deux génies déséquilibrés.

Федор Достоевский — один из пациентов психиатрической больницы Йокогамы. Сюда он попал года два назад из-за проблем с головным мозгом. Мужчина часто улыбался злорадной улыбкой и пугал всех, даже врачей. Его редко оставляли с врачом один на один, ибо уже были случаи, когда Федор прыгал на врача, валил его наземь и сам втыкал шприц с успокоительным, который медики втыкали прежде, чем давать ему лекарства. Другие пацеиенты сильно его боялись, у некоторых начинались панические атаки, хотя бы при малейшем его упоминании. Кстати, пациенты, у которых были панические атаки при упоминании Достоевского, ранее жили вместе с ним. После многочисленных жалоб на брюнета со стороны других, не только пациентов, Федор жил один и ходили к нему минимум четыре врача. Трое держали и связывали, один вкалывал шприц с успокоительным и выдавал таблетки. Достоевский все так же провожал их пугающей улыбкой, но врачи знали, что после такой дозировки успокоительного, двигаться тяжело. В общем, о Федоре Достоевском ходила дурная слава. При чем, прославился он не только на психушку, но и на отдельный район Йокогамы, где под наркотой (хотя соседи и сам мужчина в трезвом рассудке отрицали, что он хоть когда-то употреблял наркотики) пытался зарезать одну девушку, которая ранее оскорбила его чувства и вкус. Жители были в ужасе, как и полиция. Это был не единичный случай, но после этого он просто спятил. Не зная, что делать с обезумевшим Достоевским, здравоохранительные органы приняли решение положить его в психиатрическую больницу, где ему должны были помочь. Но судя по всему, те наркотики сильно повлияли на его мозг, из-за чего брюнет оставался таким же. Хоть психологи и психотерапевты пытались понять, что творится в голове у этого человека, понять так никто и не мог. Было ясно одно — несет он бессвязный бред и на вопросы толком не отвечает. Диагноз ему поставили абы какой, лишь бы отвязаться. Лишь к одной девушке Федор питал какую-то свою странную любовь. Мария Такахаси относилась к Достоевскому с нежностью и любовью. Относилась она так к совсем малому кругу людей и Достоевскому посчастливилось туда попасть. Она всегда выслушивала его, якобы «бессвязный бред» и отвечала какими-то мелкими фразами и улыбкой. Если ее просили выдать мужчине таблетки, то она настаивала на том, чтобы заходить к нему в одиночку, чтобы с ней никого больше не было. Мария относилась к Федору, как к сыну. Отдавала ему ласку и заботу, которую никто из врачей не давал. К нему лишь питали страх и неприязнь, но эта дама испытывала теплые чувства. В один из дней, Такахаси вновь попросили вколоть Достоевскому успокоительное и выдать лекарства. Врачи уже не спрашивали, нужна ли ей охрана. По правде, она бесила многих своей любовью к больным и много кто считал, что ее бы самому в психушку положить. Мария легко кивнула, забрала лекарства и направилась к комнате Достоевского, где тот одиноко проводил свои будни. По приходу, девушка постучала и вошла. Нежная улыбка промелькнула на ее лице и Федор обернулся к ней. — Здравствуй, мой милый мальчик. Как же ты тут без меня поживал?, — Достоевский погрустнел и отвернулся от Марии к стене, показывая, что разговаривать не желает. Дама вздохнула. — Да, знаю, виновата. Но и ты пойми, дорогой мой, меня ненавидит пол персонала и считают, что меня саму в психушку надо. Хотя.. Я была бы не против проводить будни с тобой, за светскими беседами. Не обижайся, ну! Такахаси взялась за подбородок Федора и развернула его личико к себе. Оно было бледным и истощенным. Фиолетовые глаза, что раньше затягивали в свой омут, поблекли и стали безжизненными. В глазах читалась мольба и горечь. Мария прижала Федора к себе и начала согревать своим теплом. Мужчина обнял ее в ответ. — Я., — хрипло начал Федор. — Я устал. Мне кажется, я скоро умру от такого количества успокоительного и этих пилюль. Где ты все время шлялась?! Они меня до могилы свести хотят, а не вылечить. Даже дозировка успокоительного увеличилась и мне после него не то что двигаться тяжело, я в принципе двигаться не могу. Все, что я могу, это упасть в их руки, после они переносят меня на эту чертову кровать и уходят. А я так лежу гребанную вечность. Мария успокаивающе поглаживала Достоевского по черным и гладким волосам. Брюнет уткнулся ей между грудей и вдохнул сладковатый аромат духов и легкий запах медикаментов. Все же, она в рабочем халате, а от него воняет этим… этим.. Говном. По другому Достоевский не мог назвать этот противный запах медикаментов. Эта вонь перекрывала весь запах духов Марии, которые так нравились Федору. — Моя просьба покажется странной, но сними свой халат, пожалуйста. Дама кивнула и отстранившись от мужчины, сняла халат и положила его на кровать. Она развела руки и Достоевский сам прильнул в ее объятья. Мария нежно улыбнулась и вновь начала поглаживать его волосы. Она понимала, насколько же тяжело Федору жить в таких условиях и насколько его психика рушится. Брюнет отстранился и заставил Такахаси посмотреть в его глаза. — Помоги мне сбежать отсюда. Пожалуйста. Я так больше не могу. Федор свалился головой ей на колени и улегся, прикрыв глаза. Он знал и понимал, что Мария так или иначе все равно ему поможет, нужно лишь надавить на жалость, просто сейчас она может ему отказать. По голове мужчины прошлась теплая ладонь, которая взяла его за подбородок и заставила поднять голову. Он поднялся и уселся обратно, посмотрев в ее глаза. — Я сейчас кое-что тебе вколю. Ты должен понимать, что я вколю это полностью и ты можешь убить меня. Если все же убьешь, я скажу на будущее. В моем кармане халата, в левом верхнем, лежат два ключа. Ключ-карта и просто ключ. Ключ-карта — это доступ в приемный, то бишь, выход из коек и комнат. Пройдешь туда незаметно — сможешь сбежать через главный вход. Ключ поможет сбежать тебе с черного хода, где шанс быть незамеченным с улицы меньше. Но если тебя поймает кто-нибудь из персонала, останешься здесь навсегда. Если все же решишь воспользоваться ключом, то тебе нужно пройти в конец коридора, открыть дверь и спуститься по лестнице. Далее, пользуешься ключ-картой и попадаешь на улицу. Понял? Достоевский кивнул, а Мария достала два шприца. Один взяла себе, другой отдала Федору. — Чтобы я могла понять, насколько ты в здравом рассудке, я даю тебе буквально свою жизнь. Когда я вколю тебе эту жидкость, твоя задача будет отдать мне вот этот шприц, — дама показала рукой на предмет, который отдала Достоевскому. Там была непонятная светящиеся голубая жидкость. — Эта жидкость поможет мне выжить от твоей способности, если ты не сможешь ее уконтролировать в первые минуты. Но тебе нужно отдать мне этот шприц, понял? — Да. Мария улыбнулась и, сняв защиту, вколола мужчине тягучую фиолетовую жидкость. Федор сразу почувствовал свободу и слабину. Способность говорила: «Убей! Убей! Убей! Накажи! Они причиняли тебе боль, накажи!». Дама вздохнула и нежно улыбнулась. —Тш… Феденька, я знаю, что ты меня слышишь. Ты же меня слышишь? У тебя в руках шприц с голубой светящиеся жидкостью. Отдай мне его. Не касайся меня, просто прокати его по полу и я тебя помогу. Достоевский холодно посмотрел на девушку, в его глазах вновь появилась жизнь и он пошел на встречу Марии. Он приближался, загоняя ту в угол. Такахаси не испугалась и когда поняла, что еще два шага и она врежется в стену, она остановилась и холодно посмотрела в глаза напротив. — Хочешь убить меня? Хорошо, убивай. Но тогда ты останешься слабоком на всю жизнь, потому что не смог одержать вверх над жалкой способностью. Поддался ее сладким речам и побоялся сопротивляться ей. Тем не менее, Фёдор Достоевский, способность — это часть тебя и она не убьет тебя. По крайней мере, здесь и сейчас. Не хочешь остаться трусом и слабоком, так докажи это. Прокати шприц с голубой светящиеся жидкостью по полу и докажешь, что ты сильный. Федор не мог видеть этот холод в родных глазах и не мог слушать эти противные речи. Он прокатил предмет, который долго держал в руках и посмотрел на Марию, которая вкалывала себе эту жидкость. — Способность «Помогу нам выжить»! Комната озарилась голубым свечением и Такахаси дотронулась до Федора. Тот в момент перестал слышать сладкие речи способности и облегченно вздознул. — Больше способность не будет оказывать на тебя такое влияние. Я отвлеку персонал, а ты беги по черному ходу. Возьми вот это. Дама протянула Федору его одежду, в том числе, и что-то новое. Какой-то подарок. — Ты же из России? Шапка-ушанка должна быть тебе по нраву. Носи ее, как память обо мне. Она подошла к Достоевскому и поцеловала его в лоб. Поцелуй был теплым и нежным, будто маминым. Мужчина начал одеваться, а Мария ушла в неизвестном ему направлении. Когда Федор закончил, то он вышел из комнаты и увидел, что никого не было. Ни охранников, не расхаживающего туда-сюда персонала. Он помчался к лестнице, открыл ее ключом и, вот не задача, встретил какую-то маленькую группку врачей. Те, увидев его, чуть не забили тревогу, но Достоевский активировал способность и устранил их легко и быстро. Продолжая спускаться по лестнице, он открыл дверь ключ-картой и вышел на улицу, удаляясь как можно дальше от психушки. По пути он надел шапку-ушанку и плащ. В центре Йокогамы его никто толком не знал из-за того, что его дело оставалось в тайне. Полиция не хотела проблем, как и правительство.

***

Дазай скучающе разлегся на диване в агенстве и сидел в одном наушнике, слушая музыку. Ацуши вновь писал за него отчет, а Куникиды пока что не было. Ну.. Куникиды не было по причине того, что он выехал на дело, а Осаму, как всегда, пришел на работу на три часа позже. В принципе, шатен знает, что отхватит по полной от блондина, потому, закончив прослушивание музыки, поспешил удалиться из офиса агенства, со словами, что ушел по делам. Ранпо не обратил внимания и продолжил есть конфеты, Ацуши был слишком занят, Йосано даже не слышала, а Наоми и Джуничиро были слишком заняты. Кенджи был на задании, директор так же, как и Акико, не слышал. Более в офисе никого не было. Осаму медленно прогуливался по улочкам Йокогамы и вдыхал аромат этого города. В воздухе витала спешка и нагруженность, мало кто в самый разгар рабочего дня будет так же вальяжно, как и шатен, гулять по улицам города. Слишком много работы, дел и всего прочего. Дазая никто не трогал и он был спокоен, но немного расстроен, ведь даже поболтать не с кем. Но он был в таком состоянии до тех пор, пока в него не врезался какой-то мужчина в черном плаще и в белой шапкой. Он остановился, посмотрел на Осаму и попросил прощения. — Прошу прощения, молодой человек. По чистой случайности я Вас не заметил. — Ну что же вы! Ничего страшного. Вы сильно куда-то торопитесь? Достоевский посмотрел на него еще раз приподняв бровь. — Не далеко отсюда есть одна милая и хорошая кофейня. Не могли бы вы составить мне компанию? Одному слишком скучно, а судя по спешке, все остальные очень даже заняты. — То есть вы считаете нормальным пригласить абсолютно незнакмого вам человека в кафе, просто потому что вам скучно идти одному? Иронично. — Судя по вашей мятой одежде, у вас точно полно времени. А я могу помочь вам быстро найти жилье и деньги. Идет? — Ладно. Идемте в ваше кафе, э.. — Дазай Осаму, — представился Осаму. — А вы? — Федор Достоевский. И давайте пройдем быстрее, не хочу, чтобы меня кое-кто нашел. Осаму радостно кивнул и пошел в обратном направлении через дворы в сторону небольшой кофейни. По приходу туда, шатен сел за столик у стены, противоположной окну, и пригласил Достоевского. Оба уселись и тогда Дазай спросил: —Кофе или чай? — Предпочитаю крепкий, чисто черный чай. Осаму улыбнулся и подозвал официантку. Он попросил ее о двух кружках черного чая и, прежде, чем она ушла, схватил ее за ладонь. — Ах, вы прекрасны, словно цветы лотоса.. Не желаете совершить со мной двойное самоубийство? — Господин Дазай. Думаю, ваш друг будет ревновать.. Давайте вы предложите это ему? Если вы оплатите свой долг, я, возможно, подумаю. Официантка легко высвободила свою ладонь и пошла в сторону стойки. Федор удивленно посмотрел на Осаму, но ничего не сказал. Он посмотрел на шатена и разглядел его лицо. Красивые карие глаза, цвета коньяка, аккуратные черты лица, миловидная улыбка и персиковые губы. Чаще всего, такие уточнения дают девушкам, но они подойдут и Дазаю. Внешность его привлекала, бинты давали шарма и какой-то загадки, которую хотелось разгладать. Федор посмотрел на себя и разочаровался. На вряд ли он способен хоть кого-то притянуть своей внешностью. — Федор.. Я обещал вам помочь, верно? Если вы устроетесь в эту кофейню, вам выдадут квартирку и буду платить еженедельно зарплату. На первую неделю я вам выдам средства, а далее - сами. Но если вы интересный собеседник, буду рад поддерживать с вами общение. Достоевский легко улыбнулся и посмотрел на Дазая. Принесли две аккуратные кружечки и Федор поблагодарил за заказ и сделал глоток. Ах, как же этот чай прекрасен.. Хотя.. Для брюнета сейчас почти весь чай будет прекрасен, после двух лет употребления грязной и своеобразной воды. — Спасибо вам, Дазай. После этого, Осаму легко кивнул и завел какой-то пустой разговор, который после перешел в дискуссию.