Любовь — зла

Возможно, она была права. Саэ вовсе не хотелось признавать этого, но мысль никуда не уходила, зудела в голове назойливой мухой. Даже не мухой — комаром. Она зудела и зудела надоедливым комаром в его сознании и безостановочно высасывала его уверенность в себе. Что, если Накамура Рэн права? Что, если все дело в его отношении к людям, в его поведении? В нем самом? Саэ не строил иллюзий касательно своей личности: он полностью отдавал себе отчет в том, что мало кто мог бы назвать его приятным человеком. И его это вполне устраивало — до недавних пор. Когда становишься объектом преследования со стороны больного на голову незнакомца — это имеет свойство менять взгляды человека на свою жизнь. Но он всегда был таким, даже в детстве. Саэ редко улыбался, редко показывал свои эмоции, оставаясь серьезным и замкнутым ребенком — он был таким сколько себя помнил, оживая лишь на футбольном поле. Это Рин в детстве весь, от пухлых щек до крошечных ступней, состоял из сплошных восторженных улыбок и искорок в глазах, — но не Саэ, нет. Саэ всегда предпочитал слишком многое держать в себе. Не видел смысла растрачивать свою энергию на проявление бестолковых эмоций. Рин, впрочем, тоже давно уже не был тем улыбчивым восторженным мальчишкой. И в этом тоже была вина Саэ. Но думать об этом — как и думать о Рине — он хотел меньше всего. Уж точно не в данный момент. Тормозя на светофоре, Саэ прокручивал в голове все, что им удалось узнать. Пускай зацепок и было немного, но, по крайней мере, они давали какую-то надежду. А еще тревожили. Для Саэ это чувство все еще было новым и непривычным. Он никогда не был тревожником, но в последнее время дергался от любого шороха — по понятным причинам. Теперь же к и без того многочисленным поводам для беспокойства добавился еще один: в его жилом комплексе затаился некто неизвестный, кто мог сотрудничать с преследовавшим его сталкером. И эта мысль пускала липкие волны страха вдоль его позвоночника каждый раз, как только возникала в голове, — а возникала она непрерывно. Была еще одним ненасытным комаром, не дававшим ему покоя. Кем мог быть этот человек? Кто-то из администраторов? Кто-то еще из персонала? Им мог быть кто угодно. Потому что Саэ очень многим людям в своем жилом комплексе дал предостаточно причин желать ему зла. Проклятье. Светофор лениво сменил цвет на зеленый, и Саэ, погруженный в свои тяжелые раздумья, слишком резко вдавил в пол педаль газа, вынуждая «Порше» нервно дернуться с места. Сбоку донеслось возмущенное кряхтение и беспокойная возня. Саэ скосил взгляд в сторону и неодобрительно посмотрел на свою пассажирку. Накамура скрючилась на дорогом сиденье его автомобиля в непотребной позе: сползла так низко по спинке, что скорее лежала, а не сидела, умостившись полубоком и сплетя тощие ноги в какой-то неразборчивый морской узел. Резкий старт машины сдернул ее с места — от падения на пол его телохранительницу спас исключительно ремень безопасности, которым она, не без словесного пинка от Саэ, все же потрудилась пристегнуться. Выглядела она потрепанной и жалкой: избитое лицо кривилось в мученической гримасе боли и недовольства. — Сядь нормально, — цокнул языком Саэ, устав разглядывать ее плачевный внешний облик и переводя взгляд на пустую дорогу. — Я сижу нормально, — невнятно пробурчала Накамура, продолжая несуразно копошиться на сиденье в попытках принять удобную ей позу. — Ты сидишь, как чучело, — фыркнул Саэ, не сдержав раздражения, привычно варившегося в нем на медленном огне. Копошение сбоку резко прекратилось, и эта внезапная тишина сработала не хуже самого громкого сигнала тревоги. Почуяв неладное, Саэ вовремя перевел взгляд на сидевшую рядом девушку, чтобы успеть увидеть, как она тянет ногу в не первой свежести кроссовке к передней панели авто, собираясь издевательски пристроить там свою ступню. На лице этого ходячего недоразумения в этот момент растягивалась наипаскуднейшая ухмылочка. — Не вздумай! — рявкнул Саэ и сердито махнул рукой в сторону ее ноги, будто отгонял того самого комара, поселившегося в его голове. Он понимал, что ни за что не дотянется до нее со своего места, если не отпустит руль, но посыл его красноречивого жеста Накамура должна была уловить. И Рэн, безусловно, его уловила — вот только плевала она на его недовольство с высокой колокольни. — Мне печень отбили, Ресничка, прояви человечность! — фыркнула она и тут же закатила глаза, в театральной обреченности вскидывая руки к потолку автомобиля. — Ах да, прости, я совсем забыла, с кем разговариваю. В тебя же функцию человечности не вшили при сборке. — Твое поведение действует мне на нервы, — прошипел Саэ, впиваясь в руль побелевшими пальцами. — И без твоих фокусов тошно. — Серьезно? — ехидно донеслось с пассажирского сиденья. — Может, рассказать тебе, как действует на других твое поведение, м-м? Ее слова, произнесенные таким язвительно-слащавым голоском, с почти физической силой ударили Саэ по затылку, будто невидимая затрещина. Да чтоб ее ёкаи загрызли! Вот только злость и раздражение не могли изменить того факта, что Накамура снова попала в цель. Саэ не мог это контролировать. Даже сейчас, после своих продолжительных раздумий о собственной нетерпимости и поганом характере, стоило активизироваться малейшему раздражителю в лице его телохранительницы — и Саэ моментально скатился в привычную модель поведения, реагируя на ее провокации так же, как и всегда. С агрессией. С раздражением. С недовольством и чувством собственного превосходства. Саэ мог понимать головой, что его поведение предосудительно. Но до недавнего времени он мог себе позволить вести себя, как последний хам, и не заботиться о последствиях своих слов и действий. И наличие этих последствий стало для Саэ неприятным, отрезвляющим сюрпризом. Однако он не мог перестроиться в один момент. Он не мог изменить свою суть — ведь он с самого детства не был дружелюбным человеком, а успех, слава и жесткая конкуренция в мире футбола лишь усугубили черты его характера, которые отталкивали от него окружающих. Саэ просто не знал, как вести себя… иначе. Никогда не задумывался об этом. Не чувствовал нужды в том, чтобы меняться. И сейчас он абсолютно не понимал, что делать с обрушившимися на него проблемами. Отвлекшись на свои нелегкие думы, он не сразу заметил, что Накамура продолжала пристально пялиться на него. Она что, ждала от него ответа на свой абсурдный вопрос? Саэ посчитал его риторическим, да и в принципе не желал продолжать неприятную ему тему. Однако девчонка все сверлила и сверлила его прищуренным, препарирующим взглядом, будто он был мерзким жуком под стеклом энтомолога — и Саэ в конце концов не выдержал. — Что? — гавкнул он, снова забывая о контроле своих реакций и тона голоса. Накамура задумчиво лизнула ранку на нижней губе и развернулась на сиденье лицом к нему — настолько, насколько позволял ей ремень безопасности. Она ответила не сразу: почесала нос, затем ухо — будто взвешивала в уме то, что ее так и подмывало сказать. Терпение Саэ таяло с каждой секундой ее промедления. — Зачем ты порвал фотографию? — наконец выдала она. Саэ в удивленном ступоре уставился на дорогу, недоуменно хмурясь. — Какую фотографию? — уточнил он, даже забыв на миг о своем раздражении. Накамура ткнула рукой в поднятый козырек над лобовым стеклом, и Саэ машинально перевел на него взгляд. — Ту, на которой ты мелкий, с братом. Пальцы Саэ неконтролируемо сжались на гладкой коже руля, похолодели. Где-то под ребрами образовалась невидимая воронка, вращающаяся со все нарастающей скоростью, вызывая легкую тошноту. — Ты что, рылась в моих вещах? — проскрипел Саэ деревянным голосом. Проклятье, какого черта… Эта фотография была последним, что он собирался показывать сующей нос в его дела Накамуре. Это было слишком личным, слишком болезненным, слишком… это было только его. — Если ты не хотел, чтобы я в них рылась, не следовало рассовывать личные вещи по всей машине, — без грамма раскаяния парировала Рэн. Пожав плечами, она уже немного более мирным тоном добавила: — Это произошло случайно, я не собиралась обыскивать твою тачку. Саэ ничего не ответил. Горло неприятно сжалось: стенки гортани будто распухли, оставляя совсем крошечный просвет — он попытался сглотнуть, но получился лишь болезненный спазм. Саэ не хотел говорить об этом. Не хотел говорить о Рине, не хотел вспоминать о Рине. Как Накамуре удавалось каждый раз нащупывать самые болезненные для него мозоли и с безжалостной меткостью давить на них? Она все не унималась. — Не представляю, чем он мог тебе так насолить, чтобы ты порвал вашу детскую фотку, — пробормотала Накамура, с показным равнодушием разглядывая мелькающие за окном фонарные столбы. — Порвал, а теперь еще и таскаешь ее с собой. Ты мазохист? Саэ сжал челюсти, чувствуя, как неприятно трутся друг о друга зубы, стирая эмаль. Он не обязан говорить с ней об этом. Его отношения с братом — только его дело, и Накамура не имела никакого права допрашивать его. Это никак не касалось преследовавшего его сталкера. Это никак не касалось ее. И Саэ открыл рот, чтобы поставить нахальную девицу на место — вот только из него вышла не жесткая отповедь, а удивившее его самого: — Это фото порвал не я. Какого черта? Зачем он сказал ей об этом? Саэ снова поджал губы, коря себя за непрошенную откровенность. Он же не хотел об этом говорить! Тем более с этой навязчивой девчонкой. Тем более сейчас! А Накамура притихла, смотрела на него внимательно и выжидающе, с нехарактерной для нее серьезностью. И, прежде чем Саэ успел понять, что происходит, слова снова без спросу полились из него неконтролируемым потоком: — Он прислал мне ее уже такой. Рин сам порвал это фото и отправил его мне. Заказной адресной доставкой. Я тогда был в Испании. Конверт принесли мне домой, и когда я открыл его — увидел наше фото. То, что от него осталось. — Нда, заморочился твой братец, — протянула Накамура, вновь съезжая по сиденью в полулежачее положение. — Ты его совсем до ручки довел, видимо. — Я не хочу об этом говорить, — процедил Саэ, почти не разжимая губ. В висках начинала зарождаться ноющая боль, и он раздосадованно свел брови к переносице. — А почему ты возишь это фото с собой? Мог бы хотя бы склеить его, если оно тебе дорого. — Что в словах «Я не хочу об этом говорить» тебе непонятно, Накамура? — вспылил Саэ, резковато выворачивая руль на повороте. Рэн вскинула руки в примиряющем жесте и наконец-то умолкла, но слишком поздно: свое черное дело она уже сделала. Саэ даже сам себе не мог ответить на ее вопрос. Почему он всюду возил с собой это фото? Почему ни разу не подумал склеить его? Разъединенные половинки фотографии казались ему правильными, логичными. Саэ не желал обманывать себя. Не хотел хитрить и склеивать на бумаге отношения, остававшиеся разбитыми в реальности. По его вине. Да, наверное, все же действительно только по его вине. — Останови-ка здесь, — неожиданно потребовала Накамура, встрепенувшись и торопливо возвращая тело в сидячее положение. — Зачем? — настороженно покосился на нее Саэ. — Потому что я попросила? — раздраженно цокнула языком его несносная телохранительница. Закатив глаза, принялась монотонно объяснять: — Вон аптека. А у меня болит бок и голова. По которым меня лупили сегодня в паркинге твоего элитного дворца. Мне нужно купить обезболивающее. Вопросы? Тонкая иголочка непрошенной вины остро кольнула между ребер. Саэ неуютно поерзал на водительском сиденье, выводя машину к тротуару, где заприметил знак разрешенной парковки. Тот факт, что эта полоумная девица позволила избить себя ради того, чтобы заполучить крохи информации — до сих пор сомнительной, к слову — ставил его в тупик. Вынуждал испытывать некомфортные для него чувства — смесь сочувствия, раздражения и, совсем немного, восхищения смелостью Накамуры, опасно граничащей с идиотизмом. Припарковав автомобиль, Саэ не стал дожидаться, пока кряхтящая и ворчащая от боли Накамура выберется наружу, и первым вышел из машины. Настороженно огляделся по сторонам. Дорога была пустынной, в редких припаркованных неподалеку машинах — никого. — Не оглядывайся ты так, за нами не было хвоста, — лениво бросила ему Накамура, рассеянно потиравшая ушибленный бок. — Я следила за этим. Саэ скорее посчитал бы, что она просто всеми силами пыталась не уснуть в его машине, но спорить не стал. Как ни крути, а его телохранительница уже доказала, что остротой внимания обладала в избытке. — Ты что, идешь со мной? — с подозрением осведомилась Рэн, когда он сделал пару шагов следом за ней. Саэ остановился, удивленный ее вопросом. — Думаю, лучше не разделяться после сегодняшнего, — вздернул он брови и выразительно посмотрел на девушку. Ему это казалось само собой разумеющимся и логичным. У Накамуры, естественно, было иное мнение. — О-о-оу, Ресничка, просто признай, что ты зассал сидеть один в машине! — мерзопакостно просюсюкала она и игриво ущипнула его за плечо через рукав свитшота. Саэ дернулся и зашипел от боли. — Признайся. Ну давай! С раздраженным вздохом перехватив ее пальцы, снова тянувшиеся, чтобы повторно ущипнуть его, Саэ за руку развернул ее лицом вперед и ладонью подтолкнул в спину. — Ты меня бесишь, — с чувством сообщил он. Ответом ему был средний палец Накамуры, которая даже не замедлила шаг и не удосужилась обернуться на него. — Я стараюсь! — жизнерадостно прощебетала она и оттопырила средний палец и на другой руке. — И это взаимно, Итоши! Саэ тяжело вздохнул и закатил глаза так далеко, что с трудом сумел вернуть их на положенное место. Он все время повторял Накамуре, что она раздражает его — и она действительно раздражала его до зубовного скрежета, — но все же, бесконечные перепалки с ней помогали ему отвлекаться от наполненных тревогой мыслей, обгладывавших последние крохи его самообладания. Как бы ни парадоксально это было, но рядом с Накамурой — хамоватой, чудаковатой, до безобразия простой, — он не чувствовал того ужаса, что беспощадно накатывал на него в одиночестве. В аптеке было пусто, за исключением пары пенсионеров возле полки с лекарствами от давления. Накамура бодро прошуровала прямиком к отделу с обезболивающими, и Саэ нехотя плелся следом за ней, сунув руки в карманы джинсов и лениво оглядываясь по сторонам. Хорошо, что в аптеке почти не было людей: со всей этой нервотрепкой он не взял с собой бейсболку и маску, которые обычно приходилось надевать на улице, чтобы избежать нежелательного внимания от восторженных фанатов. Саэ казалось, что дома, в Японии, его узнавали даже чаще, чем когда он жил в Испании. Отрешенно следуя за Накамурой, он не сразу сообразил, возле какой полки она остановилась, — а когда до него дошло, Саэ уставился на нее в замешательстве. — Что? — Накамура состроила кривую рожицу в ответ на его растерянный взгляд и энергично потрясла пачкой прокладок прямо перед его носом. Саэ рефлекторно отдернулся, чтобы не схлопотать ими по лицу. — У меня месячные скоро. Или ты все-таки сомневаешься, что я женщина? — Тц! Бормоча себе под нос все новые и новые нелицеприятные эпитеты для дурацкой девчонки, Саэ резко развернулся и, не дожидаясь ее, двинулся к кассе. Он расслышал ее довольный смешок у него за спиной и на миг прикрыл глаза, прося у богов терпения. Только чудо могло помочь ему выдержать эту невыносимую клоунессу. Рэн быстро нагнала его у прилавка и бесцеремонно вывалила туда свой красочный улов, состоявший из пачек обезболивающего, пластырей, прокладок и таблеток от запора. На них Саэ уставился с невольным удивлением, а Накамура наградила его сияющей улыбкой и слащаво проворковала: — Это для тебя, дружище! А то ты совсем уж плох. Не держи все в себе! Саэ смерил ее зверским взглядом, затем осторожно покосился на фармацевта, которая пробивала покупки с каменным лицом, будто говорящим, что ей совершенно не интересны предполагаемые запоры покупателей. Однако стоило женщине поднять глаза и мельком взглянуть на Рэн, как маска невозмутимости на ее лице дала трещину. Фармацевт обвела обеспокоенным взглядом наливающиеся багровым оттенком ушибы на лице Накамуры, зацепилась глазами за ее рассеченную губу, а следом посмотрела на Саэ. Неприязненно так, осуждающе посмотрела. У него загудело в ушах. Вызывающе уставившись на фармацевта в ответ, Саэ несдержанно гаркнул: — Что? — Он ткнул большим пальцем в сторону посмеивающейся в кулак Накамуры и ее разбитого лица. — Вы что, думаете, это моих рук дело?! Фармацевт лишь поджала губы, но не успела ничего ответить: Рэн бесцеремонно похлопала Саэ по плечу, оттесняя его от прилавка. — Ресничка, фу, — бросила она ему, будто разлаявшейся не к месту собачонке. Саэ рассерженно засопел. А Накамура дружелюбно обратилась к фармацевту, прикладывая карту к платежному терминалу: — Не беспокойтесь, у него никогда в жизни не получилось бы поставить мне фингал. Потому что вот это, — она склонилась к прилавку, будто приглашая фармацевта посекретничать, и, театрально указав на уже бледнеющий синяк у Саэ под глазом, доверительно поделилась: — Вот это как раз моих рук дело. Ошарашенное лицо фармацевта все еще стояло у Саэ перед глазами, когда он садился за руль и машинально пристегивал ремень безопасности. — Я не понимаю, как тебя выносят другие люди, — пробормотал он, качая головой. Рэн, настроение у которой заметно приподнялось, уже с удобством развалилась на пассажирском сиденье. Вытащив из пакета чертовы таблетки от запора, она бросила их Саэ, который рефлекторно поймал упаковку, и задорно подмигнула ему: — Жми на газ, Итоши, у нас еще куча дел.

***

— Умираю с голоду! — простонала Накамура, рывком распахивая дверь своей квартиры и не глядя скидывая кроссовки неопрятной кучей прямо у входа. Она протопала вглубь своего жилища, по пути роняя рюкзак, куртку, конфетные фантики, зачем-то извлеченные из кармана джинсов — все это падало в хаотичном порядке на поверхности, никоим образом для таких вещей не предназначенные. Аккуратно разувшись, Саэ педантично выровнял свои брендовые хайтопы от «Nike Air Jordan», окинул неодобрительным взглядом брошенную на спинку дивана куртку — крючок для одежды в прихожей Накамура начисто проигнорировала — и укоризненно поджал губы, но ничего не сказал. Он гордился собой за это с трудом давшееся молчание. Рэн тем временем уже вывалила на кухонный прилавок свой потрепанный бумажник с кучей полуотклеившихся мультяшных наклеек на нем и вытащила из потайного отсека с таким риском добытую визитку. — Я сейчас буду пробивать эту визитку по полицейской базе, это займет какое-то время, — сообщила Накамура, без промедления забираясь с ногами на диван, куда уже перетащила свой видавший виды ноутбук. — А ты пока вскипяти воды для растворимой лапши. Саэ подумал было возмутиться ее командным тоном, но неприятное посасывание в желудке напомнило ему, что он, вообще-то тоже был не прочь перекусить. Со всей этой нервной чертовщиной у него полностью нарушился режим питания, что было весьма погано, учитывая его спортивную карьеру. Однако само упоминание о растворимой лапше заставило Саэ брезгливо поморщиться. — Ты что-то кроме этой химозы ешь вообще? Он уже успел пройти на микроскопическую кухоньку Накамуры, отгороженную от остальной комнаты островком прилавка. В раковине стояли три чашки с неприглядного вида кофейной жижей на дне — горе-хозяйка так и не удосужилась помыть их после сегодняшнего утра. Саэ смерил брезгливым взглядом грязные чашки и с осуждением покачал головой. Ну и неряха, удивительно, как в этой ее берлоге еще не завелась всякого рода мерзкая живность, вроде тараканов и крыс. Накамура, понятия не имевшая о том, что еще сильнее пала в его глазах из-за своей хозяйственной нерадивости, уже вовсю стучала пальцами по клавиатуре, не отрываясь от экрана ноутбука. — Все равно ничего другого нет, — рассеянно отмахнулась она, даже не взглянув на Саэ. Он тяжело вздохнул и на всякий случай решил заглянуть в ее холодильник, хоть ему никто и не давал на это разрешения. Там его встретил печальный натюрморт из нескольких банок пива, открытого соевого соуса, непочатой пачки хлеба, подвявшего огурца и начавшего плесневеть по бокам сыра. Укоризненно поджав губы, Саэ уже собирался захлопнуть холодильник, когда его взгляд упал на настоящее сокровище, притаившееся на встроенной в дверцу полочке. — У тебя есть яйца! — с приятным удивлением сообщил он. — Хоть у кого-то из нас они есть, — паскудно заржала с дивана Накамура. Саэ на миг прикрыл глаза, уговаривая себя не реагировать, и выпрямился. Закрыв холодильник, обернулся к довольной своей пубертатной шуткой Накамуре и с надменным снисхождением вздернул одну бровь. — Тебе что, тринадцать? Рэн, все еще тихонько хихикающая на диване, состроила ему дурноватую рожицу. Саэ раздраженно цокнул языком и устало закатил глаза. — Что ты вообще забыла в полицейской академии? — съязвил он, снова разворачиваясь к холодильнику. — Тебе же самое место в цирке. — Приму к сведению, если в полиции у меня ничего не выгорит, — не растерялась Накамура, возвращая все свое внимание к ноутбуку. Участвовать в приготовлении ужина она явно не собиралась, что было к лучшему: учитывая ее неряшливость, Саэ предпочел бы, чтобы она как можно меньше касалась еды, которую он планировал есть. — Как долго может занять поиск? — спросил он, вновь открывая холодильник и критически пробегаясь повторным взглядом по его скудному содержимому. — Учитывая, что у меня паленый доступ к базе, через шифрованное соединение, скорость паршивая, — отозвалась Накамура, снова клацая по клавиатуре. — Одно только подключение займет минут десять. — Она шумно выпустила воздух из легких и пробормотала, будто говоря сама с собой: — В день, когда наконец-то получу значок, а с ним и полноценный, легальный доступ к полицейской базе данных, я напьюсь до поросячьего визга. — Не сомневаюсь в этом, — едва слышно проворчал Саэ себе под нос. Он уже вытащил на кухонный прилавок яйца — их оказалось всего два, но это лучше, чем ничего, — а вместе с ними достал хлеб, издыхающий сыр и агонизирующий огурец. Поставив чайник — пускай Накамура трескает свою дурацкую лапшу, а он заварит себе чай, — Саэ помыл яйца и ловко разбил их на разогревающуюся сковороду на индукционной портативной плитке. Под веселое шкварчание готовящейся яичницы щедро обрезал заплесневелые стороны на сыре и почистил огурец. Сыр можно будет натереть сверху на присоленную яичницу, да и огурец после чистки выглядел вполне съедобным. С трудом отыскав старенькую терку в одном из ящиков, Саэ, перестраховываясь, тщательно вымыл ее и принялся натирать сыр на уже почти готовую яичницу. Глядя, как сырные хлопья аппетитно плавятся на блестящем желтке, он вдруг сообразил, что мог ведь просто заказать доставку нормальной еды и не заморачиваться готовкой на грани фола. Саэ раздосадованно покачал головой. Из-за всей этой нервотрепки его мозг, похоже, начинал понемногу отказывать. — Вкусно пахнет, — похвалила Накамура со своего дивана, шумно принюхиваясь к запаху яичницы. Саэ лишь самодовольно хмыкнул. — Примерно через минуту установится подключение к базе. Она отставила ноутбук на диван и прошаркала на кухонный островок, присоединяясь к Саэ. Он решил, что она явилась заливать кипятком свою вонючую лапшу, поэтому отошел к полке на стене, на которой заприметил коробку черного чая с бергамотом. За действиями Накамуры он не следил и, как выяснилось, зря. Потому что когда Саэ развернулся к столу с коробкой чая в руках — его глазам предстала беспечальная хозяйка квартиры, бодро топавшая назад к дивану с тарелкой в руках. С тарелкой, на которой аппетитно расплывалась желтком его яичница! — Эй! — возмутился Саэ. — Ты же собиралась лопать свою лапшу! Накамура, уже снова взгромоздившаяся на диван с ногами, посмотрела на него с жалостью, как на клинического идиота. — Ты прикалываешься? Только сумасшедший выберет химозную лапшу, когда есть свеженькая яичница! — А ничего, что я приготовил ее себе? — Ничего, — милостиво подтвердила Рэн и назидательно помахала вилкой по воздуху. — Ты забыл, что это, вообще-то, мои яйца? Бери вторую вилку и не нуди, у нас тут уже подгрузилась база данных. Нетерпение узнать результаты поиска перевесили в разуме Саэ желание спорить с невыносимой телохранительницей, поэтому, плюнув на гордость, он взял себе вилку и присоединился к Рэн на диване. — Здесь же миллион результатов! — ужаснулся Саэ, приклеившись взглядом к экрану. — Значит, будем очень внимательными, — пробурчала Накамура, отправляя в рот кусок яичницы. — Нам нужно их просмотреть самостоятельно, потому что у меня нет доступа к автоматической сортировке данных. Саэ от ее слов заранее ощутил фантомную боль в глазах, но иного выхода не было. Они оба придвинулись ближе к экрану, до рези под веками вглядываясь в выведенные на дисплей строки, подмигивавшие процентами совпадения по поиску. Нервное волнение и предвкушение завладело Саэ настолько, что он даже забыл о своем раздражении, вызванном необходимостью есть с Накамурой из одной тарелки. Угнаться за ней, правда, было сложно. Удивительно, как она умудрялась оставаться настолько тощей при таком аппетите. — Блин, вкусно! — удивленно прочавкала Накамура с набитым ртом. — Не ожидала, что ты умеешь готовить. — Что в этом сложного, — закатил глаза Саэ. — Хотя для растяп, вроде тебя, приготовить яичницу — это что-то из разряда высшей математики. Он сдавленно охнул, давясь яичницей, когда Рэн мстительно ткнула его в бок. — К твоему сведению, я отлично разбираюсь в математике, — с достоинством сообщила она, а следом вдруг подпрыгнула на диване, будто ошпаренная. — Совпадение! — Где? — выдохнул Саэ, едва не выплюнув полупрожеванный кусок хлеба и чувствуя, как сердце падает в желудок от волнения, присоединяясь к переваривающейся яичнице. Он с таким нетерпением подался вперед, что случайно задел щекой висок Рэн, но в своем волнении этого даже не заметил — как и легкого напряжения, появившегося в теле сидящей рядом девушки от его мимолетного движения. Однако строка с многообещающими ста процентами, будто испугавшись такого пристального внимания, мигнула и тут же выплюнула на экран всплывающее окно, сообщавшее об обновлении данных. Через миг обнадеживающее «100%» сменилось на издевательское «95,1%». Рэн все равно открыла детали поискового результата, и они оба с тоскливым разочарованием пробежали глазами по информации, не проливавшей никакого света на интересующий их вопрос. Саэ устало прикрыл глаза двумя пальцами, надавил, чувствуя приятное покалывание под веками. От ряби бесконечных строк у него уже начинала болеть голова — вдвойне, потому что они пока что так и не приблизились к пониманию, кому могла принадлежать эта визитка. Возможно, она и вовсе не была чем-то достойным внимания, и тогда все это было просто беспо… Приятный запах фруктовой жевательной резинки, навевающий щемящие воспоминания о беззаботном детстве, неожиданно вторгся в его обоняние. С закрытыми глазами запахи стали более отчетливыми, и Саэ рефлекторно повел головой, следуя за вкусным ароматом. В следующий миг его нос неожиданно наткнулся на мягкие волосы, и Саэ поспешно распахнул глаза — чтобы обнаружить себя в беспрецедентном и максимально абсурдном положении. — Итоши, ты… — заикнувшись от потрясения, пролепетала Накамура. — Ты что, понюхал меня сейчас? Блять. Блять! Именно так это и выглядело, черт побери! Потому что фруктовой жевательной резинкой, как оказалось, пахли ее фиолетовые волосы, которые, должно быть, впитали запах ее дурацкого дешевого шампуня. Запах, который напомнил ему о детстве и на миг сломал выстраиваемый годами железный самоконтроль. Отпрянув от Накамуры, Саэ помотал головой и в панике попытался найти хотя бы минимально адекватное объяснение своим действиям. — Просто пытался понять, чем это завоняло рядом, — промямлил он, внутренне морщась от полнейшей абсурдности сказанного и ситуации в целом. — Сам ты воняешь! — обиделась Накамура и настороженно пригладила свои взъерошенные волосы. Глядя на это растрепанное гнездо на ее голове, Саэ ни за что не подумал бы, что ее волосы могут оказаться мягкими, и тем не менее… — У тебя волосы пахнут жвачкой, — сдавленно пробормотал он. — Вот именно, они пах-нут! А не воняют, придурок! — Накамура ткнула его кулаком в колено, и Саэ охнул от боли. Сдерживать силищу его телохранительница либо не умела, либо не желала. — Это же «Mister Bubble», самый офигенный аромат! — Но это детский шампунь, — снисходительно-насмешливо хмыкнул Саэ. — И что? — вызверилась на него Рэн. На ее веснушчатой переносице Саэ разглядел легкий румянец — видимо, она и впрямь сильно взбесилась от его слов. — После него волосы классные! И вкусно пахнут! И еще он дешевый! Саэ не успел ничего ответить на этот поток неоспоримых контраргументов — их бессмысленный диалог прервал неожиданный стук в дверь. Рэн уставилась на Саэ. Саэ уставился на Рэн. — Кто это? — прошептал он, невольно понижая голос. — А мне откуда знать? — так же шепотом ответила Накамура. — Но это твоя квартира! — И?! — Ты должна знать, кто может к тебе прийти! — Тебе точно мячом на поле все мозги вышибло, — сокрушенно покачала головой Накамура, возвращаясь к экрану ноутбука и выстукивая новую комбинацию на клавиатуре. Стук в дверь повторился, на этот раз уже настойчивее. — Иди лучше открой. — Но это твоя квартира! — возмущенно повторил Саэ и выпучил на нее глаза, пытаясь одним этим взглядом донести до тупоголовой Накамуры то, как неуместно прозвучало ее требование. — Не беси меня, Итоши! — гаркнула Рэн, сердито сводя к переносице густые брови. — Это уж точно не сталкер пришел по твою душу! Я запускаю расширенный поиск по базе, поэтому сделай милость, просто шуруй и впусти того, кто пришел! Шипя под нос ругательства, раздраженный Саэ поднялся и пошел ко входной двери, сердито чеканя каждый тяжелый шаг. Эта пигалица теперь считает его своим мальчиком на побегушках? Или, может, швейцаром? На один короткий миг Саэ даже захотелось, чтобы за дверью стоял сталкер — он с удовольствием посмотрел бы, как эта патлатая мымра с вкусно ядрено пахнущими волосами справлялась бы с таким поворотом событий. Весь кипя от негодования, Саэ даже не задумался, что скажет уже беспрерывно стучащему в дверь человеку, когда откроет. Но гость первым взял слово, стоило Итоши злым рывком распахнуть дверь. — Слышь, язва, я тебя что, в сортире застал? Могла еще дольше не откры-ы-ыао… — недовольная претензия переросла в нечленораздельное мычание во рту утреннего приятеля Накамуры, застывшего в дверях с бестолково отвисшей челюстью и теперь пялившегося на Саэ с немым обожанием в карих глазах. Казума — вроде бы так этого парня звали. Саэ поджал губы и нахмурился, окидывая его раздосадованным взглядом от носков бело-зеленых хайтопов до растрепанных светлых волос. За спиной у парня обнаружился распухший от неизвестного содержимого и трещавший по швам рюкзак. Какая нелегкая принесла сюда еще и этого чудака? Настроение, и без того нерадужное, упало еще на несколько делений вниз. — Итоши Саэ! — пискнул Казума и несколько раз дерганно поклонился ему, едва не зашибив азартно съехавшим с плеч рюкзаком. Саэ торопливо отпрянул, чтобы избежать травматичного столкновения. — Итоши Саэ снова в твоей квартире! Рэ-эн?! — Дыши, Каз! — донеслось с дивана. Накамура спонтанному пришествию своего друга оказалась совсем не удивлена. Для них это было в порядке вещей? — Штаны сухие, проверь? — Иди ты! — шикнул на нее Казума, обильно заливаясь смущенной краской. Перевел сконфуженный взгляд на Саэ и снова поклонился ему. А затем еще раз, глубже. — Простите ее, господин Итоши. — Хватит кланяться мне, — проворчал Саэ, отходя вглубь гостиной, где прилипла к экрану ноутбука Накамура. — Простите! — придушенно пролепетал Казума и снова поклонился. — Чего тебя принесло? — без прелюдий поинтересовалась Накамура, ни на миг не отводя глаза от экрана ноутбука. Саэ, все время чувствуя на себе восторженный взгляд ее дружка, обошел диван кругом и остановился возле агонизирующего фикуса на маленькой подставке. В голове промелькнула отстраненная мысль, что бедняге конец, если его не польют в ближайшие сутки. — Мне надо постирать, — промямлил Казума, стягивая с плеч свой огромный рюкзак и все еще бросая на Саэ полные щенячьего восторга взгляды. Итоши от его внимания становилось не по себе. — Завтра встреча с новым агентом, который будет курировать выпуск моей манги, а у меня снова машинка сдохла. — Предыдущий хмырь наконец-то уволился? — поддержала разговор Накамура, щурясь на несговорчивые строки на экране, и рассеянно махнула рукой, не оборачиваясь к своему другу. — Ну, ты знаешь, куда идти. Саэ развернулся спиной к Казуме, надеясь таким образом скрыться от его исполненного обожанием взгляда. Чертовски не повезло, что приятель Накамуры оказался его поклонником. Перестав следить за тем, что там делал этот чудак, Саэ присел на журнальный столик напротив дивана и тихо спросил: — Есть что-то? — Голяк, — дерганно мотнула головой Рэн, раздосадованно кусая и без того израненные губы. Саэ с трудом удержался от замечания. Если она сама не чувствует, что травмирует рассечение на нижней губе, то это ее проблемы, а не его. Накамура раздраженно цокнула языком и запрокинула голову на спинку дивана, принявшись массажировать уставшие глаза двумя пальцами. — Ни единого совпадения по базе, — уныло резюмировала она. — Рэн, что у тебя с лицом? Саэ невольно вздрогнул, тут же переводя взгляд на Казуму — он не услышал, как тот подошел. Рюкзак парня все еще стоял в прихожей, а сам он смотрел на свою подругу со сложной комбинацией беспокойства и раздражения на физиономии. Беря во внимание бесящий характер Накамуры, он, должно быть, не впервые заставал ее с разбитым лицом. — Немножко пообщалась с кулаками одного агрессивного типа, пока добывала вот это, — пробубнела Рэн, не отрывая одну руку от закрытых глаз, а во второй приподнимая в воздух злополучную визитку. Саэ нахмурился и уже открыл рот, чтобы снова напомнить этой беспечной дурехе о тайне следствия — кто из них будущий коп, в конце-то концов? — но тут случайно зацепил взглядом Казуму. Слова замерли на языке, а брови еще ближе съехались к переносице. Лицо чудаковатого дружка Накамуры неожиданно побледнело и приобрело какое-то сложночитаемое выражение. Это еще как понимать? — Что это? — выдавил Казума охрипшим голосом. — Зацепка в деле Ресничкиного сталкера, которая, кажется, ведет в никуда… — С тяжелым вздохом Накамура открыла глаза и выпрямилась на диване, вновь возвращая угрюмый взгляд к экрану ноутбука. — Хотя, хм… — с глухим щелканьем позвонков она размяла шею и шумно выпустила воздух из легких. — Так, ладно, мы еще не просмотрели около десяти оставшихся результатов, вдруг случится чудо. — Не оборачиваясь к своему другу, Рэн вытянула вверх руку с зажатой между средним и указательным пальцами визиткой. — Каз, сунь-ка ее в мой бумажник, он на кухонном прилавке лежит. Саэ хмуро наблюдал, как Казума аккуратно берет визитку и бредет с нею по заданному Накамурой маршруту. Итоши все еще не мог понять, что именно напрягло его в этом парне, но его реакция на визитку была довольно странной. И пока Казума маячил в гостиной, Саэ не мог сказать об этом Накамуре. Повернувшись к ней, он въелся многозначительным взглядом в ее профиль, но Рэн даже не обратила на него внимания, полностью сосредоточившись на результатах поиска. — Я пойду, — неожиданно донеслось сзади. Саэ развернулся к Казуме одновременно с удивленной Накамурой. — А стирка? — растерянно напомнила она, кивая на так и не раскрытый рюкзак своего приятеля. Казума уже суетливо оттаскивал его в угол и нетерпеливо мотнул головой в ответ на вопрос Накамуры. — Позже, — отмахнулся он, пыхтя от усилий. — Тут это… кое-что… — Видимо, так и не решив, что хочет сказать, Казума бросил мямлить и резюмировал кратким: — Короче, потом! Под удивленными взглядами Саэ и Рэн, он еще раз поклонился Итоши — дважды, — и торопливо юркнул за дверь. Саэ перевел взгляд на Накамуру и вопросительно вздернул одну бровь. — Это что такое было? — Забей, — махнула рукой Рэн. — Каз вечно дуреет, когда волнуется. Я сама его шмотье постираю. Саэ поджал губы, чувствуя непрошенную досаду, вызванную настолько простым признанием того, какими близкими и бесхитростными были отношения этих двоих. Это ли и есть настоящая дружба? Или между ними все же что-то большее? Представлять Накамуру в романтических отношениях было дико, и Саэ мотнул головой, вытряхивая оттуда некомфортную мысль, которая, к тому же, странно раздражала. Раздражало и то, что он понимал: у него самого нет такого человека, с которым он мог бы вести себя так же, как Накамура вела себя со своим другом. И в этом, наверное, тоже была его вина. Впрочем, Саэ всегда полагал, что не нуждается в друзьях… — Ладно, это официально провал, — побежденно пробубнела Рэн, закрывая лицо руками и раздраженно потирая ладонями щеки. Скосив взгляд на Саэ, кивнула на его телефон, который он оставил лежать на журнальном столике. — Скинь-ка фото этой визитки своей подружке-репортеру, может, она что-то нароет. — Синахара мне не подружка, — педантично исправил Саэ, тем не менее все же беря в руки телефон. Мисаки буквально из трусов выпрыгнет, если он бросит ей такую сочную кость в деле о расследовании. От одной этой мысли захотелось поморщиться. — Не цепляйся к словам, зануда! — цокнула языком Накамура. Бросив взгляд на экран ноутбука, она устало вздохнула. — Уже поздно. Скоро придет ночной дежурный, тебе нужно успеть вернуться домой до его прихода. Саэ, уже отправивший фото визитки Мисаки и предусмотрительно перевевший телефон в авиарежим — настырная журналистка тут же принялась бы ему трезвонить, он знал это, — с недоумением проследил за тем, как Накамура относит грязную тарелку в раковину, оставляя ее в компании так и не помытых чашек, а затем возвращается к дивану и лениво натягивает свою забытую на нем куртку. — Ты куда это? — настороженно уточнил Саэ. Рэн смерила его невпечатленным взглядом, на миг останавливая свою борьбу с рукавами куртки, в которые все никак не могла попасть с первого раза. — С тобой, конечно, — ответила она таким тоном, будто говорила с отстающим в развитии ребенком. — Зачем? — нахмурился Саэ, тоже поднимаясь на ноги и пряча телефон в карман джинсов. — Итоши, ты прикалываешься? — взмахнула руками Накамура и сделала ему большие глаза. — Серьезно думаешь, что я отпущу тебя одного колесить по вечернему городу после недавних гонок? Саэ поморщился от этого неприятного напоминания. Как бы ни претила ему мысль о лишних пятнадцати минутах в компании шумной телохранительницы, в ее словах все же был резон. Он очень сомневался, что вышел бы живым и невредимым из инцидента с преследованием, если бы был в машине один. Недовольно цокнув языком, Саэ вынул из кармана ключи от «Порше» и, не дожидаясь Рэн, решительно двинулся к выходу. — Тогда пошевеливайся, Накамура, — нетерпеливо бросил он по пути. Рэн сгребла с кухонного прилавка бумажник с визиткой-зацепкой и пошла следом за ним, бормоча себе под нос что-то нелицеприятное. Но Саэ не обратил внимания на ее бубнеж. Он даже не понял, в какой момент бесконечно производимый ею шум стал ему привычен.

***

— Отлично, до прихода ночного дежурного еще двадцать минут, — сообщила Накамура сквозь грандиозный зевок, от которого громко щелкнуло в ее челюсти. Саэ поморщился от этого жуткого звука. Шмыгнув носом, она спрятала телефон в карман и оглянулась через плечо, посылая ему плутоватую ухмылку. — Успеем еще кофе бахнуть, или чего покрепче, ага? — Не знаю, что ты там планируешь бахнуть, но делать это будешь в другом месте. Я устал и собираюсь сразу лечь спать, а тебя, вообще-то, в гости никто не приглашал. Ускорив шаг, Саэ обогнал вяло плетущуюся впереди него девушку и вынул из кармана джинсов ключ от своей квартиры. — Ну и зануда ты, Итоши, — посетовала Накамура и сокрушенно покачала головой. — Тебе про это говорили? Мог бы и угостить на дорожку даму, которой — со всеми ее травмами, между прочим! — сейчас придется ехать домой на автобусе. — Я тебя силой не тянул провожать меня, — уперся Саэ, споря с ней на чистейшей инерции. Он не понимал, откуда в ней еще оставалась энергия после этого бесконечного дня. — И ты можешь вызвать такси, так что не надо строить из себя великомученицу. — Знаешь, что я придумала? — с пугающим энтузиазмом в голосе спросила внезапно оживившаяся Накамура. — Мне неинтересно, — плоско отозвался Саэ, мыслями уносясь к горячему душу и манящей постели. И тишине. Да, побыть в тишине было бы прекрасно. — Ты мог бы еще разок одолжить мне «Порше», — тем временем бодро вещала Рэн, шумно топая позади него, — и завтра я бы снова пригнала его к тебе, желательно, уже без приключе… — Губу закатай, Накамура, — хмыкнул Саэ, возводя глаза к потолку, но на лице почему-то так и норовила растянуться непрошенная ухмылка. Какая же эта девчонка невыносимая… Он уже поднес ключ к замочной скважине, — но его рука зависла в воздухе, так и не вставив его в замок. Саэ замер. Ледяной холод покрыл инеем все мышечные волокна, а следом пробрался в легкие, заморозил кислород в них, перекрывая дыхание. Сжавшиеся на ключе пальцы побелели, рука задрожала. Нет. Нет, черт возьми, только не это снова… — Что такое? — встревожилась Накамура, заметив его одеревенелый ступор. — Дверь… — проскрипел Саэ, с трудом выдавливая слова из онемевшего рта. — Дверь открыта. От ленивой вялости, как и от дурашливых подколов, в Накамуре не осталось ни следа. В один миг она преобразилась, резко становясь серьезной и собранной, и в другом состоянии Саэ поразился бы тому, как быстро она сбросила с себя личину шутихи и натянула маску служителя закона, но сейчас его волновало только одно. Кто-то снова пробрался в его дом. Кто-то, кто все еще мог быть в его квартире. Кто-то, кто желал ему зла. — Назад, Итоши, — коротко скомандовала Рэн тихим уверенным голосом и, вытянув руку, оттеснила его подальше от двери. — Не входи внутрь, пока я не скажу. — Аккуратно и бесшумно подталкивая открытую дверь, она с чувством пробормотала себе под нос: — Твою же мать, надо срочно дожать Эйджи, чтобы выписал мне табельный пистолет. И Саэ в кои-то веки с ней согласился. Почему вообще ей никто не выдал оружия? Как она должна защищать его — и себя, — будучи безоружной? Даже если Накамура должна работать под прикрытием, это недопустимо. Что, если в его пентхаусе, в который она вошла уже почти две минуты назад — нет, Саэ вовсе не следил за временем! — все еще затаился человек, пришедший за ним? Перед глазами Саэ против воли разворачивались картины, достойные самых кассовых триллеров. Вот Накамура заходит в его спальню — да почему именно в спальню, блять?! — где за открывающейся дверью уже притаился злодей в маске. Вот он кидается на нее — огромный и во много раз превосходящий ее силой — и всаживает нож в ее живот. Вот ярко-голубые глаза Рэн распахиваются в детском удивлении, пока она беспомощно оседает на пол, зажимая руками рану в животе, а через ее пальцы горячими ручьями вытекают кровь и жизнь. Вот убийца в маске уверенно идет через всю квартиру, пока с его ножа беспрерывно стекает кровь Накамуры, пачкая мебель, паркет, пачкая сам воздух в его доме. Вот он подходит к двери, за которой застыл безоружный, беспомощный, абсолютно бессильный Саэ, сжимает покрепче уже испивший крови нож и тянется к дверной ручке… Сердце готово было разорваться от ужасной скорости, с которой металось в его груди, и до предела накрутивший себя Саэ едва не застонал от напряжения, когда дверь действительно начала открываться. Он уже почти видел за ней незнакомца с заляпанным кровью ножом. Дверь отворилась сильнее, еще шире, и тогда… — Чисто, — угрюмо сообщила Рэн, кивком головы приглашая его зайти внутрь. Живая и невредимая. Никакой крови, никаких ран — лишь хмуро сведенные к переносице густые брови да мрачно поджатые разбитые губы. Кажется, все это время он не дышал. В груди заныло, когда он сделал первый рваный вдох; воздух комкался, застревал в глотке, путаясь и не находя дорогу к легким. Нервные окончания ожили все разом и правую руку прострелило болью — опустив глаза, Саэ обнаружил причину дискомфорта: он так сильно вцепился в ключ, что тот распорол ему кожу на пальце своей резьбой. Без крови все-таки не обошлось, значит. Саэ раздраженно вытер палец о штаны и спрятал ключ в карман. Первый шаг через порог оказался самым сложным, а вот представшая за дверью картина — знакомой. Перевернутая мебель. Ящики тумбочек и шкафов выдраны с мясом — разбросаны по полу вперемешку с его вещами. Саэ сдавленно сглотнул вязкую слюну, осторожно ступая по редким не захламленным участкам пола. — Нихуя здесь не чисто, Накамура, — прохрипел он первое, что пришло в голову, оглядывая погром в своей квартире. Обычно он не матерился в присутствии чужих людей. Видимо, нервы окончательно сдали. А может, Накамура просто перестала быть такой чужой? Саэ не знал. Дернулся от легкого прикосновения, — но это была всего лишь ее рука, которой она мягко тронула его за плечо, возвращая в реальность. Рэн коротко кивнула ему и тихо сказала: — Проверь, не пропали ли какие-то личные вещи. Будто сомнамбула, Саэ поплелся в свою спальню. Открывая дверь, снова на миг увидел за ней убийцу в маске и Накамуру с залитым кровью животом. Сердито мотнул головой и обнажил зубы в раздраженной гримасе, выталкивая из мыслей жуткую картину. Касаться собственных вещей было неприятно: одолевало странное, некомфортное чувство, что они осквернены, что больше не принадлежат ему. Сейф стоял нетронутым, одежда на месте, хоть и разбросана по полу, футбольные награды сброшены со своих полок, но ни одна ни пропала. Это ли его личные вещи? Что именно ему нужно проверить? Медленно обходя свою спальню, Саэ неожиданно осознал, как мало у него по-настоящему личных вещей. Вернувшись в гостиную, он застал Накамуру набирающей что-то на своем телефоне. — Что ты делаешь? — поинтересовался Саэ все еще хриплым от волнения голосом. — Пишу Эйджи, — пробормотала Рэн, не поднимая глаза от телефона. Рвано тряхнула головой. — Такое скрывать мы уже не можем. Сюда необходимо вызвать наряд, пускай проведут экспертизу. Здесь могли остаться отпечатки пальцев или другие улики. Саэ помолчал, разглядывая ее — обводил взглядом растрепанные фиолетовые волосы, сурово нахмуренные широкие брови, веснушки на переносице, синяк на челюсти, рассеченные губы, сейчас поджатые так непривычно серьезно. Она не должна была ставить под угрозу свою жизнь, чтобы раздобыть идиотскую зацепку, которая даже ничем им не помогла. Слова сами вырвались изо рта: — Я считаю… считаю, нужно рассказать о визитке. — Рэн подняла голову и хмуро посмотрела прямо на него. Саэ облизнул губы и пожал плечами. — Хотя бы твоему отцу. Уголки губ Рэн угрюмо поехали вниз. Она несколько секунд внимательно смотрела на него, затем тяжело вздохнула, запрокинула голову и, обращаясь, видимо, к его потолку, побежденно пробормотала: — Не думала, что когда-нибудь скажу это, но… я с тобой согласна, Итоши. Тем более, что своими силами нарыть инфу по этой зацепке у нас не получилось. Она принялась рыться в своем рюкзаке в поисках бумажника с визиткой, а Саэ отправился в осторожное путешествие по своей гостиной, превратившейся в настоящую свалку. Что искали злоумышленники? Что рассчитывали найти в его квартире? Что было бы, будь он дома в это время? Если бы не уехал с Накамурой? Засекли бы преступника охранявшие его копы? Уезжая вместе с ним, Рэн сообщила своему отцу-слэш-начальнику, что Саэ с ней, поэтому дежурную охрану отпустили. Но если бы он остался? Что было бы? Накамура издала какой-то сдавленный тихий звук, и Саэ развернулся к ней. Нахмурился, встревоженный ее побледневшим лицом. — В чем дело? — обеспокоенно потребовал он. Рэн подняла на него взгляд, и Саэ, кажется, впервые увидел в ее глазах тень беспомощной растерянности. От этого стало не по себе. Накамура всегда знала, что делать. — Ее нет, — потрясенно прошептала она, встряхивая в воздухе своим бумажником с потертыми наклейками. — Что? — машинально переспросил Саэ. — Визитка! Ее нет! — Рэн прижала ладонь ко лбу, потрясла головой, затем еще раз исступленно порылась в своем бумажнике. — Я не понимаю… Что-то щелкнуло в его голове. Саэ выпрямился. Воспоминания хлынули в мозг одно за другим. Понимание затопило разум — невероятно четкое и твердое. Побледневшее лицо, его странная реакция на визитку, просьба Рэн положить ее в бумажник, а следом — его скомканный, неожиданный побег из квартиры его подруги. Саэ был уверен, что не ошибся. — Зато я понимаю, — медленно проговорил он, хмуро глядя на Рэн. Та подняла на него глаза — удивленные, растерянные. Наивная. Какой же она оказалась наивной и доверчивой в итоге. Саэ не сомневался ни секунды. — Это он украл ее. Твой приятель. Визитку забрал Казума.