Демон

Часть третья 1 …Так проходят года… Как бессмертный изгнанник, Все брожу по Земле, страшной болью томим. Люди все говорят, будто я — вечный странник, Что приносит лишь Зло мрачным взглядом своим. Будто там, где явлюсь, будут штормы и грозы; Только смерти и горести взор мой несет. И, лишь если отдашь ты Создателю слезы, То тогда, может быть, Он от бед мир спасет. О несчастные люди! Как, волею жизни, Вас заставили верить в чудовищный блеф… Вы готовы Творцу посвятить свои жизни И молитвы твердить день и ночь, оробев… После смерти боитесь упасть в вечный морок И все ждете какого-то «Судного дня»… И чтоб все хорошо было с теми, кто дорог, Вы готовы всю ночь просидеть у огня. И, внимая речам о Священном Граале, Об Эдеме, о райских загробных мирах, Забываете вы, что все эти скрижали Написали вы сами в холодных церквах. Мне вас искренне жаль… Вы не в силах представить, Что никто никогда не укажет вам свет. И вы будете вечно Создателя славить И не ведать, что дела до вас Ему нет. 2 Только я все по миру скитаюсь, скитаюсь… Хоть давно потерял на Земле все пути, Все равно каждый день отчего-то пытаюсь В этом мире хоть капельку счастья найти. Я все жду, как ребенок, что чудо случится… Жду его, хоть прошло с той поры много лет. Жду, что счастье вернется, и сможет спуститься В жизнь мою почерневшую солнечный свет. Надо мной сотни лун и ночей пролетали, И за дымкою лет свет надежды огня Все тускнел и бледнел, угасая в печали, Но я ждать продолжал, веру в чудо храня. 3 Я не верил себе… Как всё чудно и странно! Это ложь или правда — я знать не хотел. Но привиделось мне так неясно, туманно, Что положится вдруг этой боли предел. И однажды весной чудо все же случилось… В час, когда вновь звенел соловьем светлый май, Я увидел тебя… Солнце вдруг оживилось, И как будто милей стал мне проклятый край. Ты прекрасна была, как посланница Рая… Мира, где ко всему я любовь ощущал. Где мне было светло… И где жил я, не зная, Что бывает тому, кто огня свет украл. Но, лишившись души, я забыл это чувство И, изгоем живя, его вечно гнобил… И ходил без конца над обрывом безумства, Ведь давно никого я уже не любил. Но ты взглядом одним за момент воскресила Что так долго в себе я гасил, убивал… Сердце, как изо льда, жаром страсти пронзила И сразила меня в тот же миг наповал. Мимолетной, случайной, как будто бы в сказке, Наша первая встреча с тобою была… Но вернула она на мгновенье мне краски, Пусть и вечная боль в тот момент не ушла. 4 …С той поры о тебе стал я грезить ночами И влюбляться в тебя всё сильней с каждым днем. Лишь тебя представлял пред своими очами, Об одном лишь мечтал — быть с тобою вдвоем. И мечтою той сладкой я жил, упиваясь, Хоть и знал хорошо, ей не сбыться вовек… Но, моментом одним без конца наслаждаясь, В чувстве счастья погряз, как простой человек. Я уверен был в том, что меня ты не любишь, Что давно позабыла о встрече со мной, Что меня никогда вспоминать ты не будешь, Но еще раз хотел повидаться с тобой. Где тебя мне искать — я мечтать не решался. Но зачем-то решил на то место прийти, Где впервые с тобой майским днем повстречался, Отчего-то тебя там надеясь найти. 5 Всё то место — цветок удивительно нежный… Там азалии цвет алый шелк рассыпал… И сирень разлилась чистотой белоснежной, Средь азалий цвела, как прекрасный опал. …Чудо ль, рок ли судьбы, но тебя я увидел. Ты стояла среди нежных красок весны… И твой лик неземной вмиг мой разум похитил И потом много лет приходил мне во сны. Ты в цветах тех была так безумно прекрасна, Что я всю осторожность на миг потерял. (Я же думал, что все мои чувства напрасны, Оттого, как шпион, за тобой наблюдал!..) И внезапно в тот миг ты ко мне повернулась… Я подумал: «Конец! Все ж боятся меня!» Как же был поражен — ты мне вдруг улыбнулась, Той улыбкой согрев посильнее огня. Будто факел во тьму, в леденящую вечность, Ты спустилась в мой мир, ярким солнцем звеня… И рассыпались краски в мою бесконечность, И исчезла вся мгла в свете нового дня. Ты, смотря на меня, вновь и вновь улыбалась… Ты как будто меня очень долго ждала… Ведь увидев меня, ты совсем не пугалась, А напротив, как будто бы рада была. Может быть, про меня ничего ты не знаешь, Раз меня ты совсем не боишься сейчас… Но я понял, ты монстром меня не считаешь. Отчего, почему — я не думал в тот час. 6 …Ах, лаванды цветы!.. Предсказатели рока!.. Мы гуляли средь них постоянно с тобой… Вещий пурпур полей безнадежные строки Всё шептал мне, но их заглушил голос твой. Из фиалок букет, будто облако, белый И невинный, как робость, как юность твоя, Подарила мне раз ты с улыбкой несмелой… Я подумал на миг: «Вдруг ты любишь меня?..» Золотые мечты!.. Нет, иллюзия, морок… Я о счастье таком не могу и мечтать!.. Никому на Земле ведь не буду я дорог, И взаимной любви мне вовек не познать!.. Но когда на меня ты глядишь взором ясным, Я, сгорая от чувств, вижу в нём вновь и вновь: «Ты мне больше, чем друг! Ты мой рыцарь прекрасный!» Я в нём вижу одно — неземную любовь… 7 О мгновенье, замри! Опоздает ненастье. Я прошу, подожди! Уходить не спеши!.. На минутку продли долгожданное счастье, Подари ещё луч этой светлой души… …Мы ходили гулять по ночам под луною, Звезд алмазную россыпь мечтали собрать… Я дивился тому, как прекрасна с тобою Стала вмиг вся земля, что её не узнать. Как луна реку всю в серебро одевала, На небес звездный шелк сыпал пылью алмаз… Орхидея в ночи сладкий мёд разливала, И природа была словно только для нас. Летним утром рассвет мы с тобою встречали… Мне казалось порой, будем вместе всегда. И что было — пустяк. Уходите, печали! Я люблю лишь тебя!.. Навсегда… Навсегда!..» 8 Этот миг отдалял я, как мог, бесконечно… Лишь моментом живя, в чувстве светлом погряз… Но я знал — нам нельзя так с тобою жить вечно… Безмятежное счастье, увы, не для нас. Ты не знаешь ведь, кто я… Узнаешь — разлюбишь… Но уже ли тебе врать смогу каждый час?.. Потому… Будь что будет. Меня ты погубишь, Но я всё расскажу тебе прямо сейчас. *** …Я смотрел на засохший букетик фиалок И как будто боялся взглянуть на тебя. И, наверное, был я столь грустен и жалок, Что, ко мне подойдя, ты спросила меня: «Что с тобой, милый друг? Что тебя так тревожит? Как ты бледен!.. Как снег… Что случилось, скажи? Твоё сердце тоска беспричинная гложет? Иль случилась беда? Я прошу, расскажи!» «Только верь… — прошептал. — Я люблю тебя… Очень… Никогда не любил, как сейчас, как теперь… Но судьба моя зла… Рок проклятья бессрочен… Оттого под замком для меня счастья дверь. Я годами скитаюсь по этой планете… Ты не знаешь меня!.. Я бессмертный изгой… Что за счастье тебе жить в изгнаньи на свете?.. Ты достойна судьбы непременно иной!.. Но спасибо… Ведь ты мне любовь подарила!.. Я был счастлив ещё раз её испытать… И тоску ты мою хоть на время убила… Но я ввек не смогу твою жизнь поломать. Не достоин тебя… Я же всё понимаю… Вместе мы никогда быть не сможем с тобой. В твоём мире меня все злым роком считают, Да и ты вряд ли сможешь остаться со мной. Не позволю тебе жизнь руинить со мною! Я везде ренегат… Ни кола ни двора… Ты не сможешь так жить… Что же станет с тобою?.. Ведь от жизни со мной не получишь добра. Умоляю, опомнись! Я монстр, понимаешь? И любовью своей я тебя погублю… Потому и прошу — уходи! Ты же знаешь… Говорю это всё лишь затем, что люблю. Но сказала ты вдруг, ясным взором сверкая: «Маловерный глупец… Как ты мог допустить, Что тебя я предам, только правду узнаю, Что врата в свое сердце сумею закрыть? Кто такой ты, давно я уже догадалась. Только это не повод тебя разлюбить. Ты не монстр. В этом я уж не раз убеждалась. И свою жизнь с твоей я хочу разделить. Кем бы ни был ты, знай, что неважно мне это. Только ты мое сердце сумел озарить. Потому для меня ты навек ангел Света, Лишь тебя я смогу больше жизни любить!» И внезапно кристалл, как квазар, засветился, И волшебные силы вернулись ко мне, Затуманенный взор солнцем вновь озарился, Крылья выросли вновь за спиной, как во сне. «Неужели, — подумал. — Случится как в сказке, И проклятый кристалл после стольких-то лет Разобьется, вернув наконец мне в жизнь краски, И уже ли мне солнце подарит рассвет?..» На меня ты смотрела восторженным взглядом… Я поверил на миг: «Будет счастье у нас!..» Но меня вдруг пронзил, будто тока разрядом, Позабытый за годы Создателя глас. «Да, любовь, безусловно, великая сила!.. Как бы ни было странно, подруга твоя Несмотря ни на что, все ж тебя полюбила… Но клише ты не жди. Эта сказка моя. Светлый дар твой к тебе от любви возвратился. Не смогу я его у тебя отобрать. Только чтобы кристалл наконец-то разбился, Тебе надо себе её душу забрать. То есть… Просто убить. И тогда разобьется Ненавидимый камень тобой навсегда. И навеки уйдет, никогда не вернется Эта боль, что терзала тебя все года. К своей цели ни разу так близко ты не был. Так вперед!» — голос стих… Я стоял и смотрел На бескрайнее ярко-лазурное небо, И в тот миг меня будто пронзили сто стрел. Я бледнел все сильней, страшной мыслью томимый, И болезненный жар все в груди нарастал… «Что с тобою, родной? Что случилось, любимый?» — Как сквозь толщу воды, голос твой прозвучал. «Все в порядке, — сказал я, от боли шатаясь, Сев на землю, в руке сжал злосчастный кристалл. — Все в порядке… Не бойся, моя дорогая… Я, наверное, просто немного устал…» 9 Я не знал, как мне быть… Боль никак не уймется… Только слишком уж сильно тебя полюбил. Даже если кристалл наконец разобьется, С мыслью жить не смогу, что тебя я убил. Выход только один: навсегда нам расстаться. (Повезет, коль ты сможешь меня разлюбить!) Никогда, никогда на Земле не встречаться И о чувствах друг к другу навеки забыть. Но любовь между нами, увы, неземная… Мы живем, до безумья друг друга любя. Ты не сможешь забыть меня, я это знаю… Да и мне не нужна эта жизнь без тебя. Что же делать… Что делать. Но вдруг озаренье На меня налетело, как огненный шар. И я сразу же понял: заклятье Забвенья! Ведь вернулся ко мне мой божественный дар… Я так сделать смогу, что о нас ты забудешь И навеки отпустишь все чувства ко мне. О любви неземной вспоминать ты не будешь… Растворится она, будто грезы во сне. 10 Я смотрел на тебя… Ах, прощай, дорогая!.. Больше я не увижу тебя никогда… Я смотрел на тебя, одного лишь желая: Облик твой неземной пронести сквозь года. Ты во взгляде моем в тот же миг уловила Все терзанья в кристалл заточенной души. Положив мне ладони на плечи, спросила, Своим голосом нежным на миг потушив Этот боли пожар: «Милый, что за кручина Так изводит тебя уж которую ночь? Мой родной… Догораешь ты, будто лучина… Что случилось, скажи… Вдруг смогу я помочь?..» Я впервые был рад, что рыдать разучился, А не то бы расплакался, словно дитя. Я прижался к тебе, в твои плечи вцепился И так замер на миг, еле слышно шепча: «Нет, нет, нет! Мне поверь… Здесь никто не сумеет Что-то сделать… Теперь нет уж смысла ни в чем. Слишком зол Рок ко мне… И проклятье сильнее… Не разбить нам его ни огнем, ни мечом. Так прости и прощай же, родная… Навечно! Обо мне ты не вспомнишь уже никогда… И живи своей жизнью, как раньше… Беспечно… За двоих буду помнить о нас я всегда…» Запылавший вмиг взор я с твоими глазами Свел и крикнул, свой глас не узнав: «Забывай! Забывай обо всем, что случилось меж нами И меня никогда больше не вспоминай!» Вмиг твой взгляд опустел… Ты секунду стояла Предо мной, и тот миг для меня, как эон, Длинным был, но ты вдруг мне на длани упала, Провалившись на время в забвение-сон. Я смотрел. На любовь, на надежду, спасенье, Что своими руками за миг погубил… И себя навсегда бросил в бездну забвенья Только лишь потому, что так сильно любил. …Как в замедленной съемке, как будто пытаясь Беспощадного времени ход обмануть, Миг один на всю вечность запомнить стараясь И секунду хотя б на микрон растянуть, Лед бескровия уст, вечной смерти сиянье И коралловый бархат живого тепла На мгновенье застыли в блаженном слияньи, Все оковы крестов вмиг сжигая дотла. Пламя страсти во мне до небес воспылало, В мертвом теле взыграла горячая кровь, И стена изо льда под тараном чувств пала, Вмиг окутала лик твой прекрасный любовь. Как хотел я тебя всю одеть в поцелуи, Сшить наряд из объятий, касаний и нег И остаться с тобой, все запреты минуя, В этом сладком мгновеньи остаться навек!.. Но жестокое время летело нещадно… Понимал я, что мне уж пора уходить. Боль рвала изнутри мою грудь беспощадно, Начинала тоска вновь и вновь изводить. Я на землю тебя опустил осторожно, В раз последний всмотрелся в родные черты… Слышу шепот в ушах: «Все теперь невозможно… Ты не вырвешься впредь из оков Темноты… Шанс последний все есть… И неужто ты, зная, Что уже никогда не познаешь любовь, Так упустишь его, действом тем обрекая Свое тело и душу страдать вновь и вновь?..» Я тряхнул головой, отогнал наважденье, Искусителю-гласу в ответ прошептал: «Замолчи наконец! Ты, слепое сомненье! Эти гадкие речи я слушать устал! Как бы ты ни хотел, я убийцей не стану И любовь не предам… Ни за что… Никогда! Не дождешься того, что возьму я катану… Замолчи! И отстань от меня… Навсегда!» Шепот в крик перерос, поднебесье пронзая… Голос стих в тот же миг… Я поднялся с земли И ушел, свету дня облик твой предавая, И в тот миг для меня все цветы отцвели. Все… Тебя со мной нет. И навеки не будет. Никогда не уйдет эта страшная боль, И теперь мое сердце ничто не разбудит, Не вернет из тех мест, где лишь скорби Юдоль. Позабыв обо мне, ты проснешься с рассветом, И с росою уйдет неземная любовь… Только мир мой вовек не окрасится светом, И навеки холодной останется кровь. Жизнь — симфония мрака, оркестр здесь — сердце, Что играет на нервах, словах, на крови… Ты в симфонии этой — веселое скерцо, Что промчалось стремительным эхом любви. *** Я взглянул в небеса, что все также сверкали Безразличьем холодным сокрытого Зла, И как будто опять впился в тело жар стали, Взор и разум завесой окутала мгла. Я вскричал, как безумец: «Теперь ты доволен? Ты доволен, подлец? Ненавижу тебя!.. Ты за что так со мной?.. Лишь за то, что ты волен Делать все, что взбредет? Так убей же меня! Почему не убьешь, а страдать заставляешь? Ты не Бог… Ты жестокий садист и Архонт! Теперь понял я… Ты одного лишь желаешь — Поизысканней кровью залить горизонт!» …Не найти никогда нам от боли спасенья!.. Но всегда тяжелей, коль страдаешь один… Потому ищем вечно козлов отпущенья, Чтобы не было страшно так в мире руин. Перед сильными — страх. Лишь к слабейшим — презренье. И порой вымещаем всю ярость на них, Вспоминая и тех, кто уж канул в забвенье, Чтоб страдали они за тебя и других… Перед ним я бессилен… То знаю прекрасно; Нет мне смысла проклятия в небо кричать… Но сведенный с ума этой болью ужасной, Будто проклятый, стал виноватых искать. И, снедаемый жаром немого бессилья, Я шептал без конца: «Это ты виноват! Мало было тебе отрубить мои крылья?.. Жизнь и так никуда… Превратишь её в Ад?! Ты во всем виноват!» — но внезапно пронзила Совершенно иная догадка меня. В затуманенный разум, как скальпель, вонзила Золотое сиянье святого огня. «Или нет… Это вы… Это вы виноваты! Я страдаю за вас… Ну а вы что в ответ? Я вас спас! А у вас в голове целибаты И Создателя слава — бессрочный завет! Для него вы никто! Неудачным твореньем Он считает всех вас… И во время оно Эту Землю и вас он окутал забвеньем… Коль не я, у вас вечностью было б темно! А в итоге — лишь зло я для вас и преступник, Повелитель теней и чудовищный грех… Малодушный мерзавец, подлец и отступник… — друг меня одолел не то плач, не то смех. — Чохом жизнь на алтарь! А для вас — враг народа! Вместо почестей лишь ренегата клеймо Получил… И проклятия слышу, не оды, И одно только есть — вечной боли ярмо! На Земле — Сатана… И предатель в пенатах… Лишь анафемы смех и с Земли, и с Небес… И не видит никто, что все тело в стигматах… Я для всех все равно искуситель и бес. Боль в груди все сильней от любви невозможной, И отчаянья шоры границы свели, Сузив взор до безумия тьмы безнадёжной, Исступленьем сознанье моё оплели. И уже ничего понимать не желая, Я во тьму прошептал различимо едва: «Ненавижу всех вас… Почему я страдаю?..» Но молчанье вокруг заглушало слова. И в тот миг, пораженный чудовищной жаждой Отомстить всем живущим тогда на земле И желая того, чтоб страдал, как я, каждый, Всё, что было сокрыто в веков черной мгле, Что таилось в груди столько лет бесконечных, Чувства все, что росли и горели внутри Всё сильней, отчего их не мог прятать вечно, Наконец показал, всё швырнув в цвет зари. И вскричал я, с рассудком навеки прощаясь: «Пусть поймут меня все… Хоть на миг, хоть на час… Чтобы люди на месте моем оказались, Чтобы знали они, как мне больно сейчас! Так поймите меня, наконец-то… Поймите! Чувств запретных вкусите отравленный мёд… От меня этот ящик Пандоры примите! Я дарю вам любовь — грешной страсти полет! Но вы сами себе эту страсть запретите И, скрывая её от себя и других, От любви безответной однажды сгорите, Волей Рока когда вам любимых своих В этом мире оставить навеки придется… И забыть их не сможете вы никогда; Расставания боль никогда не уймется, И любовь эта будет терзать вас года. Но не чистое светлое чувство былое, А развратная похоть запретных утех!.. И сильнее она целибатов всех втрое… И отныне любовь для вас будет… Как грех». Вдруг мой вспыхнул кристалл демоническим светом; Стал он ясным, как день, только черным, как ночь… Мне остался одним сингулярным заветом, И прогнал в тот же миг все сомнения прочь. Наконец-то пришло в жизнь мою осознанье, Что снаружи я демон, внутри — не другой… Я свободы король, темноты и познанья, Я князь Зла, а не жалкий несчастный изгой. Хорошо. Буду Злом. Как вы все говорили. Только жизнь на Земле мне отныне претит. Что ж, создам себе мир — Рай, где чувства сгорели… Имя дам ему — Ад. Кто же мне запретит?.. И я создал свой мир; он предстал предо мною Не таким замечательным, как у Творца… В нём всё небо опутано яростной мглою, А земля — красный шелк, что не знает конца. И не солнце здесь светом весь мир наделяет, А серебряный шар вечно яркой луны. Лишь она о страданьях моих точно знает, Лишь она разделяет видения-сны. Каждый век… (Да, нечасто, но всё же бывает) Чуть затихшую память за столько-то лет И терзать, и тревожить опять начинают Эти сны, от которых спасения нет. Провалюсь хоть на миг в сон могильный забвенья, Мрак туманный сознанье мое унесет… И вернусь я на несколько кратких мгновений В край далекий, где ветер о счастье поет. И услышит луна, как, во сне улыбнувшись, Буду снова едва различимо шептать Всё о том, как боюсь я, наутро проснувшись, В мире сна Тебя снова навек потерять. Но нагрянет внезапно во сне наважденье: Неизменный кристалл. И его я коснусь; Тут же кончится сон, растворится виденье, И от боли в груди я один вновь проснусь. И стонать, и вздыхать, бередя всё былое, Вспоминая тот край, где нам было светло, Как молитву шептать буду имя родное, Воду горькую вновь наливая в стекло. И на землю спущусь, от тоски умирая, Вспомню день тот, когда повстречался с тобой И представлю на миг, что ты рядом, родная, И в ушах зазвучит голос ласковый твой. …И опять вспыхнет лес, подожженный рассветом, И хотя бы на йоту, на жалкий микрон Растворится тоска о тебе ярким светом, И уйдет на сто лет тот несбыточный сон. Этот сон я до боли в висках ненавижу, Только жду каждый век, так же сильно любя. Ведь лишь там я твой взгляд, моя милая, вижу, Там лишь вспомнить могу, как люблю я тебя.