the taste of losing

За плечами очередной поход к стоматологу. Непростой такой, с едва ноющей болью от новой порции уколов, но кажется, ты привыкаешь. Или очень хочешь в это поверить. Советы подруги думать о чём-то приятном не сработали даже когда ты слишком сильно старалась. Страх заставлял жмурить глаза до ярких мерцающих мушек и безвольно надеяться, что пытка закончится как можно быстрее. Такое состояние преследовало тебя каждый раз, как только дрожащие ноги переступали порог неприветливого кабинета. Но не сегодня. Сегодня ты терялась в своих же мыслях, спотыкаясь о слова, сказанные несколькими часами ранее. А каков на вкус поцелуй капитана? Именно этот вопрос слетел с твоих губ совершенно неосознанно, пока всё та же подруга подбирала челюсть с пола. Её удивление было объяснимо — не каждый день вкус предстоящего проигрыша сравнивают с чем-то подобным. Но у твоего сердца был свой ответ. Оригинальный настолько, насколько и болезненный. Делая неспешные шаги в сторону дома, ты никак не хотела отпускать сказанное. Отрицать свою симпатию к капитану теннисной команды казалось нечестным хотя бы по отношению к самой себе. Поэтому последние сотни минут тебя волновало не само сравнение, а причина. По правде, ты думала о Хонджуне уже не первый месяц. Вы пересекались в университете, посещали сведённые лекции, в свободное время отдыхали в компании общих друзей. Твой взгляд непроизвольно цеплялся за этого парня каждый раз как только он появлялся в радиусе нескольких метров. И ты ничего не могла с собой поделать, а позже и вовсе перестала пытаться. Реакцию своего сердца ты слишком долго объясняла уникальностью. Капитан Ким даже улыбался как-то по-особенному, — заразительно и так искренне, будто готов был этой самой улыбкой обнять целый мир или поставить на колени так же запросто. Только спустя какое-то время ты поняла — уникальность всего лишь отмазка, а ты трусиха, даже самой себе глаза открыть на правду не сразу решилась. За безразличного тебе человека волнения не будет, мыслей перед сном и трепетания сердца тоже. За просто однокурсника в груди не будет так щемить, и улыбка не покажется теплой, измученной или игривой. За знакомого друзей ты не будешь радоваться как за себя при каждом достижении, да и слезы лить тоже. За чужого Ким Хонджуна ничего не будет, но этот в твоём сердце уже свой. Результат тяжёлых раздумий настигает тебя лишь около дома и ты наконец понимаешь, что на вкус поцелуй человека, который не любит, такой же горький как и проигрыш, с нотками боли и безнадежности для тебя. Вздыхаешь. От подобных мыслей внутри что-то жалобно тянет, бессовестно распаляя пожар и без того горящего пламени. Становится тоскливо и даже больно. Так ведь не должно быть. В какой-то момент ловишь себя на мысли, что поставить точку на безответной влюбленности самое время, — продолжительный проигрыш ранит. Слишком сильно и совсем не справедливо. В пелене разразившихся как гром переживаний даже не замечаешь, что вместо привычных многоэтажек на горизонте виднеется университетский стадион. Предательские ноги принесли в место, которые ты предпочла бы обходить стороной, лишь бы в очередной раз не ловить руками сошедшее с ума сердце. — Кажется, даже курить бросить легче, чем тебя, Хонджун, — впервые за вечер опущенные уголки губ приподнялись, позволяя нежной улыбке обрамить твое уставшее лицо. Тебе даже не пришлось искать причину своих душевных терзаний, — капитан во всю отдавался любимому делу на зелёном поле боя. А ты, кажется, в сотый раз засмотрелась. В какой-то момент ваши взгляды встретились, атмосферой напомнив яркую вспышку молнии перед летним грозовым дождем. Всего несколько скоротечных секунд, но мир вокруг тебя будто и вовсе замер. Ты слишком долго не видела Хонджуна лично, лишь изредка довольствуясь мимолётным появлением в толпе снующих туда-сюда студентов. И как результат, соскучилась. До тех самых мурашек по коже. До взрывающихся внутри феерверков. Внезапно захотелось позволить себе насмотреться и проиграть в последний раз, чтобы потом уж точно с корнями из сердца вырвать. Но суждено ли? За глядкелками, заставившими предательских бабочек встрепенуться, ты даже не заметила, как в один злосчастный бросок конечную цель мяч нашёл в тебе. Совсем не вовремя потерянная бдительность не дала и шанса увернуться. Запоздалая реакция появилась ровно в ту секунду, как вкус проигрыша обрамили нотки позора, слишком липкого и неприятного. Кажется, подача получилась сильнее обычного, а принимающий новичком, благодаря чему на твоём лице будет красоваться ссадина или чего хуже. Тишина на стадионе повисла уже добрые несколько минут и что-то тебе подсказывало, что главная причина кроется в твоей скромной персоне. Поднять голову и посмотреть вокруг стало по-банальному стыдно, хотя твоей вины и в помине не было. Как лучше поступить в сложившейся ситуации, ты не знала, ведь ошибиться может каждый и возмущаться было бы неправильно. Да и ты сама отвлеклась, пытаясь найти в родном взгляде то, что позволило бы остаться. Теперь либо сидеть на месте как ни в чем не бывало, либо уйти, и второго тебе хотелось намного больше. Не успев даже отыскать в своем арсенале чувств ту самую смелость, чтобы подняться и уйти, ты осеклась. Совсем рядом послышались шаги и ты готова была поклясться, что бегущий человек направлялся к тебе. Желание исчезнуть вдруг возросло со скоростью света, — на расстоянии вытянутой руки стоял озадаченный Хонджун, с тревогой вглядываясь в твое застывшее в растерянности лицо. — Ты в порядке? Сильно испугалась? — чужое волнение проступило и в голосе, когда вместо четкой, местами ленивой речи, вопрос в твою сторону прозвучал слишком рвано и нервно. Парень явно беспокоился, но вот о тебе или о последствиях для нерадивого подопечного, ты не знала, не решаясь тешить себя очередной надеждой. Говорить что-либо не хотелось, но и молчать не было бы правильно. Решив, что кивок неплохой ответ в данной ситуации, ты просчиталась. Завидев в твоём молчании проблему, Хонджун без промедления подошел ближе, вот так вот запросто нарушая границы твоей личной крепости. Подобной незатейливой близости оказалось достаточно, чтобы внутри тебя что-то болезненно затрепыхалось, подавая импульс к израненной временем влюбленности. Находиться совсем близко с человеком, от одного взгляда которого дыхание сбивалось, будто во время лихорадки, оказалось не из лёгких. Но ты держалась, продолжая с осторожностью всматриваться в глаза напротив. Парню же потребовалась всего секунда, чтобы неприкрытое волнение сменилось злостью вперемешку с сожалением. На красивом лице будто по щелчку пальцев заходили желваки и тебе показалось, что сожми капитан челюсть ещё сильнее, она попросту даст трещину. Ровно как и твоя выдержка в тот самый момент, когда чужие пальцы аккуратно коснулись твоего виска. — Я сейчас же пойду и вырву руки тому, кто сделал это с тобой, — способность ясно мыслить вернулась к тебе так же неожиданно, как снова подавший голос Хонджун. Ярость, которую он едва сдерживал, хватило бы на несколько десятков воинов, и не предприми ты никаких попыток смягчить ситуацию, кто-то действительно мог пострадать. — Со мной всё в порядке, Хонджун-а, — подобное обращение отрезвило. Парень вдруг почувствовал, будто на него ушат ледяной воды вылили, а потом сразу и теплой, — обрамившая его имя нежность из твоих уст задела струны и без того беспокойного сердца. — Не волнуйся, и возвращайся к тренировке. А я лучше пойду. Ты не хотела быть причиной негативных эмоций, особенно если это касалось любимого человека. Никакой ушиб на твоем лице не стоил испорченных отношений с командой, особенно если получен был совершенно случайно. Вот только у Хонджуна на этот счёт было свое видение — внутри него, будто теннисные мячи, метались переживания, разгоняясь от гнева на глупых подопечных, нарушивших установленные правила, и злости на свою халатность, до вины с беспомощностью вкупе. Эта гадкая смесь мешала здраво мыслить, ограничивая даже в шагах, не то что в словах. Капитан буквально замер в движении, позволяя шестерёнкам в голове скрипеть, пока ты спешно поднималась по лестнице. Очнуться от сковавшего оцепенения удалось лишь спустя несколько отрезвляющих криков сообразительных ребят. Хонджун не отдавал отчёт в том, что собирался сделать, но чувствовал — поступает правильно. Ему понадобилось всего ничего, чтобы вернуться за аптечкой, неизменного элемента каждой тренировки, и догнать тебя, расстроенную и поникшую. Парень не понимал с какой стороны стоит подступиться, чтобы не заставить тебя чувствовать неловкость, не причинить ещё больше боли, чтобы не превратить ценные минуты разговора в полный провал. Хонджун никогда не был гуру в общении, а если дело касалось выражения чувств, аж самому от себя неловко становилось. Он всё ещё не понимал с чего лучше начать диалог, впрочем, не только сегодня. Мысли путались каждый раз, как только твой взгляд останавливался на нём и любые попытки заговорить сводились к каким-то шаблонным приветствиям и таким же неуклюжим фразам. Поначалу капитан оправдывал свою нерасторопность необходимостью привыкнуть к новому человеку в веселой студенческой компании, но чем чаще ты появлялась в его жизни, тем сильнее убеждался в обратном. Стоило только поймать твою искреннюю улыбку или восхищённый каким-то событием взгляд, внутри всё застывало, слова других после воспринимались будто в замедленной съёмке. Хотелось слушать только тебя, попутно задавая сто и один вопрос, вглядываться в сияющие звёздами глаза и просто быть рядом. Исходя из осторожных наблюдений и пойманных фраз, у Хонджуна складывалось впечатление, будто никто не сможет понять его так же тонко как ты, по волшебству увидев то, чего не замечают другие. Капитан совсем недавно, но всё же признался самому себе, ты — его человек, по-своему особенный и неповторимый. — Позволь обработать рану, — послышалось слишком вежливое в тот самый момент, когда ты решила ускорить шаг и наконец закончить сегодняшний угрюмый день. Ты бы могла подумать, что подобное предложение парень вынашивал с того самого момента, как подошёл к тебе на трибунах, но едва заметная дрожь на кончиках пальцев и кривая улыбка выдавали спонтанность поступка с потрохами. Отказываться было бы невежливо, да и зачем, когда компания в лице Хонджуна всегда была приятной настолько, насколько желанной. Получив разрешение, капитан бережно усадил тебя на близстояющую лавочку и принялся рыскать в аптечке. Не то чтобы из него получился большой знаток в сфере медицины, но первую помощь он оказать мог. Особенно если дело касалось ссадин, теннисных мячей и тебя. Будто пребывая под чужими умелыми чарами, ты неотрывно наблюдала за каждым ловким движением, в очередной раз подмечая какой несправедливой притягательностью обладал этот парень, попутно задаваясь вопросом сколько же девичьих сердец оказалось разбито вот этой вот обворожительно-невинной улыбкой, и как так получилось что среди почетного списка находилась и ты… Предательски тяжёлый вздох вырвался из груди совершенно случайно, запросто разбив в дребезги всю капитанскую сосредоточенность. — Боишься боли? — Хонджун обеспокоенно хватался за каждую промелькнувшую на твоём лице эмоцию, пытаясь понять чем вызван полный уныния вздох. Притронуться ватным диском к слегка кровоточащей отметине он не успел, ровно как и сделать хоть что-то, что послужило бы причиной. Возможно…– Тебя что-то тревожит? Подобного вопроса ты не ожидала, приподняв в удивлении брови, но отрицать не спешила. По правде, слишком многое навалилось за последние недели. Не что-то значительное, просто собралось по крупицам, грозясь нарушить самообладание в самый неподходящий момент. Ты могла бы даже расплакаться, продолжи Хонджун так участливо искренне волноваться о том, что волнует тебя. Но как быть с тем, что единственным, тревожащим в сию секунду фактором был он, ты не знала. Бесчисленное количество ночей, принесенных в жертву на поразмыслить, одна за одной всплывали в памяти, словно нарочно подначивая сделать шаг и не думать больше. Просто признаться сейчас и, как и планировалось, оставить все вкусы этой дурацкой влюбленности позади. — Ты. Меня тревожишь ты, Хонджун, — пробормотав буквально на одном дыхании, ты от чего-то даже не смела посмотреть в любимые глаза. Вместо слов, которые по задумке должны были прозвучать уверенно, с твоих губ сорвалось нечто совсем жалостливое. Будто ты не в чувствах пыталась признаться, а просила тебя спасти. В который раз за вечер захотелось исчезнуть, да так, чтобы больше никто не нашел, но пришло время вспомнить, что бегать от проблем не в твоём характере. Сегодня дело до конца ты должна довести. Хонджун молчал. Его имя, произнесенное твоим голосом, всё ещё пульсировало во вмиг опустевшей голове. Если десяток минут назад твоё обращение возымело эффект тёплого согревающего пледа в неприветливый январский день, то сейчас, будто хлесткая пощёчина, отрезвило, заставив взглянуть на ситуацию с другой стороны. За время, пока парень осознавал непривычные чувства, ни разу ведь не подумал, что у зародившейся влюбленности может быть счастливый конец. В его наполненных нежностью глазах ты была слишком далёкой и яркой звездой, дотянуться до которой он не мог себе позволить. Но теперь… — Посмотри на меня, — даже не просьба, ласковая мольба, сошедшая с чужих аккуратных губ. Хонджун всё ещё собирался с мыслями, не зная что и как лучше сказать. Да и слова сейчас казались чем-то меньшим, лишь незначительно передающим то, какая буря бушевала у него внутри. Куда уж тут буквы и обрывки фраз, когда от одного только взгляда на тебя за грудой костей взрывались сотни фейерверков. — Что ты видишь в моих глазах? — В твоих глазах? — дурацкая привычка переспрашивать сейчас не казалась такой уж ужасной. Тебе нужно было пару-тройку секунд на обмозговать ситуацию, иначе выдала бы с потрохами и себя, и свои пылающие от переизбытка чувства. Говорить, что видишь в родных глазах частичку своего сердца было бы сродни признанию, очередному и провальному, поэтому… — Себя. Волнение и…нежность. В этот самый момент в карих безднах сиял целый калейдоскоп эмоций, наиболее яркие из которых ты подметила без труда. Даже озвучила от чего-то вмиг ставшему довольным Хонджуну, но так и не поняла почему подобного рода чувства переполняли глубины чужих глаз, когда в них отражалась ты. То, что сейчас казалось очевидным, ранее приобретало лишь очертания шутки и ты ни за что бы не поверила, скажи кто о чувствах капитана к тебе. Но теперь… — Не значит ли это, что ты тоже тревожишь моё сердце? — вопрос будто бы и не нуждался в ответе. Ты словно зачарованная смотрела на неловко улыбающегося Хонджуна, совершенно не замечая того, что на твоих губах расцветает точно такая же влюбленная улыбка, прятать которую теперь не было смысла. Впервые за долгое время ты чувствовала себя по-настоящему счастливой, в этом самом моменте, рядом с человеком, который одним своим существованием делал твою жизнь светлее. Кажется, только сейчас ты начала понимать, что, сталкиваясь с Хонджуном каждый день, просто не замечала очевидных вещей. Как он осторожно наблюдал за тобой, боясь быть замеченным. Как в его глазах твой образ тонул в ласке. Как он всегда рядом, когда нужно, хотя вы даже не близки. Как его тёплая улыбка расцветала для тебя одной. Как он, по правде, твоя победа, а не болезненный проигрыш.