Записки влюблённого

      

***

      Тьма быстро опустилась ночной гладью на осенний Лондон, когда я выходил от последнего пациента и шел неспеша на Бейкер-стрит, радуясь прекрасной погоде. Сегодня выдался замечательный день, пациентов было мало, работы немного. С самого утра светило яркое солнце, в отличии от вчерашнего дождливого дня, на улице было не сильно холодно, но также и не жарко, что тоже очень радовало. Я мог бы взять кеб, но захотел прогуляться до улицы пешком, смотря на прохожих или на быстро пробегающих мимо меня веселых детей. День был замечательным.       Подойдя к дому я взглянул на окна. Как странно, но в гостиной не горел свет. Все же я знаю, что в этой время, мой дорогой друг Шерлок Холмс, любил быть в гостиной разбирая какие-то дела. Меня очень удивило и насторожило, что света не было. Зайдя в дом, из комнаты Шерлока были слышны какие-то голоса, я тут же подумал, что сейчас в доме клиент, но в голову сразу же пришел второй вопрос, почему же тогда в гостиной не было света? Пока я снимал пальто, увидел взволнованную миссис Хадсон, которая быстро шла ко мне.       — Как хорошо, что вы пришли! Мистер Холмс серьезно заболел.. Сейчас у него находится врач. Вы будете... — Она не договорила, так как я сорвался с места, и прям побежал к комнате моего друга. После слово "серьезно", в груди неприятно кольнуло. Очень стало страшно. Я очень боялся, что болезнь была очень серьезная. Быстро зайдя в комнату, в глаза мне бросился мужчина лет пятидесяти и Холмс, лежащий на кровати. Лицо его было бледное, темные волосы прилипли ко лбу, глаза чуть заметно приоткрыты, а губы побледнели, не слышно что-то шепча. Врач ему говорил какие-то инструкции, но тут же повернулся, когда я появился в комнате. В душе я немного успокоился, так как смотря на вид Холмса, можно было подумать про обычную простуду, но симптомы сильно проявляли свое действие. Доктор мне кивнул, сказав что-то Шерлоку, он подошел ко мне и провел в гостиную.       — Мистер Уотсон, вы, как и я, врач, поэтому настоятельно прошу — проследите чтобы мистер Холмс пил лекарства и употреблял достаточно еды. Сейчас он сильно бредит, поэтому можете не удивляться, что он говорит что-то недопонятное. Главное: соблюдать постельный режим, а так же закрывать плотнее окна, чтобы не было сквозняка. У него простуда в усложненной форме, все симптомы прогрессирует сильнее, чем у обычной болезни. Он выходил в дождь без зонта, или может быть в легкой одежде?       — Был момент, что он выходил под дождь, буквально два дня назад... Хорошо, я понял вас и прослежу за ним. Спасибо огромное!       Мужчина кивнул, и миссис Хадсон, принесшая чай для меня и по видимому Холмсу, тут же провела нашего гостя к выходу. Я взял чашки чая, зайдя в комнату. Холмс по прежнему так же лежал, только губы продолжали что-то шептать. Как только я подошел к кровати, он открыл глаза. Я поставил чашки на тумбочку. Мой взгляд взволнованно бегал по его больному лицу и фигуре. Бледные руки, стали еще бледнее, а прекрасные пальцы в ужасном ритме содрогались. Он потянулся своей дрожащей рукой, еле держа ее на весу, и взял мою ладонь в свою, в глазах я увидел будто бы огромную радость.       — Вы здесь... Я так рад... Я знаю, что скоро вы пропадете, но, спасибо Господу!.. — он воскликнул, — вы хотя бы на некоторое время здесь, со мной... Я безумно рад, дорогой Джон.. — все слова он шептал, сжимая мою руку крепко, словно боясь, что я вот-вот пропаду или исчезну. Его взгляд, такой по детски невинный был радостным, смотря на мой профиль. Я был немного шокирован, такой реакции, но все же я понимал, что он бредит, и лишь сжал в ответ его руку, мягко улыбнувшись.       — Дорогой Шерлок, я никуда не пропаду, все происходит наяву, не переживайте дорогой мой. Вы сейчас болеете, но я вам обещаю, что я вылечу вас и вы быстро встанете на ноги! Вы, я вижу, сейчас не в состоянии пить чай, поэтому лучше отдохните, я уверен, что вам уже дали лекарство. Отдыхайте, — на этих словах я отпустил его руку, но она тут же была опять схвачена в крепкой хватке, что мне невольно стало даже больно.       Шерлок лишь запротестовал, и начал повторять "нет". Он что-то несвязанно шептал, даже приложил мою руку к своим губам, чуть ли не плача и умоляя меня остаться с ним. Сердце быстро застучало, руки поддались легкой дрожью. Я понимал, что уйти сейчас никуда не могу, поэтому мне пришлось поставить рядом стул и сидеть, пока он сжимал мою руку. Поведение Шерлока хоть меня пугало, я не смел оставлять его в таком состоянии. Чай так и остался стоять на тумбочке нетронутым.       Холмс уснул за пол часа, когда я почувствовал, что хватка немного ослабла, а позже совсем повисла невольно в воздухе. Я увидел неспокойное, но спящее лицо моего друга. Он продолжал шептать в лихорадке слова, хоть уже и не так часто. Тихо и аккуратно покинув комнату, я взглянул на время. Было пол девятого вечера — я пробыл около часа у Шерлока, даже забыв поужинать. Зайдя на кухню, я увидел миссис Хадсон, с нежностью протирающую свои чашки и тарелки. Перед тем как пойти ужинать, я решил задать ей пару вопросов.       — Миссис Хадсон, скажите пожалуйста, в какое время, мистеру Холмсу стало плохо? Когда вы заметили?       Она повернулась ко мне, задумалась, поставив одну чашку на стол.       — Примерно в часов шесть — начало семи, где-то так. Мистер Холмс не выходил из своей комнаты после того как вы ушли, я решила его оставить. Заволновалась я когда он отказался от обеда, а уже позже услышала, как что-то сильно упало на пол. Побежала на звук, зашла, а там лежит мистер Холмс без сознания! Я тут же испугалась, подумала, что с ним что-то серьезное случилось.. Врач приехал быстро и вы пришли домой. Как же я испугалась!       Я внимательно ее выслушал, и сказал только, чтобы она не беспокоилась больше, что все будет хорошо. Пройдя в свою спальню, я заглянул в комнату Шерлока, убедившись, что он спит, я выдохнул облегченно. Сна не было ни в одном глазу, поэтому я решил написать в своем дневнике про этот день. Взглянув в окно, меня не удивила погода Лондона — шел сильный дождь. Сегодняшняя погода никак не предвещала дождь, но я с минуты наблюдал, как капли быстро стекают по окнам, а грозовые тучи все сгущались над Лондоном. Люди быстро бежали в здании, многие из них были без зонтов. Я наблюдал за недовольными джентльменами и леди, которые спешили, пачкая свои штаны или платья. Отведя взгляд от окна я присел за стол, открывая свой дневник. Тут же мысль пришла, что завтра я никуда не пойду, а так же возможно ближайшие дни тоже. Придется взять выходной , так как я не могу оставить своего дорого друга одного. Так же надо оповещать клиентов, что Холмс пока не сможет никого принимать. Открыв последнюю запись в дневнике, я начал описывать сегодняшний насыщенный день.

***

      Уснул почти в двенадцатом часу ночи, но проспал не долго. Проснулся я в пол третьего ночи, от странных звуков доносящихся в доме. Тут же накинув халат на ночную рубашку, я неспеша пошел на звук. Доносился он из комнаты Шерлока, поэтому я ускорив шаг, зашел туда и увидел, как он мечется по всем простыням и что-то бредит. Звук мой привлекла упавшая чашка чая, которая стояла тут с вечера. Миссис Хадсон вряд ли будет обрадована грязному ковру, но сейчас явно было не до них. Я быстро оказался подле постели взяв аккуратно его за руку, начал поглаживать кожу, тихо шепча успокаивающие слова. Шерлок почти застыл, но шепот так и был слышен с бледных губ. Я ласковыми движениями гладил его взмокшие тёмные кудри, продолжая утешать как маленького ребенка, которому приснился кошмар. К моему счастью, Шерлок быстро успокоился. Я не стал будить его и уже хотел уйти, как мою руку сжали, а глаза уже сверкали в ночи, смотря прямо на меня. Уголки его губ приподнялись, и он будто бы выдохнул, увидев меня. Я хотел что-то сказать, но он меня перебил, продолжая говорить шепотом.       — Вы снова со мной.. Как это чу‌дно... О, милый мой дорогой Джон... Я не могу больше скрывать от вас, как сильно я люблю вас!... — Я вздрогнул от этих слов, но слушал внимательно. Мою руку он сдавливал все сильнее, продолжая смотреть на меня полными слёз счастья (?) глазами. Он продолжал шептать, — И нет, нет... Это не обычная дружеская любовь, а нечто большее, прекрасное... Я долго, долго скрывал это.. Для меня любовь — недоступна, так я всегда думал, но как только поняв, что все мои мысли заняты вами, ваше появление рядом со мной, вызывали неописуемые чувства — я понял, что я вас полюбил. Да, это грех, но я не могу скрывать больше от вас... Я хочу чтобы вы знали!.. — он поцеловал мои костяшки пальцев, а я лишь ошарашенно смотрел на все это.        Отняв руку, я пробормотал, что он болен и сейчас бредит, но он будто бы и не стал со мной спорить, тут же улегся обратно со счастливой улыбкой. Я вышел из комнаты, сердце мое быстро стучало. Я не мог верить этим словам, могз мой так и твердил, что все это бред из-за болезни, врач сам сказал, чтобы я не обращал внимание на эти слова. Может он меня спутал с кем-то? Я успокоился, но вспомнив, что он назвал именно мое имя, опять насторожился. Костяшки пальцев так и горели от поцелуя. Как только я зашел в комнату — я быстро записал в дневник это событие. После, просто лег на кровать, но не мог уснуть, мысли — как рой пчел, жужжали в моей голове и я продолжал смотреть на свою руку. Уснуть я смог только под утро.

***

      Проснулся я в одиннадцатом часу утра, и быстро позавтракав, начал заниматься обычными делами. Ночь я решил не вспоминать, веря мысли, что это просто бред. Да и Шерлок тоже не упоминал об этом. Выпив все лекарства и немного поев, он лег спать. Миссис Хадсон сказала мне разобрать стол в гостиной, так как там лежало множество кипы бумаг и газет, а сама сказала мне, что пошла к одной своей кумушке и вернется только к вечеру. Как только она ушла, я решил заняться разборкой газет и бумаг. Газеты многие были уже с истекшими сроками давности, поэтому я многие выкинул. Беря разбросанные бумаги, на пол упала записная книжка. Я отложил газету взяв ее, думая, что это вещь принадлежит Шерлоку. Возможно, он туда записывал слова, которые говорят ему клиенты, можно сказать, чтобы потом констатировать факты в дальнейших расследованиях, Я открыл книжку, из чистого любопытства, но записи были не о словах клиентов. Были даты и записи обо мне. Я нашел самую первую запись и принялся читать.       Январь, 1881 год.       Сегодня Стэмфорд познакомил меня с доктором Уотсоном, моим новым соседом. Финансов у меня было недостаточно, что бы снимать ее одному, поэтому пришлось ютиться вдвоём. На вид мне он сразу показался интересным человеком. Я сразу догадался, что он приехал из Афганистана. У него так же было ранено левое плечо. Надеюсь, ни я, ни он не будем мешать в различных делах, пока будем жить вдвоем.       Дальше записи были маленькими, поэтому я пролистал их       Май 1883 года       Если сложить всю картину воедино, то скажу, что с доктором Уотсоном жить даже очень комфортно. Он помогает мне проводить расследования и записывает все это в свой дневник, чему я в душе даже рад. С ним приятно вести беседы по вечерам, это мне очень нравится и приходит удивление над собой, так как давно не было мне так комфортно в общении кого-либо. В глубине души, я даже могу признать, что Джон Уотсон — прекрасный друг, хоть у меня и не было никогда нормальных друзей.       Июль 1885 года       Не могу описать то чувство, которое я испытываю, когда вижу моего дорогого друга рядом с какими-то дамами. Но определенно чувствую гнев. Изливаю сейчас все здесь, так как внутри не хочу это терпеть. Я не стесняюсь этого говорить, но сами девушки ко мне могут подойти пообщаться или просто-напросто завести любой диалог, но он тут же быстро заканчивается, так как я не нахожу комфорт в этих беседах. Причем в любой, я даже подчеркну это. Давно я заметил, что никакие прелестные дамы меня никак не интересуют, и я уверен, что я не найду ту самую — которая сразит мое сердце наповал. Или все же, такие прекрасные ангелы, в которых может прятаться сущий демон, просто не подходят моему вкусу. Вчера нас с Уотсоном пригласил один мой клиент на вечер, так хотел отблагодарить нас. Меня без труда затянули в светскую беседу, так же как и моего друга. И не спорю, ко мне много раз подходили девушки, пытаясь со мной завести общение! Некоторые подвыпившие вина дамы, пытались флиртовать со мной. Скажу сразу — результата у них не было. Выйдя за угол дома, смотря на всех гостей, я увидел Уотсона в компании милой дамы, которой он любезно что-то шептал, а та была, по всей видимости, не против, лишь тихо хихикала, говоря что-то в ответ. Во мне поднялся сущий вихрь эмоций и появилось огромное желание уехать отсюда с доктором, чтобы никогда не быть на таких вечерах. Что, собственно говоря, я и сделал. Мой друг потом смотрел на меня, в глазах читался немой вопрос, но спорить он не стал. Мы уехали, не оповестив никого. Ближе к ночи, когда я успокаивал себя моим любимым методом — кокаином, в мой одурманенный разум пришел вопрос: "почему я так рассердился?", но к сожелению так и не нашел ответ. Доктор тут же после приезда домой ушел в свою комнату. Подойдя к двери через пол часа, я ничего не услышал , а заглянув в комнату (хоть я и понимал, что не должен был. То же личное пространство, которое я безмерно уважаю), я увидел его спящим и застыл на какое-то время. Картина моему взору предоставилась... Милой... Нежной? Я не знаю. Но чувство умиления и радости в груди у меня было велико настолько, что я даже положил, так ненавистный Джону, кокаин — и просто ушел спать. И да, с того момента я не притрагивался к наркотику более двух недель, прокручивая этот момент у себя в голове, когда был чем-то беспокоен, или раздражен.       Март, 1888 год       Наконец-то я все понял и если честно, лучше бы оставался в неведении. Рассказываю всю историю. В этом "личном дневнике" я упоминал о том, что все женщины — не мой вкус. Я говорил о той самой, которая и правда могла покорить меня. Я такую встретил. Ирен Адлер — девушка отличающаяся от всех дам, чем она меня очень поразила. Ее характер это просто нечто. Она обманула меня в два счета, этому я раздражен и сильно удивлен. Это не просто девушка, а будто бы кошка. Грациозна, красива, но она всегда будет сама по себе, и не будет зависеть от какого-либо слова. Уотсон сам мне сказал — эта прекрасная дама идеально подходит под мой характер. Это не какая нибудь обычная милая барышня, нет! И даже я соглашусь, это то, почти что мне и надо. Но она у меня... Ничего не вызывает. Да, я удивлен, то как она меня перехитрила. Да, я сильно раздражен из-за этого. Но это все! Больше я ничего не чувствую. Слова Уотсона меня в какой-то степени покоробили, сам не знаю почему. Я решил полностью заняться тем, почему же я не испытываю никаких влечений к прекрасному полу. Не мог же я и правда никак не обращать внимания, как на такое чувство как любовь? Около двух недель я обращал внимания на дам, даже пытался сам попробовать с ними пофлиртовать! Ничего я не чувствую. Ни-че-го! Я даже уже хотел все бросить и признаться в том — что возможно мне не понять чувства любви, всю жизнь мой мозг будет заполнен разными расследованиями и не более. Так я думал, а потом перестал "вызывать" в себе это чувство. Но за одну неделю ко мне пришло понимание.       Как-то вечером к нам пришла пожилая женщина со своей дочерью, на вид ей было около тридцати лет. Девушка была настолько красива и невинна, что это я сразу заметил. Прекрасное нежно-голубое платье, было на ней просто замечательным, а темно-русые волосы были собраны в высокий пучок и лишь некоторые пряди волос выбивались из чепца, свисая около лица до белой прекрасной лебединой шеи. Глаза были большие, серо-голубые, яркий здоровый румянецтотчетливо виднелся на белоснежных щеках. Губы нежно-розовые. Девушка выглядела как недавно распустившийся бутон цветка, хоть ей уже давно не восемнадцать, она была неотразима своей красотой. Это заметил не только я, но и мой дорогой друг. Пока ее мать говорила мне о случившемся происшествии, девушка не сдержалась и горько заплакала. Друг мой тот час же принес воды, начиная ее успокаивать. Я видел как она заробела перед ним, но выпив воды, более-менее успокоилась. В груди я чувствовал ужасную боль, а под ребрами ныло. Позже я видел, как Уотсон говорит ей что-то тихо, а она лишь кивала, смотря в пол. Уже к концу рассказа я видел как девушка уже улыбалась доктору, и даже поддерживала беседу, чему я тут же разозлился. Позже они ушли, и друг мой решил поговорить со мной:       — Не правда ли эта девушка восхитительна? — сказал он мне       — Обычная девушка, я ничего не заметил в ней изумительного, — отвечал я ему холодно, смотря пустым взглядом на лицо. Джон по всей видимости этого не замечал, лишь мечтательно улыбался       — Друг мой, она просто прекрасна! Так мила и робка. Давно не встречал таких прелестных дам...       После этих слов я что-то сказал, видимо раздраженное — так как Уотсон потом стоял и смотрел не понятным взглядом на меня, я тут же покинул комнату и не выходил оттуда всю ночь и последующий день. Во мне горело невыносимое раздражение в перемешку с болью, такой болью, что у меня, как мне показалось, выступили слезы на глазах.(??!) Я пытался разобраться в этом, понимая, что это уже не единичный случай и просидел всю ночь без сна, с трубкой в губах, размышляя об этом. Ближе к утру я все понял и эта мысль меня ужаснула. Я был влюблен в своего лучшего и единственного друга.       После этой записи у меня потемнело в глазах. Я отчетливо помнил тот день и правда не понимал, что случилось с Шерлоком? А последующие дни видел его изучающие взгляды на мне. Я не предавал этому значения. Перелстнув некоторые страницы, я остановился на записи, где как по видимому, все было написано быстро и даже волнующие?       Февраль 1890 год       Я просто схожу с ума. Вначале мне даже было любопытно от мысли, что я влюбился в человека, но сейчас это приносит мне только одну боль, что это никогда не будет взаимно. Мой излюбленный способ успокоиться кокаином перестал действовать! Я решил просто выбросить все это, чему очень был рад Джон. Заметив его мягкую и одобрительную улыбку, в душе стало так легко и хорошо.. Я полюбил этого человека от самых кончиков блондинисто—рыжих волос до пяток. Он был прекрасен!.. Боже, я прошу у тебя прощения за этот ужасный грех, но я ничего не могу с этим поделать... Пошел второй год, как я страдаю от неразделенной любви и тот день, когда я все понял — проклял на все мои несчастные года наперед. Его волосы, на вид мягкие, что хочется тут же к ним прикоснуться, вдохнуть их аромат и забыться обо всем. Глаза... О эти глаза!.. Эти злато-карие омуты, в которых можно просто утонуть, так и притягивают меня. Эти губы бледно-розовые, которые так и хочется расцеловать, что увидеть какими они будут зацелованными. Эта шея, плечи, руки, пальцы... Я не могу описывать все, но я хочу описать это на весь этот "дневник", даже этого, возможно, мне будет мало. Я хочу кричать о своей любви ему! Джон Уотсон — мой наркотик, который никак недоступен для меня. И я понимаю, что за все непристойные мысли в моей голове, все что я здесь пишу, да хоть один взгляд направленный в его сторону мне уже гарантированно место в аду, я готов. Я готов мучиться там после смерти.       Думаю даже это не больнее, когда знаешь, что чувства к человеку, которого ты безумно любишь — не взаимны.       Сердце приятно заныло от этого признания, но в груди стало настолько больно, даже стыдно, что я долистал до последней записи в сентябре тысяча восемьсот девяносто третьего года, где все страницы были исписаны моим именем и захлопнул книжку, кладя на стол. Ноги еле держали, я сел на диван, хотя сел это было мягко сказано — я чуть ли не упал. Пальцы пробила дрожь, щеки горели румянцем, я это чувствовал. Посмотрев в сторону комнаты Холмса, у меня выступили слезы на глазах. Почти шесть лет он страдает от неразделенной любви ко мне. Почти шесть лет... Я чувствовал, как совесть начала меня поглощать. Я понимал, насколько я сделал ему больно, да даже разговором с любой дамой. Думая, что все слова сказанные мне о любви, были лишь бредом, я просто не верил в них. Да даже не замечая обычные взгляды в мою сторону я делал ему невыносимую боль.       Убрав все газеты и ту книжку, я заглянул в комнату Шерлока. Тот спал, поэтому я ушел в свою комнату и закрылся. Разные мысли поглощали меня в эту ужасную пучину, и я лег на кровать, размышляя об всех этих записях.

***

      Прошла почти неделя с того момента. Шерлоку два дня назад стало лучше, но он все равно чувствовал слабость. Я не показывал вида и вел себя как обычно, но мой друг начал замечать какое-то беспокойство с моей стороны. За эти дни во мне пришло осознание, что его чувства взаимны. Я понимал, что без этого человека мне будет намного больнее жить, а рядом с ним я чувствую как мне самому становится тепло на душе, а сердце начинало заходиться в неимоверном движении. Но мне было страшно признаться, я просто не знал как. Все еще чувствуя огромную вину за все эти годы, я просто не мог решиться. Одним вечером, уже переодевшись в ночную одежду, я готовился ко сну, как вдруг мне сказала домработница, что Холмс меня позвал в комнату обсудить кое-что важное. Я насторожился, но одев халат, вышел из комнаты и прошел в комнату своего друга. Он лежал в постели. Вид его уже был здоровым, глаза горели в ночи. Зайдя в комнату, он тут же сказал мне, что бы я закрыл дверь, чтобы никто точно не мешал. Я сделал то что он хотел и подойдя к кровати, сел в кресло, которое было рядом. Шерлок сел на кровать, смотря на меня темными в ночи глазами, будто читая меня как открытую книгу.       — Я хотел с вами поговорить, — начал он, — я думаю, вы уже знаете о моих чувствах к вам? — резко спросил он. Я тут же смутился и удивился, смотря на него широкими глазами.       — Как... Откуда вы узнали?       — Было легко догадаться, что мой "дневник" был в ваших руках. Я знал, что вы его найдете и заглянете туда. Книга моя не так лежала, а вы знаете, у меня есть удивительная память к мелким деталям. Так же я заметил, что в последнее время вы не смотрите мне в глаза, а ваши щеки робеют лишь от одного моего взгляда.       Я хотел тут же извиниться, за то, что вторгся в его личное пространство, но он поднял руку.       — Не переживайте, я не сержусь. Даже рад, что вы прочитали это. На душе стало более-менее легче. Как можете понять... Я и правда люблю вас, уже столько лет. Так же хочу извиниться за эту влюбленность к вам. Я уверен, что вас я поставил в нелегкое положение.. Если вы хотите оборвать все связи со мной и больше не знать меня — я пойму вас-       — Нет. — перебил я его и увидел удивленный взгляд устремленный ко мне. Я пересел на кровать, смотря прямо в глаза.       — Что?..       — Нет. — Снова повторил я, — Я не буду ни переезжать, ни разрывать с вами отношения, что вы!.. Я понимаю вас и принимаю... Вас.. — Я добавил шепотом, — и эти чувства взаимны.       Шерлок уставился на меня все более и более удивленным взглядом. Улыбка появлялась на его лице все шире, я и сам не заметил, как тоже начал мягко улыбаться. Не поняв как, но меня тут же притянули в объятия, сжимая в них крепко. Мой нос тут же уткнулся в его шею, а Холмс тем временем дышал мне в макушку, так что я чувствовал его горячее дыхание. Он как маленький ребенок хихикал.       — Я не могу поверить... Это сон? Я в бреду? Не понимаю...       — Нет, это не сон и не бред... — проговорил я, улыбаясь и вдыхая едва уловимый запах мыла с шеи.       — Я не могу понять, как.. Как это взаимно?       — Я понял, что рядом с вами мне и правда комфортно. Сердцебиение мое учащается, и я понимаю, что это не аритмия. Шерлок, я просто не смогу без вас жить, хоть это и звучит банально.       Он взял мое лицо в руки, и прошептал.       — Вы не представляете, как я рад.       Он поцеловал мои губы и я уловил вкус недавно принятых лекарств. Уронив меня на кровать, он спустился губами к моей шее. За окном тем временем пошел сильный дождь, стуча в окна и заглушая все звуки. В ту ночь мы оба согрешили перед Богом, но нам было не до этого. В ту ночь и началась моя счастливая сторона жизни.