the missing dandelion/

Сначала ты много мечтаешь, стараешься ради этой мечты, а потом происходит определенный момент в жизни, к которому ты не был готов, и вот ты катаешься по полу в истерике, стараясь найти хотя бы какое-нибудь объяснение этому миру.

Солнце припекает кожу, заставляя волосы на макушке с каждым днем светлеть тона на два. Снова осенью услышит миллион комментариев насчет «новой» прически, но, по правде говоря, ходить к парикмахеру летом не то чтобы великое удовольствие. Ты сидишь в душном помещении, вся шея колется от маленьких и жестких волосинок, пока женщина средних лет бегает вокруг тебя с ножницами, хотя бы немного разбавляя жуткий запах лака для волос. По крайней мере так ощущал Тэ. Но все же, по его мнению, легкая одежда и пару килограмм мороженного могут скрасить эти летние будни, с каждым разом заставляя лежать на холодному полу дома, думая о вечном. А о чем о вечном? Да Бог его знает (если он вообще существует). Ему всего 16 лет, не так много, чтобы уже представлять этот мир во вселенной по типу «мы все умрем от нищеты, пока другие будут есть диковинные десерты, потому что сладкая картошка из ларька их уже не привлекает». Но он думает, и это его гложет. Как же раздражает вечный поток мыслей! В итоге, как ни крути, единственное, что может утихомирить этот вечный двигатель, — музыка и парочка классических романов из параллельного мира литературы. Ведь проще забить себе голову чем-то отстраненным, чем накручивать себя, что вот-вот и ему придется поступать в вуз, а там работа, семья, ипотека и, в конечном счете, смерть… да, он такой. Хотя и сама мысль о смерти его пугает ни чем не меньше, чем упущенное зря время. Поверьте, несмотря на всю эту череду мыслей, он чертовски требователен к себе и окружающим, но больше к себе. Каждое утро начинается с последовательно отработанной за годы тренировок схемой. Сначала заправить кровать, пойти на кухню и выпить стакан горячей воды, которую он заготавливает с вечера в термос, далее утренний туалет, приготовить завтрак, это обязательно тост с клубничным вареньем и стакан сладкого черного кофе, ну и наконец выбрать ту одежду, в которой ему будет комфортно жить в такую погоду. Не то чтобы он предпочитает классику, но ведь она вечна, не так ли? Льняная рубашка молочного цвета, хлопковые шорты чуть выше колена, под цвет глаз, а они у него карие, и, конечно, сандалии, им пошел уже третий сезон, но они любимые и он ни за что не променяет их. Он не торопясь выходит из дома и направляется в сторону набережной, под дерево, чтобы окончательно не сгореть на солнце. У него в руках, кажется, книга…ах да, как и далекая мечта, стать литературным критиком, объехать тысячу стран и встретить наконец-то свою любовь. Звучит хорошо, но вот, сколько ресурсов требуется ради исполнения хотя бы половины задуманного. Тэхен сидит на траве, застеленной старым детским пледом, поглощая страницу за страницей романа Айна Рэда, как вдруг книгу из рук выхватывает высокий парень, создавая тень чуть больше, чем от этой хиленькой вишни, под которой сидел Тэ. — Таааак, и что читает этот юный гений? — немного съязвил юноша, удивленно посматривая на Кима. — Не твоего ума дело, отдай книгу, — абсолютно спокойным голосом отвечает Тэхен, будто ему абсолютно безразличен этот цирк, хотя у самого уже начинают трястись коленки. Он явно не в той весовой категории, чтобы тягаться с этим парнишей без чувства такта. — Атлант расправил плечи…боооооже, да этой книгой убить можно! — Хочешь на себе проверить? — Нет, думаю, что воздержусь. Тэхен смотрит четко, с холодом, прямо в глаза, от чего у парня рядом проходят мурашки по телу, заставляя кусать щеки изнутри. — Ладно, хорошо…я понял, прости, что побеспокоил… — мямлит юноша, протягивая книгу Тэхену. — Чон, тебе не надоело? Пора уже за ум браться… — Тэ переворачивает страницы книги, в поисках момента, где он остановился, — Родители сильно ругались? — голос моментально смягчается, а на лице всплывает жалость и небольшая обида за лучшего друга. — Да как обычно… — Чон показывает руку, где виднеется сине-фиолетовый синяк, — сказали, что в следующий раз никто отмазывать не будет и меня оставят там же, где и примут… — Ну и правильно сделают! А я говорил, что эта твоя компашка до добра не доведет! Я еще сверху приду, накостыляю, понял? — Тэхен вполне себе понимает, что у его друга просто не то окружение, которое ему нужно, — свора мальчишек, которые ищут себе приключений на пятую точку, то и дело каждый раз натыкаясь на полицейских или какого-нибудь слишком порядочного жителя, а после он получает по полной программе от родителей, потому что хотели бы, чтобы их сын стал великим математиком. Да, Чон очень дотошный, когда дело касается точных наук. Он просто с головой погружается в решение примеров. — Да ладно тебе, Тэ, пошли лучше я тебе покажу, что мы вчера в лесу нашли? Тебе понравится! Хватит эти свои книжки читать, — Чонгук делает фирменную фишку, создавая самое жалостное лицо в этом мире, перед которым Киму очень тяжело устоять. — Ты мелкий засранец! — ну опустим момент того, что Чонгук был младше всего на год. Зато как ловко он отбивал всяких «недоброжелательных личностей» от Тэхена по вечерам, когда тот шел с очередного книжного заседания в городской библиотеке, — Сейчас подожди, я хотя бы отмечу, где остановился. — Вот это подойдет? — Чон протягивает одуванчик, сорванный около того самого маленького деревца. — Да, сойдет…спасибо, — Тэхен аккуратно вкладывает цветок на шестьдесят четвертой странице, потом складывает плед, снова обращаясь к Чонгуку, — К тебе влезет? — Пфффф, я для этого его и ношу, — Гук стягивает с плеч небольшой рюкзак, черного цвета, раскрывая его так, чтобы Тэхен мог все сложить в него и так же ловко запрокидывает его обратно. — Ну, показывай, чего вы там нашли…

спустя 10 лет

Душный офис, с кипой бумаг на столе, среди которых большинство — буклеты о без вести пропавшем подростке, о котором так ничего и неизвестно. Ни трупа, ни зацепки, ни капли пота. Постоянные мысли так и не отпускали Тэхена, их стало даже больше, но вот загвоздка — теперь он не может перебить их чтением книги, которая лежит на краю стола с иссохшим от времени цветком внутри на шестьдесят четвертой странице.