Моё море

– Водичка прохладная, – сидя на корточках, тёмноволосый юноша, лет восемнадцати, трогал ладонью речную воду. Несмотря на то, что лето в Норвегии уже наступило, уличные температуры ещё держались майские, а высоко в небе солнце пряталось за облаками и изредка выглядывало, освещая горы, покрытые слоем снега, долину реки и стоящую на полянке маленькую деревню. Понаблюдав за этой картиной, парень развернулся и обратился к своему другу, который стоял в нескольких метрах от него и ритмично, но как-то дёргано стучал ногой по траве. – Ты закончил? – он встал и, подойдя к нервному товарищу, оглядел проделанную работу. – Ещё немного, Эдд, имей терпение, пожалуйста, – говорил техник с выраженным норвежским акцентом(в отличие от его друга, который имел чисто британское произношение). В одной руке он держал среднего размера деталь, а в другой – отвёртку, которой закручивал винт в уже ржавое, убитое временем резьбовое отверстие. – Готово. Конечно, это всё ещё может быть опасно, но я минимизировал риски, насколько это было возможно, – норвежец сунул отвёртку в карман своей красной толстовки, затем, взяв обеими руками деталь, прикрутил её, как крышку на бутылку, ко всей конструкции. – Можем отправляться? – Эдд достал мятый грязный лист цвета старинной слоновой кости из своей маленькой кожаной сумочки через плечо(он носил её потому, что в его любимом тёмно-зелёном джемпере не было карманов). – Кто же так карты хранит? – не отвечая на заданный вопрос, техник взял листок из рук друга и покрутил его, оценив нанесённый ущерб, а заодно и определив сервер и юг схемы. – Это вообще-то важная вещь, Гоулд! Ты свои документы тоже так хранишь? – он называл Эдда по фамилии, когда был зол на него. Виноватая улыбка заиграла на губах Эдварда, и он почесал свой затылок. – Прости, Торд, – в ответ на это норвежец лишь громко вздохнул. – Да, я думаю, мы можем выдвигаться, – Торд кивнул головой в сторону устройства, собранного им. – На мне лодка, а ты возьми скубу, пожалуйста. Только ради всего святого, будь с ним осторожен, – техник отошёл к берегу, у которого был пришвартован катер. Это было личное судно Торда, построенное им около полугода назад. Оно было десять метров в длину, с открытой палубой и каютой, в которой находилась рулевая, а также лежали все вещи товарищей. И хозяин, безусловно, гордился своей стальной малышкой. Торд проверил количество бензина, масла, осмотрел систему охлаждения и только после этого и ещё некоторых манипуляций норвежец стал заводиться. Он ловким движением руки повернул ключ зажигания и мотор зажужжал, заурчал, радуя своего хозяина такими прекрасными звуками. В это время уже поднявшийся на палубу Эдвард со всей осторожностью уложил устройство на пол и закрепил его. Парни отвязали катер от импровизированного причала и тронулись. – Куда мы направляемся, капитан? — прокричал Эдд во весь голос, пытаясь перекричать рёв мотора. Ветер трепал его каштановые кудри, брызги речной воды иногда касались его розовых щёк, и тогда детская улыбка играла на его веселом лице. Торд усмехнулся, прибавив газу. Катер резво заскользил по тёмной холодной воде, а в глазах парня сиял азарт. Норвежец открыл боковое окно, чтобы его было лучше слышно: – Карта говорит, что нам нужно обогнуть Grønskrednyken, – парень выговорил название горы настолько чётко, будто он всю жизнь провёл у её подножья, готовя по утрам копчёного лосося с яичницей. – После нужно проплыть около шестидесяти миль на восток. А там уже свернём на озерцо, – Торд посмотрел на Эдда и улыбнулся. Ещё около получаса солнце освещало им дорогу, парни грелись в его лучах, веселились. Они и не заметили, как сгустились облака над их головами, превратившись в настоящие тучи. Ветер усилился, похолодало. Но катер упорно резал волны, пыхтя и свистя. Вдруг нечто крошечного размера упало с неба Эдварду на голову, отчего тот вздрогнул, поднял свой любопытный нос вверх и посмотрел в небо: – Дождь что-ли начинается? – спросил Эдд, смахивая со щеки холодную каплю. Он поёжился, невольно оглядываясь по сторонам. – Может нам стоит вернуться? – Торд выглянул из рулевой, оценив обстановку: – Мы слишком далеко заплыли, чтобы возвращаться! – капли слышно забарабанили по крыше, да и не только по ней, а ещё и по Эдду, стоявшему на палубе. Но парень, не желая более там находиться, тоже скрылся в каюте. Ветер завывал, волны хлестали о борта, и катер кидало из стороны в сторону. Приходилось плыть против течения, и с каждой минутой управление становилось всё более кисельным и неподатливым. Торд вцепился в штурвал, его лицо выражало напряжение и сосредоточенность. Он умело лавировал меж волнами и редкими подводными камнями, выступавшими из воды. Сами силы природы будто бы прогоняли глупых и наивных пловцов, которые совершенно не осознавали, что делают. Но Торд был по своей натуре упёртым и иногда даже безрассудным, когда дело касалось науки или, как бы парадоксально это ни звучало, семьи. Всё-таки он был человеком, любящим своих близких, хотя его увлеченность наукой часто подвергала опасности эти отношения. – Здесь! – по прошествии времени, грозно скомандовал Торд и заглушил мотор. Как казалось, капитан был измотан. – Отдать якорь! Швартуемся здесь, – Эдвард накинул на себя что-то вроде рыбацкого дождевика, который ранее валялся среди всех остальных вещей, разбросанных бурей по каюте, и, чуть пошатываясь, вышел на палубу. Лодку покачивало из стороны в сторону, а её пол был вымочен дождём. Эдд сбросил якорь в воду и, чуть скользя по мокрым доскам, вернулся. – Эдд, где скуба? – Торд достал сигарету из лежавшей в кармане пачки и закурил её. – Ты собираешься погружаться? – – Нет, просто так спрашиваю. Не будь таким идиотом и дай устройство, – парень затянулся, а после выдохнул табачный дым в сторону. – Мне почему-то кажется, что идиотом в итоге окажешься ты, – пробубнил себе под нос Эдвард, отстёгивая скубу от крепления. – У меня плохое предчувствие – уже громче сказал парень, взяв в руки устройство. – Я знаю, что ты беспокоишься за меня, – Торд смягчился и посмотрел своими выражающими настойчивость серо-голубыми глазами своему другу в глаза. – Но со мной всё будет в порядке – он потушил сигарету и взял скубу из рук Эдда. В голове Торда не было и мысли о том, что что-то может пойти не так. Парнем движел лишь горячий интерес, лишь желание узнать всё и сразу – другие варианты для него не существовали. Торду казалось, будто бы если он сейчас не попробует, не нырнёт, то жизнь навсегда отберёт эту возможность. Он надел на себя скубу. Маска плотно держалась на лице, закрывая нос и рот, трубки от неё вели к баллонам на спине. Ремни были крепко затянуты. Торд был готов. – Удачи, – Эдд, встав на носочки(что с его мягким и полноватым телосложением было забавно и исключительно мило), приобнял Торда. Друзья ещё раз перекинулись взглядами, прощаясь. После норвежец прошёлся по карме, дойдя туда, где кончалась палуба корабля и начинались, как казалось, бескрайние голубые просторы. Мгновение. Холодная вода окутала тело Торда. С непривычки защипало глаза. Погружаясь, парень старался разглядеть своё окружение. Лишь мутная синева. Чем глубже он опускался, тем темнее становилось. Вода давила на барабанные перепонки. Внезапно, впереди, в самой гуще сумрака, мелькнуло что-то необычное. Нечёткий силуэт будто блеснул, найдя в этом тёмном царстве лучик света. Торд напряг зрение, пытаясь разглядеть, что это. Парню показалось, что он видит очертания человеческой фигуры. Силуэт на мгновение замер, словно рассматривая обладателя скубы, а затем стремительно исчез в темноте. Сердце бешено колотилось. Это не могло быть правдой. Это лишь воображение играло с Тордом в игру. Парень не видел других лодок поблизости, поэтому ему стоило отбросить эту мысль и сосредоточиться. Норвежец искал что-то, что могло бы помочь. Что-то, что могло бы оказаться ниточкой от неизвестно большого клубка. Но мысли сбивались в кучу и перемешивались, не давая спокойно исследовать морское дно. В тот момент, когда Торду удалось привести себя в порядок, он подплывал к высоким водорослям. И что-то с силой ударило его в спину. Резкая боль пронзила всё тело. Попытка обернуться – парня словно парализовало. Маска сорвалась с лица. Вода поступает в лёгкие. Глаза закрываются. Последнее, что Торд успел почувствовать – нескончаемый холод и чьё-то осторожное прикосновение к руке.