нибудь кого-нибудь прикончит. При всём неуважении, я не хотела, чтобы Баки так быстро не стало. Недолго думая, я стала озираться по сторонам. До меня никому не было дело. Все словно под гипнозом наблюдали за этой бойней. И это они называют лечением?! Я разозлилась. Настолько, что заныло в костях. — Пришло время вернуться к мамочке, — одними губами прошептала я, призывая Служителей. Баки повалил одного из охранников, начиная бить по лицу. В это время второй подкрался сзади, прижимая Барнса к себе. Он положил ему на горло автомат, начиная давить. Двое против одного? Крайне нечестно. Я сорвалась с места, запрыгивая на панель управления приборов. — Марлен! — громко вскрикнула Шейла, протягивая ко мне руку. Я уже увидела Служителей. Как только внушающая серая масса прошла сквозь мою плоть, оставаясь в организме, я заставила её начать действовать. Я развела руки по сторонам, выплёскивая мощную волну. Стекло, которое наверняка было пуленепробиваемым в мгновение лопнуло. С оглушающим звоном оно полетело в врачей и в меня. Шейла взвизгнула. Другой врач громко ругнулся и дал какую-то команду. Проигнорировав это, я прыгнула в соседнюю комнату, направляясь к месту стычки. Одним взмахом ладони, я обвила душащего охранника верёвками, отбрасывая в сторону. Как же приятно снова ощутить собственное превосходство! Это привлекало внимание Баки, которому, наверное, стоило бы поблагодарить меня. Но так как на его месте был Зимний солдат, он воспринял меня за очередную угрозу. Забыв про пострадавшего мужчину, чьё лицо было полностью покрыто кровью, он поднялся на ноги. Я машинально сделала несколько шагов назад. Взгляд Барнса вонзился в меня. Он продолжал приближаться. Медленно, но уверенно. Вдруг он сделал резкий выпад вперёд. Мужчина слегка пошатнулся, ведь отсутствие руки мешало держать равновесие. Я увернулась, натыкаясь на стул, и заваливаясь на него. Идиотка! Как я могла забыть, что он здесь стоит? Прямо посреди помещения! Баки схватил меня за ногу, сбрасывая со стула на пол. Я приземлилась на руки, избегая встречи лица с кафелем. Ладони зажгло, и я поняла, что осколки стекла впились в них. Хмыкнув, я поднялась на ноги, заключая горсть стекла в кулак. Повернувшись к мужчине, бросила ему в лицо, прежде чем он снова подошёл ко мне слишком быстро. По-звериному рыкнув, он зажмурился, делая взмах рукой. Стул шумно повалился на пол, хотя я была уверена, что он качественно прикреплён. Послышался ряд выстрелов. Этого здесь только не хватало! — Не стрелять! — крикнула Шейла. — Марлен! Быстро вернись на место! Я проигнорировала эту двинутую суку, но сделала вывод, что медлить нельзя. — Джеймс, это я — Марлен, — начала по-русски я. — Здесь нет Джеймса, — прошипел мужчина, снова делая выпад ко мне. Стоит признать, он был чертовски быстр, а все его движения до фантастики точны и сокрушительны. Он сделал мне подсечку, от которой я повалилась на спину, ударяясь головой о пол. А в тот момент, когда я постаралась встать на локти, солдат уже сел на меня, начиная душить. Кажется, что-то такое между нами уже было. — Есть здесь Джеймс. И мы оба это прекрасно знаем, — протараторила я, пока ещё могла. — Ты Джеймс, а я Марлен. Мы с тобой в Ваканде, забыл? Для того, чтобы нас избавили от заразы. — Заткнись! — взревел он. Я хмыкнула. — Много чести. Собравшись с мыслями, я положила руки на его плечи. Послав сигнал Третьему, самому сильному из служителей, я оттолкнула Барнса. Он отлетел в сторону словно ничего не весил. Снова преобразовав Служителей в верёвку, я обвила её вокруг мужчины. Джеймс стал ёрзать, но из-за любого резкого движения верёвка сильнее стискивала его. Он даже толком не мог понять, что происходит. Я поднялась на ноги, медленно приближаясь к нему. Баки с трудом поднялся на колени. Я села напротив него на корточки. Он снова смотрел прямо мне в глаза. То, что нужно. — Пора вернуться, Баки, — скомандовала я, чётко и громко произнося его имя. Зимний поморщился. Не уж то эта форма имени как-то да влияет на него? Мужчина отвёл взгляд в сторону. Вот же вредный тип! Схватив его за щёки, повернула лицо к себе. — Полно, солдат, — хладно произнесла я. — Джеймс! Баки, это я — Марлен. Очнись. — Замолчи! — Твою мать, Баки, приди в себя, ты не солдат, понимаешь? Ты не Зимний солдат. Это просто код! — Я убью тебя. Я размажу тебя, — прорычал мужчина. — Да послушай же ты меня! Это я! Ты не убьёшь меня! Очнись! — закричала я, впиваясь ногтями в его щёку. Он снова зажмурил глаза, а я сильнее стиснула полупрозрачные верёвки. Повисло гробовое молчание, а я продолжала пристально вглядываться в лицо мужчины. Глаза под веками забегали, меж бровей снова образовалась морщинка, губы расслабились, а ямочка на подбородке углубилась. Он медленно открыл глаза, сталкиваясь со мной. И глядел он, чёрт тебя подери, вопросительно, растерянно, напряжённо. А вот и тот, кто мне нужен. Я закусила губу. Щёлкнув свободной рукой, развеяла верёвки, сдерживающие Баки. Почему-то я не решалась убрать руку от лица Барнса. Между нами будто бы установился контакт. С трудом отведя от меня взгляд, он медленно огляделся по сторонам. Я поступила точно также. Осколки огромного стекла, лежащий без сознания врач, окровавленный охранник, кучка докторов, в ужасе глядящая на нас. Джеймс отнял мою руку от своего лица, вглядываясь в осколки. По бледной коже ладони текли тонкие струйки багровой жидкости. Он снова посмотрел мне в глаза. Они блестели словно от слёз, и человечности в них было больше, чем в чьи-либо. Клянусь, в них точно застыли слёзы! Голова взрывалась, стоило мне подумать, как же трудно Баки возвращать свой разум и видеть, что произошло. — Я мог тебя убить, — подавленно произнёс Баки, морщась от собственных слов. — Хорошая шутка, — хохотнула я, наконец поднимаясь на ноги.

* * *

Страж приглашал меня на очередной бой, подобные которым проходили здесь с приятной периодичностью. Опаснейшие из преступников, задержанные на нашей планете, томились здесь, подобно любым другим. Вот только нас сдерживали совсем другие технологии, рассчитанные на таких могучих, как, впрочем, я. Простым языком, таких, кто обладал силами, не подвластными людям. Таких, против которых обычные люди безоружны. Здесь, я и десятки таких же, бились не на жизнь, а насмерть. И никто не думал влиять на это, исправлять летальные игрища. Этап за этапом, я и другие заключённые, отсеивали навечно запертых заключённых, попросту убивая. Сегодня вновь была моя очередь и это, несомненно, доставляло удовольствие. Я уж было хотела закатить скандал, ведь мой выцарапанный на стене календарь давно намекал, что вскоре должен был состояться мой новый бой. Вот только он никак не начинался, что изрядно раздражало. Медленно подойдя к стражу, я протянула руки, чтобы он сомкнул замысловатые браслеты на моих запястьях. Страх? Нет. Страх растворился ещё тогда, когда поняла: Ваканда не убьёт меня быстро, у неё и цели такой нет. Они будут проверять меня, точно это реабилитация павшего героя. Они лишили меня свободы, но не силы, которую я вновь и вновь применяла на ринге, словно показывая себя. Смотрители тюрьмы наблюдали за такими поединками, пожирая нас и наши способности, после чего укрепляли охрану и изобретали новые технологии сдерживания нас в заключении. Они томно и молчаливо поедали нас, как паук — жука в паутине. Бои на смерть — лишь спектакль для их богов. А я… я уже сыграла слишком много ролей. Поэтому теперь, соревнуясь вновь и вновь, приходила поиграться. Не победить. Победа ничего не давала, кроме самого факта существования. Да, смотрители наблюдали и делали выводы, но на том всё кончалось. Так не заполучить свободу, поблажки или ещё что. Более того — за подобным я боле и не гналась. Было решено — твёрдо и бесповоротно — даже если найдётся способ освободиться или кто-то решится меня вызволить, я не соглашусь и останусь сидеть на месте. Это моё бремя. Моё решение и плата за всё то, что я совершила. Удивительно, верно? Но я тоже научилась платить по счетам. Глаза стража — пустые, как те окна, что не открываются — скользнули по моим рукам, будто искали оружие. Смешно. Моё оружие всегда было внутри. И оно не сломалось, как бы не хотелось всем тем, кто ставил на других игроков. — Идёшь добровольно или просим помочь? — спросил он, и в слове «помочь» зазвучал лязг цепей. —Шутишь? Или это для протокола? Добровольно, — ответила я, и голос мой прозвучал чужим, как тогда, в переулке под дождём, когда просила Баки помочь мне сбежать.

* * *

Мы молча ходили по кругу, не сводя друг с друга прицела и не разрывая зрительного контакта. Не знаю, о чём думал Барнс, но я лишь о том, как мы дошли до такого. — Это уже слишком. Тебе действительно нужно остановиться, — аккуратно произнёс Баки. — Я сказал им, чтобы они не шли за нами. Сказал, что сам приведу тебя. И я правда намерен это сделать, но я не хочу вредить тебе. — Как-то непохоже, — огрызнулась я, продолжая кружить и стараясь игнорировать боль. — Давай что-нибудь придумаем. Что-то, что подойдёт всем, — предложил спокойно Барнс. — Я уже всё придумала, — парировала я. — И мне нужна твоя помощь. — Я помогу, только давай вернёмся и убедим всех, что всё в порядке? — Мой план не подразумевает возвращения. Он подразумевает побег. — Исключено. Тебе нужно хотя бы сделать вид, что ты сдаёшься, — покачал головой Баки. — Я понимаю, что это непросто. — Нет, не понимаешь! Я всю чёртову жизнь принимаю серьезные решения, помогаю, спасаю! Да, я оступаюсь, но как и все. Как и мы все! — повысила голос я, но он тут же сорвался на хрип. — А они всё хотят наказать меня, выставить плохой. Сколько бы хорошего я не делала, сколько бы жизней не спасала, они будут говорить лишь о тех, которые я отобрала. Баки свёл брови, глядя на меня с неподдельным сочувствием. Он пытался меня понять, но у него выходилось лишь жалеть. Я знала, что он любит меня и делает всё ради меня, но он ошибался, думая, что сейчас понимает. — К нам всегда будут несправедливы. Таких как мы не жалуют, — произнёс он. — Но нужно переступить через гордость и пересилить свои порывы к справедливости. — У меня больше нет сил, Бак, — проронила я, чувствуя, как слеза искреннего отчаяния стекает по щеке. — Мои забери. Я шмыгнула новом, вытирая лицо свободной рукой. — Нельзя вечно бежать и… — Можно. И сейчас я уйду, а ты мне в этом поможешь, — перебила я, опуская пистолет. Я не хотела вредить Баки. Не сейчас, только не в предположительно последнюю нашу встречу. — Нет, не уйдешь, — покачал головой Барнс. — Ты не можешь уйти. От меня, например. А я не могу оставить тебя так просто. — Почему? Я прошу тебя только лишь об этом. Это так трудно принять? — Ты — единственное, что у меня есть, — бросил он, опуская оружие и разводя руками. — Как и ты у меня. Но сейчас мне нужно уйти. Я всё придумала. — Нет… — Нет! Ты послушай! Баки, прошу, просто послушай, — пробормотала я, подходя к нему и обхватывая заросшие щёки ладонями. — Мы всех разыграем. Сделаем так, что все поверят в то, что я мертва. — Ты сошла с ума… — рыкнул Баки, пытаясь вырваться, но я удержала его, заставляя заглянуть мне в глаза. — Ты скажешь, что преследовал меня до последнего. Мы бежали по крышам, и с одной из них я прыгнула вниз. Когда ты подбежал к краю, увидел, что я лежу на земле. Баки, ты должен задержать всех и сказать, что я мертва, — произнесла я. — Знаю, о чём ты думаешь. Это невыполнимо, и никто тебе не поверит. Но этого и не нужно. По крайней мере, мне не нужно, чтобы тебе верили слишком долго. У меня есть козырь, — убедила его я, имея ввиду Ванда. — Вот увидишь, скоро все сами поймут, что я действительно мертва, хотя это будет не так. Баки, только моя смерть заставит людей успокоиться и оставить меня в покое! — Почему ты не можешь просто принять всё, как есть? Смириться и сдаться? — Потому что я не так воспитана. Потому что я знаю, что этого можно избежать. Потому что всю жизнь меня преследуют примеры обратного, — объясняла я. — Помнишь, как мы познакомились? Ты был в бегах. А теперь пуститься в бега нужно мне. — Я не смогу показать им…твоё тело, — сглотнул Барнс. — Не смогу показать, где оно. — И не нужно. Убеждай на словах. Ты будешь единственным свидетелем моего самоубийства. К тому времени, когда тебя вызовут на допрос, все уже будут уверены в том, что твоя история правдива, я позабочусь об этом. — Как? — Пока не могу сказать. Дерьмо! Ты можешь просто поверить мне?! — рыкнула я. — Тебя будут спрашивать об обстоятельствах, это нужно для дела. Будь убедительным. Покажи всем, что моя смерть реальна. Баки, ничто не убедит их так, как твоё искреннее отчаяние. Барнс задумался. Между бровей вновь появилась морщинка, ямочка на подбородке углубилась. Он убрал мои руки от своего лица, делая шаг назад. Он огляделся по сторонам, посмотрел на меня, на небо, с которого продолжал капать дождь. На его лице уже было горе. Я держалась из последних сил, видя, как ему тяжело думать об этом. — Если убедить всех, что ты мертва, то тебе придётся скрыться навсегда. Мы больше никогда не увидимся, Марлен, — рассуждал Джеймс. — Ты понимаешь это? Я не могу себе позволить лишиться тебя навсегда. Что я буду делать? — Это не навсегда. Все забудут о моём деле, как о страшном сне. Моя подставная смерть лишь отведёт всех от решения продолжать искать меня. Отрежет от меня, понимаешь? А когда всё затихнет, я смогу вернуться. — продолжила я. — Я всегда поддерживала тебя, Баки. И сейчас я прошу тебя поддержать меня. Знаю, это неприятно и ранит. Меня тоже. Но это того стоит. Просто помоги мне. Барнс поджал губы, глядя на меня с нерешительностью. Я же игнорировала его эмоции, изучая лицо и тело. Мне хотелось запомнить его как можно детальнее, как можно лучше. Одному дьяволу известно сколько продлится наша разлука. Лишь когда он подошёл ко мне впритык, я отвлеклась от его внешнего вида и своих мыслей. Он взял меня за подбородок, нагибаясь к лицу и целуя. Я еле ощутила его поцелуй на губах, но зато почувствовала всё то, что он хотел им передать. Углубив поцелуй, я хотела обвить шею мужчины руками, но не смогла их поднять из-за боли в ребре и груди. Я запоминала этот поцелуй, ощущение губ Баки на своих. Его вкус, скорость, настроение. Ещё долго я буду цепляться за него, как за последнее из воспоминаний, как за самое драгоценное, что Баки дал мне перед уходом. Мужчина отстранился, заправил за уши мои мокрые волосы, вытер с щёк смесь слёз и дождя. Я заметила, как его глаза наполняются мокрым блеском. Это убивало меня. — Тогда ты обязана пообещать мне, что вернёшься, — наконец нарушил молчание Барнс, прижимаясь своим лбом к моему. — И ты дашь мне знать, где ты. Каким угодно способом. — Это легко пообещать. Их интерес угаснет, и я сразу выйду на связь, — повторила я, заверяя Баки в правдивости своих слов. — И я больше не дам тебе исчезнуть. Я придумаю что-нибудь, что тебя остановит. На уровне законов. — Ты ещё не понял? Законам меня не сдержать. — Тогда на уровне обязательств передо мной, — твёрдо произнёс Барнс. — Мы заключим договор. Нет, мы заключим брак. Я вскинула брови, заливаясь хохотом. Тут же поморщилась от вспыхнувшей в рёбрах боли и замолчала. — Ты бредишь. — Почему? — сдвинул брови Баки. — Потому что это предложение. — Да, это предложение, — подтвердил он, улыбаясь сквозь тоску. — Иначе мне тебя не удержать. Я улыбнулась, отступая. Баки был отличным стратегом. Наверное, он сам не док конца осознавал, какой стимул дал для моего возвращения. Тяжело было собраться и уйти, когда сам Баки Барнс, среди мусорных Баков, намокший от дождя и сдержавший погоню, делает тебя своей невестой. Но я должна была уйти. В любой момент нас могли догнать. Я призвала Служителей, которые до сих пор боролись с агентами и полицией посреди Нью-Йорка. Ни сразу, но они стали возвращаться в моё тело тонкими струйками и заполняя собой непривычную пустоту. Приближающееся расставание давило на меня. Я сжала челюсти и прикусила язык, чтобы не позволить себе больше эмоций, чем требовалось. Вновь приблизившись к Баки, я осторожно поцеловала его в висок. Он молча наклонился, чтобы мне не пришлось тянуться. — Я всегда буду любить тебя, — хрипло произнёс он. — Я тоже люблю тебя. Обещаю, ты обязательно почувствуешь, когда я буду рядом, — отозвалась я, пятясь назад и начиная слышать приближающиеся вертолёты. — Вперёд, женишок, убеди их в моей смерти. Барнс глухо усмехнулся. Прикрыв глаза, он покачал головой, и я воспользовалась этим. Тут же поднявшись в воздух, я стала стремительно двигаться вперёд, набирая высоту. Я снова набирала безумную скорость, стараясь исчезнуть как можно скорее. Пока меня не заметили, пока меня не задержали и пока я не передумала.

* * *

А вот и трибуна. Огромная, орущая, светлая, круглая и оживлённая, как Колизей во времена гладиаторских боёв. Толпа взревела, когда его тень накрыла арену. Инопланетянин. Гигант, будто вытесанный из лилового камня — мышцы, переплетённые словно корни древнего дерева, глаза, горящие холодным золотом, как у хищника, что выслеживает добычу сквозь пелену ночи. Его доспехи звенели, словно цепи, а на левой руке — не рука, а нечто вроде клинка, кристаллического и мерцающего, как осколок галактики. Он дышал тяжело, и каждый выдох пах серой и кровью. Уже знатно потрёпанный после прошедших боёв. Сильнейший из сильнейших. И кого-то смутно, да напоминающий. Я стиснула зубы. Ладони вспотели, но не от страха — от ярости. Ваканда не просто хотела его смерти. Они хотели, чтобы я сломала его прежде, чем сама исчезну или выдохнусь. Дать им нужный результат было не так уж и сложно, учитывая, как сильно противник напоминал моего давнего поражённого врага и как меня заряжали кричащие трибуны тюрьмы. Новый кошмар. Привет, Танос.

* * *

Первым в бой бросился Тор. Он, покрепче обхватив своё оружие, бросился прямо на Таноса. Тони подпрыгнул в воздух, активируя тонкое, но поражающее оружие, замахиваясь им на врага. Стив побежал с третьей стороны, а я поднялась в воздух, подлетая к противнику и нападая сверху. Танос замахнулся своим оружием, мгновенно отбрасывая Тони в сторону. Только мои ноги коснулись его плеч, как он схватился за них, отбрасывая меня за спину. Я вовремя среагировала, тормозя прямо в воздухе, так и не коснувшись земли. Он оттолкнул Стива. Так, что тот улетел на несколько метров от поля сражения. Я резко обернулась, следя за тем, куда он падает, но не успела заметить. Столь быстро он куда-то упал. В этот момент я пожалела, что у меня нет никакого оружия. Если бы оно было, я смогла бы атаковать издали, запуская в него пули. Конечно, это бы его не остановило, но хотя бы замедлило. Тогда бы у нас была возможность нанести хоть один критический удар. Но сейчас… При нынешнем раскладе мы даже не успевали делать этого. На спине Тони раздвинулись железные «щупальца». На конце каждой активировался лазерный луч, автоматически направляющийся на Таноса. Тор отошёл в сторону, подбрасывая молот и ударяя по нему топором. Тот, словно мяч, полетел в гиганта. Не теряя ни минуты, наш враг подобрался к Старку слишком близко, хватая его за руки и за ноги. Подняв в воздух, отбросил в сторону, точно также, как и Стива. Только вот Старк прокатился по земле, ударяясь о кучу хлама. Она разрушилась, а мужчина поник. Так, будто не собирался подниматься на ноги. В Таноса прилетел молот, задевая плечо. Он потерял равновесие. Воспользовавшись этим, я разогналась, врезаясь в него подобно метеориту. Вместо того чтобы упасть, он схватил меня, до боли сжимая в своих огромных ладонях. Я постаралась выбраться, но он схватил меня за горло, поднимая на уровень глаз. — Слишком самонадеянно, девчонка, — прошипел, он, бросая меня. Я отлетела с невероятной скоростью, цепляясь за всевозможные предметы, наверняка рассекающие мне кожу. Постаравшись сгруппироваться, чтобы остановиться максимально безболезненно, лишь усугубила ситуацию. Я со всей мощи врезалась в кучу обломков, которая моментально с шумом обрушилась на меня, придавливая к земле. Кажется, от столь сильного удара я ненадолго отключилась. Когда открыла глаза, увидела Стива. Он был совсем рядом, но лежал, не двигаясь. Пока я была в отключке он добрался до нас, но снова потерпел поражение. Где-то в дали Тони всё ещё лежал, не двигаясь. Оставалось гадать, жив он или тоже потерял сознание. Танос нависал над Тором, давя на его грудь острым молотом. Я постаралась выбраться из завала, но ощутила режущую боль в нескольких частях тела, от которой завопила так, что заболела голова. — Стив! — крикнула я, немного вылезая из-под обломков. — Стив, вставай! Подъём, кэп! Игнорируя адскую боль, я продолжала ползти вперёд. Каждый рывок давался с трудом. Я зарывалась пальцами во влажную землю, прикладывая всевозможные силы. Я чувствовала, как что-то острое царапает спину даже сквозь плотную ткань. Груда тяжёлых объектов давила на лодыжку, и мне было не высвободить ногу. — Кэп! — ещё кроме крикнула я. — Быстро вставай! Давай! Просыпайся! Дерьмо, Стивен! Вся надежда была на него. Я не могла выбраться из-под кучи, давящей на меня и мешающей дышать. Ещё немного, и Тора расчленит пополам, а Тони уже лежит, не в силах что-то сделать. Никого кроме нас четверых больше нет! Остальные, видимо, так и остались лежать под завалами здания, а может того хуже — утонули вовсе. — Роджерс, мать твою! — закричала я, делая очередной рывок. Голос сорвался на хрип. Я закашлялась, отчего завал сдвинулся, оказывая большее давление на грудную клетку и ногу. Наконец Стив зашевелился. Он повернулся на бок, стараясь отдышаться. С трудом раскрыв глаза, посмотрел на меня. — Стив, вставай! Давай! Быстрее, времени нет! — орала я, но он не реагировал, продолжая смотреть на меня затуманенным взглядом. — Капитан! Чёрт…вставай. Он слабо покачал головой. — Вставай! — завопила я до боли в горле и груди. — Я сказала вставай! На тебя вся надежда, кретин ты слабый! Он оперся рукой и коленом на землю, пытаясь подняться. Он сел, но сразу закашлял. Глаза стали закрываться, и его мотнула в сторону. — Нет! Не спать! Вставай! Он открыл глаза, снова принимая попытку разогнуться. Вдруг он выставил руку вперёд так, словно чего-то ожидая. Мне подумалось, что он призывает меня замолчать, но я не могла этого сделать, когда наша дальнейшая судьба зависела от одного, хорошо знакомого мне человека. — Вставай!!! — закричала я изо всех сил, ощущая, как невидимая волна вырывается из моей груди, разметая все обломки по сторонам. Те перестали давить на меня, но я не смогла сразу встать. Я сделала глубокий вдох, отчего всё внутри заболело, и я свернулась в клубок, сильнее зарываясь пальцами в землю. С трудом подняв голову, сдула волосы с лица. Стив сидел в том же положении. Его ладонь была открыта. И вот, в одно мгновение, о неё ударился молот Тора, который он обхватил до дрожи в руке. Поднявшись на ноги, он посмотрел на Таноса так, будто бы тот действительно доживал последние минуты жизни. Такого не могло быть. Я много раз слышала про этот молот, даже читала. Везде говорилось, что его может поднять только достойный. И всё время был им только Тор. Никому не было подвластен Мьёльнир. Если только в это самое мгновение всё не изменилось. Я испустила вздох, с трудом поднимаясь на колени, и тут же падая вперёд, успевая выставить ладони. Танос забыл про лежащего перед ним Тора, поворачиваясь к Стиву. Взгляд у гиганта был такой, словно он не думал, что такое возможно. Я тоже не думала. Сначала. По крайней мере я не сомневалась, что Капитан достоин держать это оружие в руке. Вдруг Танос пнул Тора в лицо, отчего тот упал на землю, ломая предметы, на которые опирался. Стив, сорвавшись с места, побежал на противника, с лёгкостью раскручивая молот в руке. Он делал это так, словно тот вообще ничего не весил. Танос побежал ему навстречу, замахиваясь мечом, но Капитан отразил удар молотом, отчего гигант отлетел назад. Так не могло продолжаться. Задержав дыхание, будто это поможет мне перестать чувствовать боль по всему телу, я резко поднялась на ноги, пошатываясь. Сейчас собственные ноги были мне дурной опорой, а потому я поднялась в воздух, подлетая к упавшему Таносу. Не было у меня права прохлаждаться и страдать. Уж точно не сейчас. Служители обвили его полупрозрачными канатами, а Стив бросил в него щитом, отчего тот снова упал, медленно поднимаясь. Роджерс нанёс ему серию ударов молотом, после чего ударил им о землю. Возникла яркая линия из молний, ведущая прямо к Таносу. Многочисленные разряды охватили его тело, отчего тот снова упал, неспособный противиться. Кэп обратил молот к небу. Раздался гром, и самая настоящая молния ударила в него. Один взмах Мьёльниром, и электрический удар небывалой силы ударяет в грудь лежащего гиганта. Я опустилась на землю, прямо возле Роджерса. Тот обхватил меня свободной рукой, помогая устоять. Танос резко вскочил на ноги, подбегая к нам. Роджерс, сориентировавшись, оттолкнул меня в сторону, отчего я упала прямо на задницу. От удара по всему телу снова прошлась жуткая боль. Прыгнув, Стив снова замахнулся молотом на гиганта, сокрушаясь на него. Но один малейший просчёт, и Танос схватил его за горло, со всей силы вжимая в землю. Кэп выбрался, откатываясь в сторону, но в это время его противник взялся за меч, замахиваясь им, и оставляя длинную рану на ноге Стива. Тот закричал, с трудом не падая. Танос схватил молот, отбрасывая его в сторону и пиная Роджерса, отчего тот снова отлетел, оказываясь у меня под носом. — В сторону! — приказал мне Роджерс, с трудом поднимаясь и успевая вовремя выставить щит. Меч Таноса вонзился в него, ломая металл. В щите Капитана Америки образовалась большая трещина. Стив стал отступать, блокируя нападения. Щит надломился, не выдержав удары врага. А ведь до этого момента он выдерживал всё! Танос снова сделал шаг к победе, отбрасывая Стива. Мужчина отлетел, пролетая сквозь несколько кучек обломков и теряясь из виду. Я резко подскочила, хватаясь за живот. Ноги дрожали, но игнорируя это, я побежала к Роджерсу. У меня не было уверенности, что ноги выдержат эту быструю пробежку. Разумеется, я оказалась права. Споткнувшись о небольшой камень, я упала на колени, сильно ударяясь ими и раздирая кожу. Стив был в нескольких метрах от меня. Он лежал на спине, раскинув руки по обе стороны от себя. Его глаза снова были закрыты. Только вот грудь еле-еле вздымалась. Только теперь я поняла, что даже сыворотки суперсолдата мало, чтобы уцелеть при нападении Таноса. — Стив! — крикнула я, и попыталась сдвинуться с места. Но я не смогла. Еле удержавшись на коленях, чтобы не упасть подобно Капитану, я кое-что осознала. Теперь и у меня не было сил. Я просто не могла встать, потому что конечности и разум не слушались. Я больше не могла ничего предпринять, не могла сдвинуться с места. Дерьмо! Я никогда не была героем, чудо, что я вообще выстояла до этого момента! Я была готова сдаться. Хотя бы потому, что не осталось больше никого, кто мог нам помочь, выручить, победить Таноса. Я первые была готова сдаться из-за собственного бессилия! Потому что даже Служители не могли подсказать мне, как быть дальше. Поставить меня на ноги не было в их власти. Как никак, они зависели от меня и моего физического состояния, которое было просто критичным. Я с трудом могла дышать, о каких движениях могла быть речь? Оставалось считать секунды до того момента, как я снова отключусь. — Что я тебе говорила?! — громко начала я. — Я говорила тебе, чтобы ты встал! Стив, я умоляю тебя! Проснись! Без тебя никак, слышишь, Стив?! Он снова не реагировал на меня. Моё терпения лопнуло. Его и так практически не осталось, но теперь я ощущала такую безысходность и близость к очередному поражению, что была готова на что угодно, лишь бы он встал. Я не могла. Каюсь! Я буду винить себя до конца жизни за то, что проиграла и просто не могла подняться с колен. Мне оставалось лишь кричать до потери голоса, надеясь на кого-то кроме себя. Всю жизнь я могла рассчитывать только на себя, и вот этот момент, когда это измениться. Я верила в Роджерса больше, чем в кого-либо. Он был ключом к нашему спасению. — Во всех своих завоеваниях, побоищах, геноцидах… — начал Танос, приближаясь к нам. — Умоляю тебя, вставай! — закричала я, окончательно теряя силы, воздух и надежду. — Я был беспристрастен. Но хочешь скажу, как я поступлю с вашей упрямой, несносной планеткой? — вопросил гигант. — Уничтожу. С наслаждением. Перед нами возник светящийся столб невероятных размеров. Стоило ему погаснуть, как на поле, напротив нас с Роджерсом оказался Чёрный Орден вместе со своей бесчисленной армией. Она была огромна, больше, чем в Ваканде. А Роджерс, считай, совсем один, ведь толку от выдохшийся меня никакого. Нужно было тренироваться, а не надеяться только лишь на Служителей. На Землю стали приземляться другие корабли. Из загонов выпускали самых больших, смертоносных пришельцев. Все вокруг доставали своё оружие и надвигались на нас. По воздуху, будто по воде, поплыли железные корабли в форме змей. Вот же упёртый старик! Стив снова доказал мне, что зря. Его щит был окончательно сломан, весь костюм и лицо в крови, силы на исходе, но он слышал меня, лишённый способности противиться мольбе. Он смотрел на меня так уверенно и твёрдо, словно был передо мной в долгу. И не отрывая взгляда, полного смелости, упорства и благодарности, снова поднялся. А ноги его дрожали, подобно моим. Но, разумеется, Стив был куда сильнее. И в отличии от меня он мог устоять. Капитан мог не просто устоять на ногах, но и пойти против Таноса, оставшись в одиночестве. Глядя на то, с какой болью он делает шаги к нему на встречи, я практически разрывалась на части от распирающей гордости. Он шёл один навстречу всему этому аду. Мне оставалось лишь смотреть на него и стоять на коленях. Просто я знала: стоит мне упасть, стоит голове коснуться земли, как я потеряю сознание. — Кэп, как слышно? — вдруг раздалось в моём наушнике. Судя по тому, что Роджерс замер, не только в моём. Я нахмурилась. Голос звучал очень знакомо, но я не сразу поняла, кому он принадлежит. Он был буквально такой же как у… У Сэма. Сэма Уилсона. Роджерс стал озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит. — Кэп, это Сэм. Приём! — крикнул тот. — Слева от тебя. В паре метрах от меня возникло нечто светящееся. В воздухе появился круг, от которого во все стороны полетели искры. Он стал расширятся и всё больше походить на портал. Стив обернулся, глядя сначала на меня, а потом на этот объект. В свете круга появилось три силуэта. Мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть их обладателей. Одним из них точно был король Т’Чалла. Дьявол! Да! Это был он! А если это был он, значит… Из портала вылетел Сокол, начиная кружить над головами. Прямо передо мной стали открываться десятки порталов, каждый из которого возвращал кого-то мне знакомого. Я видела Шури, команду Ракеты, о которой он не раз рассказывал, малыша Питера Паркера, подлетающего к нам на паутине, тысячи воинов и летающих кораблей, на этот раз не вражеских, Грута и…я видела Баки. Я не смогла отвести взгляд от его сосредоточенного, полного гнева лица. Лица, которое я так давно не видела и о котором так долго мечтала. Я видела его до тех пор, пока картинка не стала размытой из-за слёз. Из глаз полились тонкие ручейки, а тело задрожало, от подходящего плача. Я сжала челюсти, стараясь держаться, но бесконечный поток слёз остановить не могла. Они сыпались градом. Потому что я не могла принять это. Не могла принять, что у нас… — Получилось… — на выдохе прошептала я. — Смогли.

* * *

Инопланетянин двинулся первым. Земля дрогнула. Его кулак, размером с мою голову, пробил воздух со свистом. Я размяла шею, продолжая стоять неподвижно и наблюдая за этим представлением, которое совсем не пугало, скорее забавляло. Враг оказался ближе, начиная двигаться по кругу и только тогда я сдвинулась с места, напрягая мышцы и пародируя его темп. Когда он почти ударил, заставая меня врасплох, прыгнула в сторону, почувствовав, как ветер от удара рвёт волосы. Приземлилась на колени, рука сама потянулась к обломку его клинка, валявшемуся в песке. — Давай же! — крикнула она, и голос сорвался в хрип. Он рявкнул что-то на гортанном языке, размахнулся кристаллическим клинком. Я кувыркнулась под удар, царапая песок локтями. Лезвие просвистело в сантиметрах — тепло от него обожгло щёку. Вскочив, я вонзила обломок в его колено. Фиолетовая кровь брызнула, шипя, как кислота. Чудовище взвыло, схватило меня за плечо и швырнуло на песок. Удар. Воздух вырвался из лёгких. Спина онемела, но она уже катилась в сторону, уворачиваясь от следующего удара — кулак врезался в камень там, где секунду назад была её голова. Чудовище сбросило меня ударом локтя, упрямясь. Я упала на спину, и тут же его удар обрушился на грудь. Рёбра хрустнули. Боль ударила в мозг белым светом. Толпа взвыла от восторга. Громко вобрав воздух, я перекатилась, избегая следующего удара, и вдруг — рука нащупала что-то в песке. Цепь. Та самая, что сковывала его, когда нас выводили на ринг. Инопланетянин занёс клинок для финального удара. Я рванула цепь, обвила её вокруг его шеи, используя весь вес тела, чтобы затянуть петлю. Он захрипел, рука с клинком дёрнулась впустую. Я тянула, пока жилы на руках не вздулись, пока его золотые глаза не начали мутнеть. — Пора спать, ублюдок, — прошипела я, и цепь впилась в его плоть глубже. Он рухнул, сотрясая арену. Я стояла над ним, дрожа всем телом, цепь всё ещё в руках. Кровь капала с подбородка на песок. Тишина. Потом — рёв. Тысячи голосов, слившихся в один животный вопль. Заключённые и простые зрители боготворили меня, ведь за моей спиной была ещё одна жертва. Отдышавшись и сдув пряди отросших волос с лица, я вздёрнула голову, щурясь. Свет слепил, но даже сквозь его мощь я могла разглядеть зрителей, едва сдерживая самодовольную ухмылку. Ложу занимала Шури и её свита, которая одним своим присутствием погубила все мои глупые предположения о том, что далеко не все в курсе, что происходит в тюрьмах вроде этой. В одном из первых рядов, среди себе подобных, стоял Гельмут Земо, вернувшийся в заключение сразу после посещения моей свадебной церемонии. Он явно гордился, его хитрый взор горел уважением, что мне льстило. А где-то далеко, среди зевак, затесался Баки, который приходил на каждый мой бой, кажется, узнавая о каждом из них куда раньше моего. И мне нравилось, что все они здесь и смотрят. Нравилось, что все они здесь и видят, как я убиваю одного за другим даже в заключении, не осуждая или упрекая, а восхищаясь силой. Это будет нравится мне вечно. А они — будут наблюдать и убеждаться в том, что другой такой нет, пока живы сами. Теперь моя миссия заключалась в том, чтобы другие наблюдали и восхищались способностями, а о девушке по имени Марлен ходили байки. Когда-то она была героем, способным на невозможное. Она оказывала такое влияние, что её запоминали и ей интересовались, вспоминали, когда становилось слишком дерьмово. Её звали, когда мир нуждался в помощи и каждый раз, за исключением предыдущего, она помогала и оставляла такой след, что не стереть никакими усилиями. Впрочем, почему в прошедшем времени? Ведь я — всё ещё Марлен.