séjour agréable.

Молодой паренёк с уставшим видом сидел за компьютером, и такой вид у него, как вы могли подумать, не из-за того, что он долго играл, или смотрел какой-то довольно интересный фильм, совсем нет. На экране был напечатан ещё не отредактированный текст, который ещё нужно дописать. Уже несколько часов у журналиста не было идей, как дополнить новоиспеченную статью, которую он должен предоставить руководству через два дня. Ещё дело не находилось. Ну, как не находилось. Всё, что приходило парню на почту в последние несколько дней было очевидным фальшем, в следствии чего у Егора было угрюмое настроение. В квартире царила полная тишина, которую, как могло показаться со стороны, ничего не хотело потревожить, то бишь разъярённый и без этого журналист станет серее любой тучи во время грозы. Совсем в невзначай в тишине начал звенеть телефон, оповещения об присланном сообщение, которое гласило: — Привет, Линч. Ты давно не звонишь, не пишешь, я понимаю, что ты наверное ищешь новое дело, или же опять пытаешься дописать очередную статью, и знаешь, я думаю тебе следует немного отдохнуть, расслабиться. Давай сегодня съездим в сауну, как по мне, мы давно не отдыхали! Она в соседнем городе, всего четыре часа езды и мы там. Надеюсь, ты поддержишь мою идею. Ладно, как прочтёшь, позвони мне. Раздражённый парень отреагировал сразу, и только после прочтения смс стал более спокойнее. Ему и вправду стоило отдохнуть, хотя бы на этот вечер. Поэтому долго не думав, Линч позвонил своему напарнику. Тот ответил почти сразу. — Привет, Линч! Не ожидал, что так быстро ответишь. — Да, привет, дружище. В общем, я согласен с тобой, мне, точнее нам нужен отдых, хотя бы на вечер. Вся эта работа меня утомила и замотала, извини, что даже не писал тебе. — Ничего, всё в порядке. Но ты, конечно, старайся писать мне. Ну, ладно, самое главное, что мы хорошо отдохнём! Кстати, я уже звонил и записал нас на сегодня, так что ты не беспокойся. Где-то через минут двадцать я приеду за тобой, так что собирайся. — Хорошо. Ладно, до связи, Джон. После послышались недолгие гудки. Протерев довольно уставшие глаза, обладатель зелёных глаз встал из-за стола, по всему телу прошлась приятная боль, а кости начали неприятно хрустеть, чувствовалось наслаждение от того, что встаёшь с долго насиженного места. Подойдя к шкафу, Егор выбрал довольно непривычный наряд, если сравнивать с тем, что он носит ежедневно: чёрные штаны, синяя рубашка без рукавов, и, как это непривычно не звучало, журналист решил пойти без своих излюбленных очков, у которых есть всегда заслуженное место на голове. Взяв телефон, деньги и, естественно, ключи, Егор закрыв дверь квартиры быстрым шагом направился к выходу из подъезда. На улице солнце медленно опускалось к горизонту. Оно уже не такое обжигающее и слепящее, как днем, а мягко пригревает теплыми вечерними лучами. Природа замирает, почти не слышны гул машин и гомон людских голосов, становится все тише и тише. Диск солнца окрашивается в ярко-оранжевый цвет и становится чем больше, тем ближе опускается к земле. Теперь солнце подсвечивает облака на небе снизу, и они приобретают легкий розоватый оттенок. Дует прохладный ветерок, довольно хорошая погода. Журналист вдыхает этот хоть и городской воздух, а так хочется побывать в деревне, где нет этих городских машин, заводов. Где свежо и хорошо. Но не стоит забываться в таком очаровательном забвении, потому что возле подъезда Егора ждёт ласточка, как её называет младший. Когда парни прибыли в город, начался небольшой дождь, но это не страшно. Выйдя из машины и быстро добежав до места назначения, два друга попали в довольно уютное место. Подойдя к стойке регистрации, Джон начал что-то обсуждать с работником. В это время Егор взглядом прошелся по просторному помещению. Возле входа, в стороне стоит кожаный диван, рядом с которым стоит брахея. Также в помещение присутствует автомат с едой. — Линч, ты чего завис? Ай, ладно. Короче нам нужно в ту сторону, идем. — Да ничего я не завис. Просто задумался. — Ну, да. Просто кому-то нужно спать больше и отдыхать! И именно сейчас мы воплотим последнее, мы как раз дошли. И да, забыл предупредить, сауна у нас будет в стиле сэнто. **** Как же раньше писатель не замечал, что его напарник такой сексуальный, а его тело. Лебединая шея, не сильно впавшие ключицы, на которых так и хочется оставить видные засосы с укусами. Подтянутые ножки. Хотелось, чтобы он был только им, чтобы его трогал только он, больше никто. Может это всё действие алкоголя? Хотя Джон устойчив к алкоголю. Именно это и пугало писателя, постепенно его разум начал мутнеть от мыслей в нем. Хотелось их воплотить в жизнь, прямо сейчас, но это казалось неправильным, как и одновременно сладким, тягучим. Быстро взяв за запястье своего напарника, писатель навалил того на себя, а после втянул в страстный поцелуй. Сказать, что Линч в шоке — ничего не сказать. Тот, в свою очередь с глазами по пять копеек, пытался оттолкнуть от себя такую наглую тушку, но безуспешно. Естественно, воздух не резиновый, поэтому журналист начал мычать в поцелуй, через мгновение Джон разорвал поцелуй. И перед ним предстала очень даже удовлетворяющая ему картина. Линч, с розовыми щеками, не сильно приоткрытый рот, который так и пытается получить того желаемого воздуха. Вышеупомянутый даже не успел ничего сказать, как писатель начал оставлять смазанные поцелуи: на щеках, на скуле, на шее переходя в засосы. Не зная почему, но журналисту это довольно понравилось, но он считал это неправильным. Ведь Джон — его друг, напарник, так ещё и мужчина. — Джон, что ты творишь? Прекрати, ты же понимаешь, что я не хочу! — Твое тело — рай. А стоны — виагра. Но почему же ты даешь насладиться еще? Не отталкивай мою грешную душу. Позволь остаться с тобой. Все, что начато продолжить вдвоем. — Хм, решил подкупить меня своими стихами? Конечно, довольно мило, но я не поддамся. Так что Джон, убирай свои чёртовы руки с моей талии! Что вообще тебе в голову сбрендило? — Ну, Линчи, пожалуйста. Если не понравится, я сразу остановлюсь, — тон довольно быстро сменился на серьезный, собственно, как и выражение лица говорящего. Сказать, что Егор ошалел ничего не сказать. Как так дружеские разговоры переменились в сие балахудство? Это Линчу не понятно, но ответить что-то надо было, ведь не может Джон ждать вечность. Если так подумать, то Линчу и не было противно. Им овладели смешанные чувства, когда это вообще у писателя начали появляться такие мысли, и почему Линч этого не замечал? От столь сменяющегося потока мыслей, голова непроизвольно начала гудеть, поэтому не размышляя над дальнейшими действиями, журналист втянул напарника в новый поцелуй. Тот сразу отреагировал на напористость своего приятеля, и взял всю инициативу на себя, забирая даже малейший шанс доминанта. Собственно, это не понравилось Егору, и когда появилась такая злодейская возможность, он прикусил ему губу, наслаждаясь своеобразной местью. Тот в свою очередь не отставал, и начал распускать свои похотливые руки по всему телу начиная с плеч, тягостно доходя до бёдер, а потом уже и до ягодиц, маняще сминая их. От этого журналист начинал сдаваться под таким горячим напором, и с его уст стали слышны стоны, которые были не сильно ощутимы в поцелуе, который только начал углубляться. Язык писателя по хозяйски начал изучать уста старшего, попутно сталкиваясь с языком напарника. Разорвав такой сладкий поцелуй Джон продолжил оставлять красные пятна на этом изящном теле, переходя ниже. И вот тот стоит на коленях, смотря, как казалось парню, с какой-то усмешкой, что он не выдержал и закрыл лицо руками. Незаметно для себя он понял, что испытывает стыд, его ноги подкосились, и если бы не сильные руки на его бёдрах, то с большей вероятностью он бы не устоял на ногах. А его напарник в это время ничуть не чувствовал себя стыдно, наоборот, будто это подпитывало ему страсти и решимости. Писатель взял в руки шершавый фаллос журналиста, и только после этого тот все же удостоился посмотреть на того. И о боже, это картина была великолепна: младший стоит перед ним на коленях, держа его достоинства в руке, собираясь отсосать ему. Долго не мучав того, Джон взял в рот головку члена, постепенно набирая длину, вызывая этим у старшего от экстаза звёздочки в глазах. Также помогая рукой, и взяв на половину, тот начал посасывать его член. Особо рвотного рефлекса у того не было, поэтому брать больше не было особой проблемой. И как было приятно младшему, когда член его напарника упирался тому в глотку, при этом тот издавал возбуждающе—сладкие стоны. Темп нарастал, и старший чувствовал, что доходит до пика. Довольно хриплым голосом, тот попытался сказать, что скоро кончит, но в его речи все равно присутствовали не контролируемые стоны. Джон лишь на это только активнее начал продолжать свою работу, пока журналист с негромким вскриком кончил тому в рот. Встав с довольно онемевших ног, писатель сперва потянулся, а после с довольным лицом посмотрел на свое содеянное. Еле как стоящий журналист на дрожащих от экстаза ногах, красные щеки, краснее любого заката и довольно опухшие губы. От такого вида у парня чуть голову не снесло. В свою очередь Джон подошёл вплотную к брюнету, впиваясь в его губы и пользуясь моментом просовывая в них язык. Параллельно мужчина начал блуждать рукой по всем возможным местам на теле до бёдер. Это вызывало у журналиста табун мурашек, что ещё больше вызывало новое возбуждение, ведь после оргазма парень очень чувствительный. Разорвав поцелуй между двумя загорелось ещё большее желание и страсть. Поэтому долго не водя кота за хвост, Джон начал действовать, засунул два пальца журналисту в рот, а после в промежность младшего, растягивая, параллельно говоря слова поддержи, тем самым успокаивая, что боль пройдёт. Спустя время журналисту даже нравились пальцы напарника в нем, и он начал насаживаться на них. Заметив это и ещё немного растянув, писатель начал понемногу входить в парня. Журналисту было так хорошо от ощущения Джона в себе, и от того, что это именно он, а не кто-то другой. Спустя несколько минут насадив напарника полностью на себя, писатель начал делать размеренные толчки, при этом оставляя алые отметены на приятеле, тот в свое время стонал, пытаясь хоть немного приглушить их рукой, ведь все же они в общественном месте. Оба потные, волосы неприятно прилипли к голове, а голоса поникли, писатель уже кончил сделав последний толчок, а за ним и журналист. — Даже не думал, что все обернется таким образом. Линч, думаю нам стоит почаще так отдыхать.