Кто любит людей своего пола

      Джойс и Хоппер сидели на диване в гостиной, смотря телевизор, когда входная дверь открылась и на пороге показались их дети. Уилл и Одиннадцать молча сняли с себя верхнюю одежду и повесили её на крючки.       — Привет, — произнесла девушка сразу, как заметила родителей. — Мы вернулись.       Байерс поднялась, чтобы встретить подростков.       — Привет, — сухо проговорил парень, даже не взглянув на неё, и поспешил в свою комнату.       — Эм… Привет, — сказала женщина, провожая его взглядом. — Что случилось, милая? — спросила она у своей названной дочери.       — Уилл поссорился с Майком, и мы сразу ушли.       — С Майком?       — Да, последнее время они стали меньше общаться.       Оди посмотрела в сторону отца, сидящего на диване, пока Джойс задумалась о том, что могло произойти.       — Ну это же Майк, — произнёс Хоппер, стараясь перевести всё в шутку, но никому не было смешно.       Девушка отвела взгляд, ей было немного не приятно, что он до сих пор был не очень хорошего мнения о её парне. Байерс понимающе сжала её плечо.       — Думаю, всё образуется, — сказала она.       Одиннадцать кивнула, после чего направилась к себе. Джойс вернулась к Хопперу, одарив его убийственным взглядом.       — Может, мне поговорить с ним? — попытался выкрутиться он.       Несколько секунд она обдумывала его предложение и в конце концов посчитала это хорошей идеей. Всё-таки он теперь отец их семьи.       — Да, поговори, — произнесла Байерс и поцеловала его в щёку.       Джим не ожидал такого поворота событий. Она же должна знать, что он плох в разговорах с детьми-подростками! Он заволновался и не стал скрывать своих эмоций — всё отразилось на лице.       — Джим, — с некой долей насмешки проговорила она, посмотрев на него и чуть склонив голову.       Он вздохнул, поднимаясь со своего места, и уверенно произнёс:       — Хорошо. Я сделаю это.       Джойс сжала кулачки, показывая, что верит в него, и он, сделав серьёзный вид, направился в комнату к Уиллу.       Подойдя к его двери, Хоппер пару секунд постоял, мысленно подготавливая себя, а потом постучался. Никто не ответил.       — Хей, малыш, это я, — сказал мужчина, коснувшись ручки, ожидая, что он позволит ему войти.       — Я хочу побыть один, — произнёс подросток, и Джиму показалось, что его голос дрожал, словно он плакал.       Хоппер заволновался. Он определённо точно не мог оставить мальчика в таком состоянии, но и не знал, что делать. Он еле выдавил из себя:       — Я не уверен… Эм… Думаю, нам стоит поговорить.       — Я так не думаю.       — Уилл, я не уйду, пока не смогу убедиться, что с тобой всё хорошо.       — Со мной всё хорошо, — уже тише проговорил он.       — Знаешь, что бы я о нём не говорил, но Майк хороший человек, хороший парень и друг. Всё образуется, тебе не стоит так переживать.       — Не образуется!       Его голос прозвучал настолько отчаянно и разочарованно, что Джим даже вздрогнул. Он стал перебирать в голове варианты того, что стоит говорить в такой ситуации. О, ему ужасно не хватает Джойс прямо здесь и сейчас! Что бы она посоветовала? Так, от сердца к сердцу — надо сказать что-то искреннее, что-то от себя. Историю из своей жизни? В яблочко!       — У тебя ещё может, а вот у меня точно нет, — сказал он и оглянулся по сторонам, чтобы проверить, что никого больше нет рядом. — Когда я был там… Воевал во Вьетнаме… Ко мне постоянно лез один парень, я не любил его болтовню. Он считал меня другом, ведь я часто выручал его. Со временем я тоже привязался к нему, ведь он был единственным, кто никогда не опускал руки. Был на позитиве, так сказать. Иногда он мечтал вслух, и однажды я присоединился к нему…       Неожиданно дверь в комнату Уилла открылась, и на Хоппера уставилась пара неуверенных и покрасневших от слёз глаз.       — Ты можешь зайти, — проговорил подросток, пропуская его внутрь.       Джим не сразу сделал шаг, всё ещё находясь где-то на грани своих воспоминаний и реальности, но всё же не заставил парня ждать и осторожно вошёл в его комнату. Осторожно, потому что не хотел что-либо нарушить в его личном пространстве. Закрыв дверь, Уилл сел на свою кровать и жестом пригласил Хоппера сесть рядом.       — Он умер? — спросил Байерс.       — Да… И перед этим мы ужасно поссорились. Тогда он был очень сильно подавлен. И иногда я думаю, что виноват… Что он умер…       — Почему вы поссорились?       Мужчина замялся, Уиллу даже показалось, что он смущён.       — Эм… Понимаешь, — проговорил Джим, отведя взгляд. — Он сказал, что влюблён в меня… И я, ну, плохо отреагировал. Очень плохо. Я был таким… Мудаком. Не говори маме, что я так выразился.       Всё внутри Байерса сжалось. Это не может быть правдой — таких совпадений не существует! Хоппер — и сталкивался с геем… «Плохо отреагировал»? Но что он думает об этом сейчас? Уилл заволновался и начал бояться, что все его эмоции отразились на лице, а в это время тот продолжил:       — Сейчас я бы никогда не сказал, ему то, что сказал тогда. Он был хорошим человеком и не заслуживал этого. Это стало мне уроком…       — Что ты сказал ему? — выдавил из себя Байерс, повинуясь только ему одному известному порыву.       Хоппер удивлённо посмотрел на него. Тот опустил взгляд. Он не понимал, зачем мальчику знать, что именно он когда-то в шестидесятых сказал своему уже погибшему товарищу.       — Слова, которые не захочет услышать ни один влюблённый человек, — попытался выкрутиться он.       — Какие?       Мужчина тяжело вздохнул, провёл ладонью по волосам.       — Тогда я был совершенно другим человеком, Уилл…       — Я хочу знать. Пожалуйста.       И тогда он догадался. Он сложил в голове, всё, что знал об этом мальчике, начиная от первой встречи в Мельвальде, когда ему было лет семь, заканчивая тем, как он только что взглянул на него. Джим всё понял. И тем более не захотел говорить ему. Он не хотел отпугнуть его. Только не сейчас. Однако, с другой стороны, не примет ли Уилл его молчание, за предательство? Неужели у него нет другого выхода, кроме как сказать ему?       — Я сказал, что мне противно даже смотреть на него и что такие, как он, и вовсе не должны рождаться, — сказал он и закрыл лицо ладонями, скрывая от ребёнка неожиданно появившиеся слёзы.       Хоппер почувствовал, как Байерс поднялся со своего места и отошёл, скорее всего, к окну. Было очевидно — он напугал его. Меньше всего на свете он хотел такого исхода. Он любил Джойс, поэтому и её сыновей он любил, как своих. Никогда, после обретения этой большой семьи, он не называл их только её детьми. Как бы Джонатан не избегал этой темы, но он уже привык к тому, что Джим называет его «сынок», а Уилл и вовсе очень быстро привязался к нему и позволил ему войти в его жизнь. Иногда он даже рассказывал ему то, что не говорил матери, и Хоппер любил это.       — Ты правда так думаешь? — проговорил Уилл, разрезав гнетущую тишину.       Взяв себя в руки, Джим убрал ладони с лица и посмотрел на него.       — Нет. И никогда так не думал.       Парень хотел отвести взгляд, но тут Хоппер поднялся со своего места. Уилл невольно сделал шаг в сторону — мужчина был достаточно высоким и широкоплечим и, когда был серьёзен, выглядел весьма угрожающим. Но Байерс знал, что он ничего ему не сделает, поэтому постарался немного расслабиться, когда тот подошёл ближе. И только тогда он заметил, его едва заметную красноту у глаз.       — Я был глупым, Уилл. Я не знал, что это такое, и не задумывался, каково таким людям. Я действительно сожалею о том, что сказал ему это. И не потому, что он умер, — Джим сделал небольшую паузу. — Это потому, что никто не заслуживает услышать такое, особенно от человека, которого любит. Я бы не пережил, если бы Джойс сказала мне это.       Хоппер неуверенно потянулся к его руке, ведь привык так поддерживать Оди или Джойс, однако вместо этого приобнял его за плечи. Какое-то время они просто стояли и молчали.       — Ты говорил с мамой об этом? — мягко спросил мужчина.       Уилл снова поднял на него удивлённый взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       — Поговори, — лишь загадочно сказал Джим. — Так, что случилось с Майком? Мне стоит что-нибудь с ним сделать или пока ещё рано? — с лёгким смешком спросил он.       Хоть напряжение немного рассеялось, парень не мог отпустить то, что Хоппер, возможно, всё понял, ведь не знал наверняка. Тот смотрит на него, как прежде, ведёт себя так же. Но все, кто узнаёт, всегда как-то реагируют. Он полностью запутался.       — Я просто не могу общаться с ним, мне тяжело, — лишь произнёс он.       — Он говорит что-то, что тебя задевает?       — Нет, дело не в нём.       Джим с сомнением посмотрел на него.       — Просто я ещё не смирился с тем… Ну есть одна вещь… И иногда могу сказать лишнего…       — Давай присядем, — предложил Хоппер, заметив, как подросток заволновался, после чего они так и сделали. — Ты можешь рассказать мне всё, как есть. Это останется между нами. Если хочешь, я даже не стану ничего говорить или предпринимать.       — Нет ничего такого…       — Но ты сказал, что всё «не образуется». Я думаю, это как раз очень важно.       — Это я сгоряча…       Мужчина отвёл взгляд, собираясь с мыслями.       — Помнишь, что я сказал тебе? Я сказал, что ни один хороший человек, не заслуживает того, чтобы о нём говорили плохо. В том числе и те, кто любит людей своего пола, — добавил он в конце для уточнения.       — На что ты намекаешь? — прямо спросил Уилл, и тогда Джим внезапно засомневался в своих выводах.       — Хорошо, — проговорил он. — Прости, если я ошибаюсь, но я подумал, что ты такой же, как мой погибший товарищ…       — Гей?       — Да, правильно, гей…       Парень какое-то время просто смотрел на него, надеясь по его глазам понять, что сказать, но потом просто опустил взгляд в пол. Они снова немного помолчали.       — Мне нравится Майк, но я знаю, что он любит Оди, и она его тоже… Я пытаюсь принять это, и, наверное, мне просто нужно время. Но, когда я вижу их вместе… Не знаю… Могу сказать, не подумав… Понимаешь, я не хочу ничего портить, это выходит само… А Оди, она старается поддерживать меня и всегда уходит со мной, поэтому мне так жаль…       Хоппер чуть не застопорился на информации о том, что его сын и его дочь влюблены в одного и того же человека — Майка, чёрт его побери, Уиллера — но всё же продолжил внимательно его слушать. Чтобы лучше понять его, он снова стал вспоминать свой опыт, и первым, что пришло в его голову стало его воспоминия о временах, когда Джойс встречалась с Бобом, когда он понял, что влюблён в неё, когда он тоже боялся всё испортить. Но Джим понимал, что у Байерса всё немного иначе…       — Я тоже дружил с объектом своей симпатии…       — С мамой? — спросил парень.       — Да, но не в этом суть. Тогда для меня самым главным было, чтобы она была счастлива. А если она счастлива с кем-то другим, пусть так тому и быть.       — И что? Мне делать вид, что всё нормально?       — Нет, нельзя держать всё в себе.       — А что тогда?       — Ну, универсального способа нет… Но я просто стал меньше общаться с ней и посвятил себя работе и заботе об Оди.       Уилл разочарованно опустил лицо на ладони. Ему то было не о ком заботиться.       — Уилл, ты всегда можешь поговорить со мной. Отпустить себя. Со временем станет легче, правда.       — Да, хорошо…       — И… Я думаю, ты ещё встретишь кого-то получше, чем Майк Уиллер, — с улыбкой произнёс Хоппер.       Парень посмотрел на него, приподняв бровь. И тогда Джим рассмеялся. Байерс улыбнулся в ответ.       — Ты же знаешь, что твоя дочь с ним встречается? — спросил он, коротко усмехнувшись.       Мужчина наигранно изобразил несчастье, прижав ладони к груди и зажмурив глаза. Уилл улыбнулся ещё ярче.       В этот момент в комнату постучалась Джойс, взволнованная тем, что Хоппер так долго не возвращался. Она немного приоткрыла дверь.       — Мальчики, у вас всё хорошо?       Байерс кивнул и тогда Джим ответил за них двоих:       — Всё хорошо, — он сделал паузу. — А ты как?       — Эм… Отлично, — произнесла она, лишь немного замешкавшись.       Уилл переводил взгляд с неё на Хоппера, и он заметил это. Решив, что не стоит больше нарушать личное пространство сына, он произнёс:       — Так. Малыш, кажется, мама пришла за мной.       Скрестив руки, Джойс оперлась о дверной косяк, наблюдая за тем, как её сын забавно хмыкает, а Джим мягко хлопает его по плечу и встаёт. Неожиданно, парень остановил его, коснувшись рукава рубашки.       — Спасибо, — скромно проговорил он.       Они улыбнулись друг другу, и Хоппер понимающе кивнул. Конечно, это вызвало интерес у шатенки, однако сейчас она не стала его выражать.       Но вечером, когда они готовились ко сну, она спросила у Джима:       — Как Уилл? Что случилось у них с Майком?       — Ничего страшного, они разберутся. Подростки, — немного отстранённо произнёс он.       — Ты уверен? — засомневалась она, садясь на кровать.       С лёгкой улыбкой на лице, Хоппер подошёл к ней и наклонился, нежно целуя в макушку.       — Не волнуйся, милая. Всё правда нормально, — он мягко погладил её щёку большим пальцем. — Думаю, совсем скоро он сам тебе расскажет. Когда будет готов.       — То есть, ты хочешь сказать, что с тобой он поделился чем-то из своей жизни раньше, чем со мной? — улыбнувшись, спросила Джойс и притянула его к себе за талию.       — Вообще-то, он и мой сын, — усмехнувшись, ответил он.       Байерс было приятно это слышать. Ей нравилось думать о том, как легко и естественно Джим и Одиннадцать влились в их семью. Она любила, когда он называл её детей своими. В такие моменты она просто таяла, и счастье отражалось на её лице.       А он глядел на неё и не мог поверить своей удаче. Его любимая — самая прекрасная женщина, она подарила ему семью, о которой он всегда мечтал. Хоппер наклонился и, оперевшись одной рукой о матрас, волвлёк её в поцелуй. Мягкий, медленный. На первых парах они были слишком напористыми, а сейчас, когда они узнали друг друга вдоль и поперёк, никогда не торопились, наслаждаясь своей близостью.       Отстранившись от его губ всего на пару сантиметров, Джойс тихо произнесла:       — Люблю тебя.       Джим коротко поцеловал её и сел рядом, зарывшись носом в её волосы прямо под ухом.       — И я тебя люблю, — прошептал он, и у неё по спине пробежали мурашки.       Он всегда умел заставить её чувствовать себя действительно любимой. Так, что она ощущала это каждой своей клеточкой. Байерс никогда бы раньше не подумала, что может быть так счастлива.       Этим вечером они легли спать раньше обычно, поэтому Джойс не составило труда с утра пораньше заняться домашними делами. Когда она решила приступить к приготовлению завтрака, услышала, как кто-то направляется в сторону кухни. Обернувшись, она почти сразу встретилась взглядом с младшим сыном.       — Доброе утро, милый, — произнесла она и повернулась к шкафчику, из которого достала упаковку какой-то крупы.       — Доброе, — ответил он, садясь на один из стульев у обеденного стола.       Какое-то время Уилл ничего не говорил, размышляя о чём-то своём. С утра его голова, как обычно, была пуста.       — Хочешь чаю? Могу поставить чайник, — проговорила Джойс, повернувшись к нему.       Он кивнул и перевёл взгляд. Глаза всё ещё слипались, поэтому он решил умыться и, не торопясь, направился в ванную комнату. Со всем, чем хотел, парень управился быстро. Плюс — это действительно помогло. Возвращаясь на кухню, где его мама уже поставила чайник и продолжила возиться с завтраком для большой семьи, Уилл успел вновь подумать о тревожащей его теме. Он вспомнил слова Хоппера о том, что ему стоит поговорить об этом с мамой, и осознал — сейчас самый подходящий момент.       Но как подступиться к этой теме?       — Милый, всё в порядке? — услышал он взволнованный голос матери.       Только сейчас парень заметил, как она стоит и смотрит на него с чашками в обоих руках. Он смутился.       — Да… Я просто задумался.       Он прошёл на кухню и сел на прежнее место. Хоть Джойс и отвернулась, однако повисшее молчание от этого не становилось менее неловким.       — Мам?       — Да? — ответила она, продолжая заниматься своим делом.       — Хоппер, он, говорил тебе что-нибудь о том… О чём мы разговоривали вчера?       Женщина внезапно остановилась. Оставив всё, как есть, она направилась к сыну и оперлась на стол, встав напротив.       — Он сказал, что всё нормально, — произнесла она с немым вопросом в глазах.       — Да, да. Это нормально, да…       — Точно? — Джойс засомневалась, увидев волнение на лице сына.       — Да, я просто хотел поговорить с тобой…       — Хорошо.       — Ты когда-нибудь была знакома с теми, кто любил людей своего же пола? — с неуверенностью в голосе спросил он.       Она застопорилась.       — К чему такой вопрос?       Уилл начал активно отводить взгляд, его щёки едва заметно порозовели, и мама не стала давить.       — Да, была знакома, — проговорила она.       Подросток удивлённо посмотрел на неё.       — Правда?       — Ну да… Это было недолго, и я ничего особо не могу сказать о ней.       — О ней? — его карие глаза округлились ещё больше.       Джойс махнула рукой, словно говорила о чём-то незначительном, однако на самом деле ей просто было неловко говорить об этом периоде своей жизни. До того, как забеременела первым ребёнком, она была не такой, какой стала сейчас. И… Ей совсем не хотелось, чтобы её дети знали о том, что она могла вытворять. Тогда они никак себя не называли, а после подобные им стали «хиппи».       — Что ты думаешь о таких, как она?       Вопросы сына пробуждали в ней собственные, но она решила, что он сам расскажет, почему он задаёт их, когда почувствует, что она открыта для него.       — Ничего особенного.       — Как? В смысле? «Ничего особенного»?       — Эм, в прямом. Ничего особенного. Все люди разные.       — Правда?       — Ну да…       — И это всё? — Уилл выглядел весьма озадаченным.       — Да… Ты считаешь иначе? — Джойс чуть склонила голову, тоже немного не догоняя; эта тема никогда не казалась ей заслуживающей глубоких размышлений.       — Нет, нет! — оживился парень. — Это нормально, хорошо.       — Уилл, что-то не так? — спросила она, чуть наклонившись вперёд.       Он стал на ходу придумывать, как продолжить тему и перейти к желаемому исходу их разговора, поэтому спросил:       — А как ты узнала, что она?..       — Лесбиянка?       Женщина совершенно не выглядела так, словно разговоры об этом ей неприятны, просто не до конца понимала, к чему это всё идёт.       — Да, — проговорил он, внимательно следя за выражением её лица.       Она отвела взгляд, обдумывая то, как сказать, что сама была добровольным инициатором их поцелуя. Джойс действительно думала, что этот эпизод её жизни больше никогда не всплывёт. Что ж. Никогда не говори никогда.       — Знаешь, в моей жизни чего только не было, — начала она, снова посмотрев на сына. — Разные вещи случались. Я была своего рода искателем… Экспериментатром, — после этих слов она заметила, как его брови стали подниматься вверх. — Так вот… Я целовалась с ней.       Уилл даже и не предполагал, что его мать, родом из консервативной еврейской семьи, живущая в Хокинсе, в котором совершенно ничего не происходило за исключением последних нескольких лет, и ни разу не замеченная даже в намёках на что-то нетрадиционное, может сказать нечто подобное. Он сидел молча, переваривая эту информацию, и смотрел куда-то в одну точку.       — Это нормально? — спросила Джойс, немного испугавшись его молчания. — Уилл? Милый?       — Мам, это… Ты?.. Ты?..       — Нет, я не… Тогда я поняла, что это не моё. Если можно так выразиться.       Увидев, что сын заметно расслабился, она решила уточнить:       — Так к чему это всё? Ты узнал, что кто-то гей?       Он едва заметно кивнул, однако потом сделал это ещё раз и уже более уверенно.       — Это я, мам, — проговорил он. — Я гей.       Если женщина и удивилась, то удивилась совсем немного. Где-то глубоко внутри она давно знала, что её мальчик не такой, как все. Она чувствовала…       — Хорошо, милый. Это хорошо, — произнесла она и, потянувшись к нему, мягко взяла его за руку.       Уилл выдавил из себя улыбку, и Джойс заметила эту фальшь. Тогда он сказал:       — Это тяжело, мам.       — Детка… — она обошла стол и заключила сына в объятия. — Я всегда на твоей стороне. Что бы не случилось. Как бы тяжело не было, ты всегда можешь обратиться ко мне.       — Знаю, — проговорил он, уткнувшись в её плечо. — Спасибо тебе.       — Милый, не стоит благодарить за это. Я же твоя мать.       Она крепче обняла его и он легко посмеялся тому, как она прижимала его к себе и забавно хлопала по спине, говоря что-то про то, что он у неё самый лучший.       — Я люблю тебя, детка, — сказала Джойс, когда они встретились взглядами.       — И я тебя, мам, — Уилл улыбнулся, и она потрепала его по голове.       В этот момент, наконец, засвистел чайник. Байерс поцеловала сына в лоб и поспешила выключить плиту и разобраться с утренним чаем. Уилл с улыбкой наблюдал за ней, когда на него буквально напрыгнула сестра. Она посмеялась, когда он от испуга чуть сам не подпрыгнул на месте.       — Милая, тебе тоже чаю? — спросила Джойс, даже не оборачиваясь поняв, что пришла её дочь.       — Да, — ответила Оди, приобнимая брата. — Что значит «гей»? — уже тише спросила она       Уилл совершенно не ожидал такого вопроса, поэтому не мог подобрать слов. Через какое-то время за него это сделала Джойс.       — Гей — это человек, который влюбляется только в людей своего пола, — сказала она.       — Значит, Уилл любит мальчиков? Как мы? — в словах Оди не было ни намёка на упрёк, лишь чистый интерес.       — Да, милая, — ответила шатенка, ставя на стол две чашки чая.       — Это круто! — с улыбкой сказала девушка и стала переводить взгляд с брата на маму, чтобы понять, нормально ли так реагировать.       — Это так! — поддержала её женщина, сев за стол вместе со своим чаем. — Теперь мы можем обсуждать мальчиков все вместе.       — Фу, мам! — Уилл смутился, и Одиннадцать рассмеялась вместе с Джойс; после чего и он не смог сдержать улыбки.       Хоппер проснулся из-за шума на кухне и, когда мог лицезреть его причину, был очень рад. Самые близкие ему люди, его семья, были счастливы. И он был счастлив.