Сигареты с чаем и ментолом

Вечер. Прохладный вечер после знойного дня. Это была хорошая идея — отметить чей-то день рождения в полуразрушенном заброшенном домике. Душно, много дешевой водки. Кого-кого, а Фёдора это не радовало ни капельки. Слишком душно и много людей. Какая-то парочка трахалась в углу, кто-то с кем-то целовался, кто-то кого-то лапал, кто-то блевал от выпитого. Достоевского эта обстановка до безумия раздражала, из-за чего он забирает свои сигареты с подоконника и выходит во дворик, опираясь на низкий забор и наконец закуривая. Как там говорил Воля? "Самое полезное в битком набитом вагоне — курить!" Вот и он сейчас закуривает, потягивая никотин с запахом мяты. Но тут из этого "недоклуба" вываливается немножко пьяный Коля. Он чуть-чуть пошатывается, но вполне себе твёрдой походкой идёт к Достоевскому. Он облокачивается на забор рядом, а затем потягивает носом воздух и фыркает: — Опять эту свою дрянь куришь? — Не капли это не дрянь. Тут хотя бы мята есть. — Это же мерзость, как ты можешь это в рот брать? — А что тебе не нравится? — Лучше бы ты ко мне так присосался, а не к этой хуйне. — Николай демонстративно закатывает глаза и вздыхает, пока сигарета тушится о доску, а его самого притягивают к себе. — Если ты так хочешь моего внимания, то иди прополощи рот от своей дряни. — Договорились! И счастливый и донельзя красный Гоголь несётся к речке, что текла неподалёку. Слыша бульканье, Федя закуривает вторую сигарету и прямо чувствует, насколько легко становится. А почему Николай так против Фединых сигарет? Не только потому что это вредно. Этот сучёныш умудряется делать это чертовски сексуально. Он так маняще зажимает никотиновую палочку между губ, так красиво выдыхает дым, так притягательно прикрывает глаза, глядя куда-то вдаль… Но все размышления прерывает пригоршня холодной воды. Гоголь постепенно трезвеет и вымывает из себя неприятный вкус алкоголя. Затем встаёт с корточек на ноги и идёт к Достоевскому, который докуривал в это время вторую сигарету. Коля тактично (нет) кашляет и становится рядом. — Ну так? А обещание? — Сам захотел, сам и при…! Тут Фёдора очень нагло заткнули прямо таки присасывающимся поцелуем. Гоголь свободно и глубоко целовал Достоевского, пока у того подкашивались ноги от умения Коли целоваться. Хотя, он перевстречался с половиной девушек деревни, поэтому не удивительно, почему все так сохли по нему. А Николай зажимает Достоевского у этого забора и этим не даёт сползти вниз. Внизу живота свернулся приятный узел, а Фёдор начал отвечать. Отстранившись, блондин просто негромко смеётся и обнимает уже-давно-не-друга. — Дааа, есть чему тебя учить). Тогда давай лучше я буду твоим учителем. — Я и сам с тобой наловчусь. Фёдор улыбается и чмокает своего недоучителя в щёчку, пока тот визжит, понимая, что они вот так скрыто признались друг другу. А в поцелуях уже научились оба.