Девушка из сна

      Уже несколько месяцев Ливий безуспешно искал способы лечения страшной хвори, настигшей Фивы. Еще молодой, но уже опытный лекарь прибыл в этот крупный египетский город по вызову. Ливий не зря достиг таких высот в свои годы: он горел своей работой, понимая, что спасение чужих жизней для него призвание.       Однако в этот раз задача оказалась слишком мудреной. Еще и ассистентка оказалась слишком навязчивой. Девчонка, которая не привыкла слышать отказа, быстро взяла симпатичного доктора в оборот. А что он? Ливий, как лекарь, мог точно сказать: нельзя перегружать мозг и тело сложными задачами слишком долго. Смена деятельности — лучший отдых. А когда новая деятельность происходит в горизонтальном положении и в приятной компании — организм восстанавливается быстрее в стократ.       Только вот в этот раз… Феоноя стала действительно досаждать. Неужели нельзя довольствоваться только близостью? Обязательно требовать нежностей и разговоров? Уже даже сниться ему начала!       В этот раз сон оказался очень чудным. Мало того, что Феоноя была слишком уж реальной для ночной фантазии, так еще и девушка какая-то маячила перед ним с ножом!       Резкое уверенное движение незнакомки, и острая боль пронзила грудь Ливия. С самодовольным лицом, девушка стала разглядывать лекаря, не скрывая своего откровенного интереса.       Эвтида была довольна собой, смотря на то, как кроваво-красный свет перестает заполонять комнату. Ну надо же, какая она молодец! Реммао только раз рассказал про связи, как она тут же получила свой первый, пусть и не одобренный наставником, заказ. Хотелось похвастаться хоть кому-то, доказать, что она много стоит, но было нельзя. Поэтому оставалось только принять деньги и бегом в свою комнату.       Только вот диалог с этим Ливием смутил: почему он не увидел и будет ли это опасно для нее?       Только вот не зря Реммао запрещал своим птенцам самостоятельно летать в чужих снах. Эва не могла знать, что сила желания Феонои и ее мозг, одурманенный вином, сыграли злую шутку. Способности черномага, сдобренные яркой страстью заказчицы, призвали Ливия в чужой сон. И пусть на утро он не вспомнит, что ему снилось, едва уловимое вмешательство в свое сознание ощутит наверняка.       Но не это было самым плачевным в положении Эвтиды. Неправильно обрезанная связь всегда будет искать новую «половину», а Эва непозволительно долго находилась рядом с Ливием, даже не заметив, как тонкая красная нить протянулась к ее груди. Кто знает во что это выльется для них обоих?

*Два месяца спустя*

      Каждый новый день в Фивах становился мучительным испытанием для Ливия. Все сложнее было сосредоточиться на своей работе. Удалось узнать лишь одну, но какую важную вещь: это не болезнь, а проклятие черномага. Только вот кто стоит за этим?       Пока искали виновного, люди гибли, а лекарь не сдвинулся ни на шаг в поиске новых методов лечения. Еще все мысли, как назло, были забиты дерзкой девочкой без стыда и совести.       Эвтида заполонила собой все! Мало того, что проклятый эпистат ставил ее писарем при лекаре. Так эта девчонка умудряется проникать к нему во снах. Маленькая негодяйка. Как бы он хотел воплотить хотя бы один сон в реальность!       Тряхнув головой, отгоняя порочные мысли. Спать! И помоги святые, она сегодня не приснится.       Ливий погасил лампаду и лег в постель, мгновенно погружаясь в сон.       В комнату лекаря скользнула шустрая тень. Эвтида гордилась собой. Ну надо же, как ей помогли те травки, купленные на рынке. Ловкость рук, и отличное успокоительное уже плещется в кружке Ливия. А уже ночью он спит, как убитый.       Вот уже несколько недель Эва регулярно пробиралась в покои лекаря поздней ночью. Она не могла ничего поделать с этим наваждением. Чтобы боги покарали Феоною с ее внезапным заказом и Эвтиду с ее непроходимой глупостью!       Кто же знал, что эта нить от Ливия протянется к Эве? И теперь она, словно кошка в начале весенних паводков, страдает от желания.       Этот мерзкий, наглый, напыщенный, красивый, смешной и дерзкий мужчина стал ее страстью и ее проклятием. А, главное, что в реальности она никогда бы не смогла подойти и признаться, как же ей, ненавидимой всеми черномагичке, признаться, что она пришла в чужой сон и навела эти чувства. Ей грозит смерть, не иначе.       Коснувшись Ливия, Эвтида погрузилась в его сон.       Лекарь лежал на кровати, читая какой-то папирус. Он был погружен в свое занятие и не заметил, как Эвтида подошла и медленно опустилась на колени, так что их лица оказались рядом.       — Пришла, — хмыкнул Ливий.       — А ты надеялся избавиться от меня? — ухмыльнулась девушка, закусив губу. Она находилась в предвкушении предстоящего. — Это не так-то просто.       — Да, ты если вцепишься — уже не отпустишь.       Эва лишь весело фыркнула и сама потянулась за поцелуем.       Черномаги ощущают чужие сны иначе, для них чужое сознание это реальность. Ощущения острее, эмоции ярче. Своим настроем и желанием Эва каждый раз умела заразить этого дерзкого мужчину. В конце концов, это лишь сон, и он может себя не сдерживать.       Ливий, конечно же, не сдерживался. Отбросив папирус в сторону, он притянул девушку к себе. Секунда, и она уже сидит сверху на нем, склонившись для более глубокого поцелуя. Руки лекаря дразнящими движениями добрались до нежных ягодиц, сжимая их. От прикосновения горячих ладоней Эва ахнула и заелозила, удостоившись легкого шлепка.       — Не надо так торопиться, звездочка, — хрипло попросил Ливий. — Я могу не выдержать такого напора.       — О, я не позволю тебе не доставить мне удовольствие.       Эва знала это наверняка. Она — черномаг, и она может немного смухлевать в чужом сне.       Девушка заелозила чуть активнее, срывая с губ лекаря хриплый стон. Маленькая негодяйка. Одним рывком Ливий стянул лямки платья, обнажая грудь Эвы, и впиваясь в нее губами.       Они горели, плавились в руках друг друга, прижимаясь мокрыми от страсти телами, не прекращая танец губ, рук и языков. Хотелось больше, ближе, но эти двое растягивали удовольствие, понимая, что ночь слишком быстротечна.       Ливий перевернул Эву на спину. Нависая сверху, он целовал ее шею, ключицы, спускаясь ниже, ниже, ниже, с каждым новым движением стягивая с девушки платье, пока она не осталась совсем обнаженной.       Эвтида так долго упивалась страстью по этому мужчине, что ей начало казаться, будто каждый раз она обнажает перед ним свою душу, открывая доступ не только к телу, но и к сердцу.       Ливий опустился губами к чувствительной точке на теле Эвы, осторожно касаясь ее языком. Выдохнув сквозь сжатые зубы, девушка погрузилась в объятия удовольствия. Он еще ни разу не делал так, и Эвтида дрожала всем телом, не сдерживая стонов от волн удовольствия, которые то накатывали, то отпускали девушку.       Мужчина продолжал этот дикий танец, доводя партнершу до безумия от новых ощущений.       Эва, наконец, содрогнулась всем телом.       — Ливий!       — Понравилось? — дерзко улыбнулся мужчина, как хищник подбираясь к губам своей добычи. — Но не думай, что отделаешься так просто.       Лекарь, не дав перевести дух, опустился между ног девушки, наполняя ее собой. Он сделал всего несколько медленных толчков, чтобы тут же ускориться. После нескольких подобных «снов» Ливий знал, что Эва — слишком страстная девушка и не любит, когда он медлит.       Он двигался быстро, жестко, целуя ее в губы, шею, везде, где мог дотянуться. Эвтида же, отойдя от первой волны, вновь начала сходить с ума, оставляя на спине мужчины кровавые следы от своих ногтей.       Из транса вывел голос эпистата, который чудом пробрался в сон.       — Почему-то я не удивлен, — ледяным тоном сказал Амен.       Сон медленно таял, возвращая двоих в реальность.       Ливий резко сел на кровати и посмотрел на Эву, закутанную в черную накидку. Она затравленно смотрела по сторонам, а в глазах читался самый настоящий ужас.       — Господин, — пролепетала она, но тут же замолчала, понимая, как бесполезно оправдываться.       Ливий встал, медленно подходя к девушке.       — Ты все это время насылала мне сны с тобой? — спросил он, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне.       Она медленно кивнула, пряча глаза.       — Это же не мои чувства?       — Не совсем, — сдавленно шепнула Эва. — Так вышло. Ливий, я…       Но он не дослушал, поднявшись на ноги, лекарь посмотрел на эпистата и спросил:       — Ее ждёт смерть?       — Да.       — Позволь, она падет от моей руки, за то что навела на меня эту проклятую страсть?       — Что ж, ты в своем праве. Казнь на рассвете.       Эвтида вздрогнула, с ужасом смотря на Ливия. А потом лишь горько усмехнулась и покорно проследовала в руки стражников.       Рано или поздно она должна была поплатиться за свою безрассудность. Эта глупость хотя бы была приятной.       Утром Ливий пришел на площадь, где на глазах сотен людей собирались казнить Эвтиду. Эпистат громко зачитывал речь, которая, как лекарь ни старался, ускользала от его слуха. Руки нервно дрожали. Голова разрывалась от хоровода самых разных мыслей. Он пытался уверить себя, что поступает верно, он должен отобрать ее жизнь во имя справедливости. Во имя правды: все черномаги должны знать, что их ждёт за их грязную черную работу.       Настала минута казни. Ливий решил подарить девушке безболезненную смерть, быструю. Он все же лекарь, а, значит, чужие мучения боль для него.       Ливий опустился перед Эвой, сделал небольшой надрез на запястье и вылил в открытую рану баночку с сильным ядом, закрывая ее тканью, чтобы больше смертельной жидкости попало в организм.       — Надеюсь, наведенные чувства умрут вместе с тобой, — тихо сказал он, глядя девушке в глаза, борясь с желанием подарить последний поцелуй.       — Умрут, — слабо прошептала Эвтида, борясь с уплывающим сознанием.       Девушка мертвой куклой упала на горячий песок. Сердце ее навсегда остановилось.       — Она мертва, — громко констатировал Ливий, проверив пульс и дыхание.       Тело Эвтиды унесли, чтобы предать его огню. Народ медленно растекался по своим делам, громко и слишком буднично обсуждая смерть девушки, что долго жила с ними по соседству.       Никого не осталось на площади, а Ливий все стоял, глядя на горизонт. Он не мог сделать вдох, а глаза наполнялись слезами.       Чувства не умерли вместе с Эвтидой. Кажется, они были настоящими.