the missing dandelion/

И вот ты стоишь на краю обрыва, жалобно хватая воспоминания, будто это последнее, что осталось за твоей и так испорченной душой.

Сейчас в голове Тэхена не было других мыслей, кроме как набить морду этому Сонхуну, да так, чтобы ему потом пришлось всю жизнь просидеть у стоматолога в кабинете, пытаясь восстановить все свои тридцать два зуба. Он нашел пусковой рычаг, точку давления и он не собирается оставлять все это просто так, ему нужно сделать что-то с этим. — Эй, ты как? — холодная рука касается его предплечья, а глаза, наполненный искренними намерениями смотрят прямо к нему в душу, читая ее, как открытую книгу. — Да так, задумался… Так что ты хочешь за помощь? — Тэхена будто окунули обратно в реальность, подав руку помощи, дабы не погибнуть в своих же мыслях. — Ах да…можешь передать одну вещь? — Да, конечно.

воспоминание

Тэхен сидит в своей комнате, она небольшая в размерах, вокруг него огромные стеллажи с книгами разных авторов, небольшой беспорядок на столе и большая белая кровать напротив окна. Он не любил идеальную чистоту, но и слишком заброшенный вид его личного пространства раздражал не меньше. Тэ делал уборку в четверг и воскресенье, это была его личная терапия, он наводил порядок там, куда лезть ему не очень-то и хотелось. В своей голове. Ким сидит на краю кровати, смотря в окно на то, как облака медленно плывут по голубому небу. Кажется, сегодня передавали дождь. Хотя, его это не слишком-то и волновало, ведь он ждал вовсе не морозные капли, он ждал теплое солнце, что обещало прийти к нему еще три часа назад. Короткий стук в дверь. Она немного приоткрывается и из-за нее показывается темная макушка, а далее и сам Чонгук. Вид у него неважный, пару ссадин на лбу, губе, разбитые в кровь колени и порванная рубашка. — Прости, я немного опоздал… — Чон заводит руку в волосы, слегка чешет затылок, делая виноватый вид. — Ты что, опять дрался с кем-то? — Тэхен подлетает к Чонгуку, осматривая его с ног до головы на наличие скрытых синяков под одеждой. — Да это ерунда, — Чон берет его за запястья, смотря прямо в глаза, пытаясь убедить своего друга в том, что действительно все хорошо. Но вот только врать он так и не научился, ведь сейчас ему не то, чтобы улыбаться больно, ему больно просто стоять в этой комнаты и видеть испуганное лицо Тэхена. — Поверь мне, все правда хорошо… Тэ и сам понимает, что ничего хорошего тут и нет. А еще он понимает, что поверх этих ссадин будут новые, но только уже не от своры мальчишек со двора, а от отца Чонгука. Помните, он же воспитывает мужика, а не тряпку. — Садись, я принесу аптечку, — Тэхен перехватывает руки Чонгука, они всегда теплые и мягкие, как и сам Чон. Тэ тащит его к кровати, усиживая на нее, еще раз проходясь глазами по его ранам, оценивая масштаб работы. Делее Ким подходит к своему столу, где в нижнем ящичке есть все необходимое для того, чтобы обработать раны и синяки. Мать Тэхена была медсестрой, поэтому он был хорошо обучен, чтобы оказать первую помощь своему другу. — Сейчас будет немного больно, потерпи, хорошо? — Тэ немного приподнимает подбородок Чона, получая кивок, как ответ на свой вопрос, смачивает марлевую салфетку в антисептике, проходясь ей по небольшим ранам на лбу, ощущая, как все тело Чона напрягается от боли. Самому Тэхену не проще, даже еще хуже, он видит и знает, как больно его другу, но он ничего не может сделать с этим. Как бы он ни старался переубедить Чонгука не водиться с этой, так называемой, бандой, у него ничего не выходило. Также он не понимал политику его отца. Ему вообще никогда не нравился отец Чонгука, потому что после того, как он лечил очередные последствия драки, на следующий день ему приходилось лечить еще и последствия побоев отца. Это приносило еще большую боль не только Чонгуку, но и самому Тэхену. — Сейчас, дай перерыв, я выдохну…очень больно Вы лечите, мистер доктор… — Нечего было лезть в драку, чего вы в этот раз не поделили? — немного с сарказмом отвечает Тэхен, попутно меняя, пропитанную кровью салфетку на новую. — Мне сказали, что я выродок бюрократии и что у меня слишком смазливое личико… — Гук поджимает губы, тут же хмурясь от боли. — Что? Кто это сказал? Кто он такой? Я сам его побью! — тут у Тэхена заиграли жилки на скулах, а в глазах вспыхнул огонь. Только ему можно шутить и подстегивать своего друга. Остальных он был готов не то что избить, а убить и мирно закопать где-нибудь в лесу. — Тише, все хорошо, — Чон смотрит на Кима, немного улыбаясь, потому что знает, что ему самому плевать на все эти высказки, что подрался он только потому что ему так проще. А еще, потому что он любит проводить в этой комнате с Тэхеном время, так легче, так он чувствует себя живым, — Лучше давай, как только ты закончишь, мы почитаем что-нибудь? — Какой же ты все-таки балбес… — Ким тоже слегка улыбается, только его улыбка наполнена жалостью и состраданием к своему другу, да так, что ком в горле встает.

конец воспоминания

На улице морозно, идет ливень. Пропитанная водой одежда липнет к коже, создавая неприятные ощущения. Тэхен идет по плохо освещенной улице, находя глазами нужный ему дом, там горит свет, но ждут там явно не разъяренного Кима. Тэ подходит к дверям одноэтажного, хиленького домика на углу перекрестка, тяжело дыша, чувствуя, как капли дождя катятся по лицу. Он никогда не применял насилие в сторону кого-то, он никогда не думал, что в его душе найдется столько злости, что он будет готов разнести все на своем пути. Три удара в дверь. Тихие шаги за ней и меньше, чем через пол минуты перед ним возникает силуэт мужчины, среднего телосложения с налысо сбритыми волосами. — Пак Сонхун? — с чистейшим холодом в голосе спрашивает Тэхен, немного поднимая уголки губ. — Да… Не дожидаясь ответа, Тэхен налетает на юношу, заваливая их обоих на пол, обвивая своими руками его шею, чувствуя, как хрустит его гортань. У Кима выступили вены на висках от желания прикончить Сонхуна прямо здесь и сейчас, не разбираясь во всем. Тэ копил в себе эту ненависть и желание выплеснуть уже наконец-то все, что пожирало его внутренности, заставляя по ночам корчиться от боли. Сонхун уже успел покрыться лилово-бордовым оттенком, пытаясь ухватить хотя бы каплю кислорода. Не то, чтобы Тэхен был хорошей комплекции, но сейчас его накрыли эмоции и он ничего не может сделать с этим, пока у него в голове не возникает картинка того, как бы отреагировал на это Чонгук, увидев своего друга в таком состоянии. Да и убивать его не то, чтобы очень выгодно. К методам Тэхена относились более мучительные способы, чем просто задушить его на пороге собственного дома. Ким ослабляет хватку, вставая с практически уже неподвижного тела. — Приятно познакомиться, меня зовут Ким Тэхен, — с одышкой и легким сарказмом произносит Тэ. Он стоит, потирая руки друг о друга, наблюдая за тем, как Пак старается снова научиться дышать. — Чего тебе блять надо? — охрипшим голосом, шипит Сонхун, держась за шею, где явно еще недели две будут красоваться синяки от рук Тэхена. — А мы тут будем в викторину играть? Пх, хорошо, тогда, не ответишь мне на такой вопрос… Откуда у тебя этот браслет? — Ким подходит к Сонхуну, от чего тот пятится в угол, как забитая со страху крыса, поднимает левую руку, на которой красуется браслет, без одного звена. — Нашел! Тебе то какое дело? Я сейчас копов вызову, идиот! — Конечно, конечно вызовешь…я думаю, что им будет интересно послушать занимательную историю о том, как ты — маленькое отродье социума, украл сына мэра посреди белого дня, так еще и браслетик к рукам прибрал…- Тэхен смотрит не в глаза, он смотрит прямо в его душу. Он видит, как тот дрожит от страха, он чувствует это всем телом. — Я…я не делал этого…- заикаясь, отвечает Сонхун, начиная задыхаться от собственных слов. — Да? Хм…- Тэ делает задумчивое лицо, наблюдая за тем, как Пак одергивает свою руку от Кима. — А вот у меня есть парочка доказательств, что именно ты унес в тот день Чонгука, что браслет на твоей руке — это его браслет. Я лично сделал его и вот досада, у него отпало звено, прямо недалеко от места пропажи. — Тэхен достает из кармана маленькую гитару, выполненную из серебра, — Не узнаешь? — Впервые вижу! — рычит Пак, — Таких браслетов тысячи, ты ничего не докажешь! — А ой…все же есть то, что я могу доказать? Хорошо, раз уж это не убедит тебя, тогда придется все же поломать парочку косточек на твоих изящных ручках, чтобы больше не брал то, что тебе не принадлежит! — Тэхен слегка наступает на свободно лежащую руку Пака, ощущая, как пальцы под ботинком свободно двигаются, далее наступает еще больше и вот они уже неподвижны. — Стой! Придурок! Остановись, пожалуйста, я все расскажу! — уже рыдая, умоляет Сохун, еле держась за щиколотку Тэ. — Я все расскажу, обещаю! — Так говори. — Тэхен убирает ногу с руки Пака, от моментально поджимает ее к телу, обнимая себя. Ким садится на корточки, чтобы быть на одном уровне и видеть глаза Сонхуна. Никто так не бывает правдив, как глаза. По ним можно просмотреть всю жизнь человека от рождения до момента смерти. Они хранят в себе намного больше, чем можно представить.

воспоминание

Чонгук лежал на кровати Тэхена, пока сам Тэ расположился головой на его коленях, зачитывая уже не первую страницу какой-то очередной книги. Чону было не так интересно, что именно читает Тэхена, ему скорее нужно было просто слушать его голос. За окном все же пошел дождь. Капли одна за другой били по стеклу окна, создавая настолько уютную атмосферу, что хотелось провалиться сквозь землю, но никогда не уходить отсюда. Это их идиллия. Это их отдушина и желание быть теми, кем они всегда хотели быть. — Тэхен…- практически беззвучно произносит Чон, чтобы не так резко отрывать Кима от чтения. — М? — Можем сделать паузу? Я хочу спросить твоего совета? — Да, конечно… — Тэхен поднимается с колен Чонгука, поворачиваясь к нему всем телом, — Что-то случилось? — Ничего криминального, помнишь, я тебе рассказывал, что начал дружить с парнями с соседней улицы? — Ну да, после чего, ты из драк вообще не вылазишь! — возмущенно отвечает Тэхен, наблюдая за тем, как его друг снова улыбается, — Чего ты хохочешь? Мне скоро тут свой госпиталь открывать можно будет… — Какой ты у меня заботливый! — Чонгук ластится, знает, что даже если бы он пришел с оторванной ногой к Киму, то тот бы пришил ему ее обратно, напоил чаем, прочитал бы какой-нибудь успокаивающий роман и уложил спать, на ходу возмущаясь тому, какой же Чон неугомонный. — Так вот, Сонхун предложил мне поработать у его друга в одном кафе за городом, в качестве музыканта… — Что? Сонхун? Погоди, это тот, который при первой драке разбил тебе нос? — перебивая Чонгука, возмущенно вскрикивает Тэ. — Да, он…но погоди делать выводы! Он хороший, мы сдружились сейчас. Да и это отличная возможность доказать отцу, что я хотя бы на что-то гожусь! — Зачем ему вообще что-то доказывать? — Тэхена раздражают разговоры о семье Чона, а еще больше его раздражают друзья Чона. — Да и этому твоему Сонхуну у меня нет никакого доверия! Он полный придурок, таких еще поискать надо! — Тэхен, пойми, для меня важно показать родителям, что я не буду управлять городом, что я не хочу быть великим математиком, что все, чего я хочу — это писать музыку и быть счастливым. Тэ понимает это, прекрасно понимает, но также он понимает, что Чонгук тот еще сорванец, который постоянно ищет себе приключений на пятую точку, совсем не переживая о последствиях. — Ладно, тогда сделаем так, я сам найду тебе подработку музыкантом, но ты ни за что на свете не пойдешь на поводу у того типа…он мерзкий, поверь моему чутью! — Хорошо, если тебе так будет спокойнее, то так и сделаем! — Чон проводит пальцем по кончику носа Кима, широко улыбаясь. Он готов подарить ему весь мир только бы тот был спокоен, читая ему по вечерам классику под убаюкивающий звон дождя с улицы.

конец воспоминания

— Я предложил ему работу…музыкантом в кафе…- измученно бармочет Пак, кусая щеки изнутри. — Это я знаю, Чон говорил мне о твоем предложении. — Это не все, он не знал, что это за кафе, да и если бы он согласился, то работал бы там совсем не музыкантом… — С этого места поподробнее…- тут у Тэхена перехватило дыхание на секунду, пока он жадно прожигал взглядом Сонхуна. — Это было место, где молодых парней продавали влиятельным дядям за пару пачек зеленых, их наряжали, красили, закачивали наркотой и отдавали, как кукол…потом их увозили, куда - я уже не знаю…я сам был там, но меня никто не покупал, кому нужен такой отброс…поэтому меня запрягли, чтобы я приводил к ним молодых парней, — тут у Пака ком в горле застрял, а воспоминания так и пролетали мимо, будто он заново переживал то время, — А когда они узнали, что я вожусь с сынком мэра…в общем, они сказали, что если я приведу его им, то они отпустят меня, дадут мне жилье и я буду свободен…- тут у Сонхуна полились слезы, они не могли остановиться, тут же разбиваясь о холодный пол, — Я не хотел, правда! Я не хотел, чтобы так получилось! — Заткнись! — прорычал Тэхен, скрипя зубами от злости, как же ему сейчас хотелось придушить его, но только теперь навряд ли бы он нашел в себе силы остановиться. — Браслет откуда? — Нашел в машине, в которой везли Гука… — Зачем вернулся сюда? — холодным голосом, будто не ощущая ничего, кроме животной ярости, спрашивает Тэхен, заводя руки в волосы. — Я думал, что тут смогу жить, как раньше…десять лет прошло, думал, что тут все всё забыли. — Ты ошибся и не один раз, надеюсь, что ты сгоришь в аду, ублюдок! — Тэхен нагибается к его лицу, хватая подбородок в руки, сжимая его, — Поверь мне, я тебе его обеспечу! Что было дальше, Тэхен помнил смутно. Помнил, как ушел от Пака, заставляя того продолжать дрожать на полу. Помнил, что купил бутылку Hennessy, что выпил ее, пока дошел до своего дома, не с первого раза попав ключом в замочную скважину. Дом был пуст. Тэхен остался один, снова. Как тогда, когда пропал Чонгук, когда ровно через три года умерла его мать. Он остался один, брошенный в бескрайний океан, без спасательного круга. Последняя нить надежды на то, что он снова найдет того, кто когда-то заставил его жить, только что канула в бездну. Тэ сидит на холодном полу, пытаясь стянуть с себя мокрую одежду, что уже въелась в кожу, не давая сделать лишнее движение. Спустя несколько попыток ему все же удается снять с себя кофту и ботинки, после чего он поднимается в свою комнату. На секунду он останавливается у входа, не разрешая себе войти. Делает короткий стук в дверь и все же открывает её. Комната все также окружена бесконечными книгами, то же окно, за которым идет дождь, как в тот день, когда они были вместе. Только вот теперь весь стол забросан листовками о пропаже, повсюду бесконечные статьи от прессы с кричащими заголовками. Тэхен устал от этого. Он устал бороться и делать что-то, что никак не упрощает ему задачу, только наоборот повышает уровень сложности на пару звезд. Обессиленное тело падает на кровать, пока горячие слезы текут по щекам, заставляя задыхаться от того, что он снова загнал себя в угол. Что сейчас с Чонгуком? Что произошло тем днем? Неужели его и правда продали, как бездушную игрушку? Куда его могли увезти? Снова вопросы, на которые он так и не может найти ответы. Снова вопросы, которые заставляют его давиться слезами в пустой комнате. Алкоголь делает свое дело, погружая Кима в сон, где ему снится это кафе. Он сидит за столом, ему приносят чашечку кофе, что так сильно горчит, оставляя гнилое послевкусие. Но тут он слышит детское пение и один из голосов поет настолько сладко, что не хочется переставать слушать. Он встает и идет на звук, что исходит из дальней комнаты заведения. Там темно и совершенно нет ничего вокруг, кроме пения. Еще шаг и Ким оказывается в комнате, где сотни подростков напевают мелодию, а среди них — Чонгук. У Тэ перехватывает дыхание, он хватает Чона, но тот не шевелится, только продолжает напевать песню. — Чонгук! Чонгук, это я — Тэхен! Пойдем, я выведу тебя от сюда! — Тэ жалобно умоляет друга пойти за ним, но тот будто не узнает его, будто в его глазах пелена, которая не дает ему разглядеть истину. — Спаси меня…