Betrayer

А пока Капитано спал, Венти развил бурную деятельность, направленную на понять и простить, что конкретно происходит и происходило с его невольным пациентом, которого он не собирался оставлять где-то в стороне непонятно как и непонятно где. Он вышел из домика, ловя на себе напряженный взгляд Варки — его товарища, друга и главного помощника в освобождении пленника из рук местных «мстителей», объединившихся ради непонятно чего. Нет, Барбатос знал, зачем они в целом это затеяли, но он же и знал о последствиях, которые, казалось, не пришли в голову остальным архонтам. И, если на Царицу явно было оказано некоторое убеждающее воздействие, то что творится с остальными — Бард понять не мог. — Да все прошло нормально, не волнуйся ты так, — отмахнулся от беспокойства молодой (не очень) бард и довольно улыбнулся, — Знаешь, Варка, он мне тебя напоминает. Только хуже. Шуганный больно. Мужчина, к которому обращался Венти, пожал плечами и кивнул: — Не удивительно. Ты его с того света вытащил, а еще хочешь, чтобы он был не пуганным, — он слегка хохотнул, — Тем более, если это все еще тот человек, которого я помню, он всегда был довольно осторожен. Нет, скорее даже насторожен. — Ничего и не поменялось. Я не могу откатить вспять его чувства и эмоции. А, тем более, память. Это слишком затратно и бессмысленно, — легкомысленно махнул рукой Венти, щурясь, обращая лицо к солнцу, и широко улыбаясь. Он пребывал к благостном настроении, ветерок обдувал его лицо, а будущие проблемы казались настолько незначительными, что и задумываться о них не хотелось. Но надо было. Это в целом единственный минус во всей сложившейся ситуации. А ситуация складывалась не в их пользу. Развивая разумную жизнь, развивая инструменты и собирая технологически самые мощные и производительные технологии, люди и архонты приближали мир к концу. Закономерному и неизбежному. Если только не… Если только не знать пару лазеек. О которых одному из самых древних духов-Архонтов было известно. И известно слишком хорошо. Но он не мог действовать в одиночку, да еще и свободно, так что ему нужны были верные люди, которых он может призвать под свои знамена. Достаточно верные, чтобы не бросить его в первую же секунду, и, в то же время, самостоятельные. Свободные. Одним из таких мог стать Капитано, Венти даже был уверен, что сделает Капитано своим верным мечом как ранее сделала Царица, заковав этого воина едва ли не в цепи долга, закостенелые и тяжело повисшие бременем обязательств, взятых на себя этим человеком. В нем и правда была страсть к своему делу, за что он раньше получил пиро глаз, но теперь, когда он был одновременно мертв и жив, было сложно оценить, насколько он сохранил связь со своим атрибутом. Насколько знал сам Венти, разрыв с глазом Бога происходит в момент смерти. А умереть, как вполне было понятно, Капитано все же успел. Его тело притащил весь заляпанный кровью, Варка, посланный выкрасть труп главного «виновника» проблем всего Тейвата, «втайне командующего» всеми Фатуи и обманом одурманившего Царицу. Голова отдельно, тело отдельно. И Барду пришлось вспоминать, каково это, отматывать время для конкретного существа в конкретный момент времени, возвращая целостность телу, но не воспоминаниям. Впрочем, и тут пошло не все так гладко, как хотелось самому Барбатосу, и следы повреждений шеи тоже остались, лишний раз напоминая о том, что прошел этот человек. Магистр Ордо Фавониус только покачал головой, смотря в ушедшего в свои рассуждения Венти и подошел к домику, где они, теперь уже втроем, будут жить. Его правда интересовало, насколько сильно изменился его давний знакомый, что еще недавно — пару лет назад — вытаскивал его самого и его людей из западни, в которую они попали вместе со своими людьми. Он помнил невозмутимный профиль, он помнил спокойную речь, внушающую уверенность в завтрашнем дне и острый ум, который, не скрывая, демонстрировал этот поистине героический мужчина. Но одновременно с этим он помнил потухшие глаза и гордо поднятую голову, когда он шел на эшафот. Его раненное, исполосованное старыми и новыми шрамами тело, проглядывающее сквозь одеяния, выданные только чтобы прикрыть срам. Уверенные движения воина, привыкшего носить меч, а не быть скованным, словно зверь, которого вытащили на потеху публике. И сейчас видеть своего товарища таким… Было довольно сложно с точки зрения того, что Капитано стал для Варки некоторым символом стойкости и силы, способности выбраться из любой трудной ситуации, но и ему потребовалось спасение от кого-то более слабого. По крайней мере Командир Ордо Фавониус воспринимал себя слабее. Он точно не мог пробить глаз Стражу руин карандашом Кли. Однако сейчас что-то ему подсказывало, что Капитано сейчас сильно потерял в своих возможностях. Наверное так влиял общий нездоровый вид. Вернее как, совершенно не здоровый и больше похожий на смерть. Варка все еще с пиететом вспоминал действия Венти — казалось бы совершенно легкомысленного существа, — который просто одним движением руки поднял целый вихрь, окружив их небольшое обиталище после скандала и как аккуратно ветряными потоками — почему-то правда они больше походили на золотые пески, стал зашивать — как обычно это делают лекари без способностей, — восстанавливая целостность принесенного и сильно обескровленного мужчины. Тем не менее, из праздного любопытства и желания подтвердить собственные неясные подозрения, он заглянул через открытое окно в комнату и поймал практически тут же напряженный взгляд. Он не мог раньше разглядеть глаза Капитано, синие, с бирюзовыми, будто трещины в вековом темном льду, порожилками, настороженные и напряженные. — Я не враг тебе, — сказал Варка, поднимая руки и показывая, что в них нет ничего, что могло бы навредить мужчине напротив. Но тот, кажется, ему не поверил — по крайней мере ледяная синь глаз не дрогнула и не уменьгила градус своей настороженности. Только привстал на кровати, чтобы было проще присматриваться к действиям своего давнего знакомого. — Давно не виделись, Варка, — хмуро отозвался Капитано, постепенно чувствующий, что сон ему в ближайшее время, кажется, не светит никаким образом. Даже не потому что кто-то был рядом и этот кто-то был достаточно силен, а потому что он получил возможность узнать, что происходит не только от явно темнящего и не скрывающего это Венти, но и от такого же как он сам вояки, еще не забывшего что значит узы долга. Капитано хорошо знал таких людей. И знал как с такими общаться. С ними было много проще, чем с теми, кто темнит или недоговаривает, не приходится проверять каждое слово и каждое действие в попытке отследить манипуляцию и повестись на нее на своих условиях. Если вообще повестись. — Да. И правда, давно не виделись, старый друг, — ответил Варка, улыбаясь от того, что его узнали. Это было на удивление приятным открытием, — Хотя и не при лучших обстоятельствах, но все же… Я рад, что мы теперь снова на одной стороне. Капитано насторожился. Что успел наплести этот бард с языком без костей? Поэтому он покачал головой, слегка изгибая губы в горчащей улыбке разочарования, тяжело прикрыл глаза. — Я не на твоей стороне, Варка. У меня нет стороны, — он разочарованно вздохнул, поднимая глаза на небо. Усталые, они стеклянно отражали небесные просторы, утратив собственный блеск, — У меня нет ни союзников, ни врагов. Больше ничего и не осталось. Хотелось спросить, «Разве ты не знаешь все сам, Варка?», но Капитано сдерживался, избегая испытывающего взгляда главы Ордо Фавониус. Он не хотел, чтобы его отчаяние — ощущающееся даже сквозь хриплый севший голос, поколебал его образ. Он не чувствовал себя пленником, но и не чувствовал себя полноправным человеком. Словно инструмент, который сломали и выбросили за порог, оставив его ржаветь где-то в недрах земли. Невольно проскочила мысль: «Почему я еще не в земле? За что они оставили его жить и гнить изнутри?», и эта мысль была ловко поймана за хвост напоминанием, что пора бы запомнить, что ничего в его жизни от него не зависит, раз его оставили в живых, значит так надо, не задавай вопросов, не проверяй, не пытайся надеяться, не проси и никому не верь. Никому. Даже старому другу. Ты уже один раз поверил такому «другу», и где ты оказался? В ледяной клетке постепенно подступающей к носу воды, управляемой Е Ланью — специалистом своего дела. Она пыталась вытащить из него доказательства его преступлений, но разве он по-правде был виновен. Ощущение воды в носу и горле прорезало воображение невольной вспышкой и Капитано сдержался, чтобы не вдохнуть побольше воздуха, словно бы перед погружением. Он так надеялся, что улыбающееся лицо Е Лани сквозь окошко гроба останется его последним воспоминанием. Но тогда он не задохнулся — по вкусу он не понял, но они использовали что-то другое, не воду, что могла спокойно циркулировать по легким, наполняя их кислородом. — Ты не один, — сказал Варка, заметивший странные скованные движения и слегка расфокусированный взгляд Капитано. Его все еще непривычно было видеть без маски, достаточно эмоционального, чтобы понимать, какие эмоции он испытывает и что думает. Это вызывало довольно теплое чувство, как будто он был совсем еще юным членом Ордо Фавониус, а не некогда одним из сильнейших Предвестников, сотрясающих в ужасе половину Тейвата, а вторую половину заставляя себя уважать своими поступками и словами. — Ошибаешься, — покачал головой Четвертый, — Сильно ошибаешься. Я один. У меня никого не осталось, — сказал он едко, презрительно прищуриваясь и настороженно смотря на Варку, опешившего от такого признания. Он то думал, что Капитано будет рад тому, что его спасли, но… Кажется его этот факт ни разу не радовал, а, наоборот, расстраивал до такой степени, что он готов был выдрать себе глаза. «Похож на зверя,» — подумал Варка, смотря в чужие глаза. — Возможно. Но я знаю тех, кто может стать твими людьми. Снова, — он еще не представлял как сильно повлияют его слова на будущее. — Нет, уже не нужно, — бывший Предвестник покачал отрицательно головой, его волосы разметались по плечам от этого движения, делая его на удивление уязвимым, если такое существо язык поворачивался назвать хрупким, — Больше уж точно не нужно. Варка уже хотел было продолжить, как его остановил Венти, влезший в их разговор, появляясь сбоку и свесившись с потока воздуха вниз головой: — Прекрати, — сказал он весело, но весомо. По крайней мере по тому, как напряженно оглянулся Магистр Ордо Фавониус, Барбатос был не очень доволен, — Ты хочешь быть таким же брюзгой как Нёвилетт? Вот и не надо. Даже не спрашивая мнения Магистра, затараторил паренек, доставая свою лиру словно бы изниоткуда. Восстановленная Лира Ветров была прекрасна — даже далекий от воспоминаний об искусстве Капитано оценил искусность изделия, и ударил рукой по струнам, извлекая спокойную, непривычную для его вечно позитивной натуры мелодию. — Все, разошлись и пока не тревожим друг друга. Мнение Капитано мы услышали, запомнили и учли. Мы — не они, мы тебя не заставим предавать то, что ты с таким трудом еле как восстановил, — продолжил, уже наигрывая, маленький бард. Но Капитано не чувствовал себя хотя бы на гран восстановившимся. Он чувствовал себя разбитым. А слова его давнего знакомого, пришедшего воспоминаниями из какой-то совершенно чужой, другой жизни, и вовсе заставили почувствать себя грудой бессмысленных осколков, которые только и могут, что скрипеть и крошиться под чужими ногами. Он чувствовал себя ничтожным, бессмысленным, простой песчинкой в ритме слишком большого организма, что так и старался его вытолкнуть в сторону, отодвинуть на задворки жизни, отправить в самый дальний ящик. Венти же, казалось, понимающе усмехнулся, смотря на будущее свое орудие тем самым холодным взглядом, что сложно описать, не называя Барбатоса рассчетливой скотиной, заинтересованной только в исполнении обязанностей теми, кого он назначил. Ощутив холодный взгляд, по спине бывшего Предвестника пробежался табун мурашек, оставляя предчувствие, что за него все решили. Он поймал взгляд Бога Ветра и вопросительно уставился на него: — Барбатос, ответьте мне прямо и честно, для чего вам меня использовать? — спросил он холодно, вставая с кровати, чтобы иметь больше возможности рассматривать обоих действующих лиц кроме него. — Э не, я не использую людей, я им помогаю, — помотал головой Венти, хитро прищурившись и смотря довольным взглядом сытого кота, которому только что рассказали лучшую шутку и лучшую историю, которую он мог бы облечь в слова. — К чему твоя помощь? — уже начиная злиться, спросил Капитано, — какой резон в этой твоей милости? — Чтобы ты мог задать эти вопросы, а не гнить в Диюе? — со странным удовольствием спросил бард, смотря на то, как вытягивается лицо Капитано, как он сжал руки в кулаки и упрямо сжимая губы. — Это был мой выбор. Мое решение. Мое жела… — Все мы чего-то желаем, — легкомысленно покачал головой Венти, — но не все можем получить то, чего так хотелось. — Тц, тц, — цокнул Капитано, — вы слишком много берете на себя, Барбатос. Слишком много. — Ага, знаю. Но я способен выдержать вес моих обязательств, — уверенно заявил бог ветра, ударяя себя кулаком в грудь и прекращая наигрывать мелодию, — а вот ты — не знаю. Капитано опасно прищурился. Венти был прав, он словно видел его насквозь, пронизывая своими глазами каждый раз, когда что-то говорил, отслеживая реакцию. Более мягкий или наивный человек не заметил бы этого, но Капитано ни юнцом, ни рассеянным не был и видел полыхающие амбиции в глубине полухмельных глаз, видел и понимал, что этот мелкий чертенок что-то задумал. Нет, он знал это. — Не твое дело, бард, — все же пересилил себя бывший Предвестник. Вспышка злобы прорезала его тон. Капитано ощущал себя все более опустевающим. Это… Было странным чувством. Он знал, что был расколот, он знал, что потерял все, во что верил раньше, но разве это могло принести такое гнетущее чувство собственной ничтожности? Могло ли оно прорасти в нем ядовитым цветком боли? Он пока что его не замечал, как не замечал и того, как настороженно и… Сочувствующе смотрел на него Варка, замечая что-то, понятное только ему. — Ну вообще-то моё. Ты живёшь у меня. Нет, ты можешь уйти, да только где найдёт, я ещё место, готовое тебя принять, а не отправить на виселицу в ближайшее время? И в этот раз тебе достанется больше, чем… До этого. Но Капитано было уже всё равно. Он горько усмехнулся и покачал головой: — Это уже не страшно. Они могут меня подчинить или убить, хуже уже не будет. Махнул рукой он, разочарованно покачивая головой и ощущая непривычную мягкость волос, что зашевелились во время его движения. — Человек не должен переживать такое, — покачал головой бард, — цени себя, ты больше не инструмент. Но легко было сказать, труднее было сделать. Бывший Предвестник слишком долго был инструментом, что совсем забыл какого это, быть человеком. — Барбатос, ответьте мне прямо и честно, для чего вам меня использовать? — спросил он холодно, вставая с кровати, чтобы иметь больше возможности рассматривать обоих действующих лиц кроме него. — Э не, я не использую людей, я им помогаю, — помотал головой Венти, хитро прищурившись и смотря довольным взглядом сытого кота, которому только что рассказали лучшую шутку и лучшую историю, которую он мог бы облечь в слова. — К чему твоя помощь? — уже начиная злиться, спросил Капитано, — какой резон в этой твоей милости? — Чтобы ты мог задать эти вопросы, а не гнить в Диюе? — со странным удовольствием спросил бард, смотря на то, как вытягивается лицо Капитано, как он сжал руки в кулаки и упрямо сжимая губы. — Это был мой выбор. Мое решение. Мое жела… — Все мы чего-то желаем, — легкомысленно покачал головой Венти, — но не все можем получить то, чего так хотелось. — Тц, тц, — цокнул Капитано, — вы слишком много берете на себя, Барбатос. Слишком много. — Ага, знаю. Но я способен выдержать вес моих обязательств, — уверенно заявил бог ветра, ударяя себя кулаком в грудь и прекращая наигрывать мелодию, — а вот ты — не знаю. Капитано опасно прищурился. Венти был прав, он словно видел его насквозь, пронизывая своими глазами каждый раз, когда что-то говорил, отслеживая реакцию. Более мягкий или наивный человек не заметил бы этого, но Капитано ни юнцом, ни рассеянным не был и видел полыхающие амбиции в глубине полухмельных глаз, видел и понимал, что этот мелкий чертенок что-то задумал. Нет, он знал это. — Не твое дело, бард, — все же пересилил себя бывший Предвестник. Вспышка злобы прорезала его тон. Капитано ощущал себя все более опустевающим. Это… Было странным чувством. Он знал, что был расколот, он знал, что потерял все, во что верил раньше, но разве это могло принести такое гнетущее чувство собственной ничтожности? Могло ли оно прорасти в нем ядовитым цветком боли? Он пока что его не замечал, как не замечал и того, как настороженно и… Сочувствующе смотрел на него Варка, замечая что-то, понятное только ему. — Как раз мое, — он улыбнулся, смотря слишком уж довольно на мужчину напротив, — и я вижу в тебе довольно много интересного, так что почему бы и не посмотреть на такого интересного парня? А? Только вот… Есть нюанс. Венти прищурился и подлетел ближе, смотря прямо в лицо возвышающемуся над ним Капитано, вглядываясь в синие, цвета растресканного льда глубоких озер в Снежной, глаза. — Да, мне нравится как ты смотришь. Не доверяй. Не доверяй никому кроме себя. Только тогда ты обретешь свободу. Палец барда уперся в обвинительном жесте в Капитано, смотрящего на это представление с изрядной долей усталого раздражения, но не предпринимаюшего никакой попытки к защите или нападению — понимал, что это не просто бессмысленно, но и вредно в его положении. Он и так тут скорее заключенный, чем представитель фракции — сколько бы хитрый бард ни говорил обратное. — Доверяй-не доверяй, а подарок я обещал и я сделаю, протяни руку, — сказал, нет, скорее потребовал Венти и подождал пока его требование с настороженностью выполнят, пересекая границы окна, чтобы Венти было проще достать до руки и вложить в нее что-то. Еще тусклый глаз бога со странной окантовкой, которую Капитано не припоминал, при ближайшем рассмотрении напоминала такую же у Странника, когда тот стер себя из мира и переродился в новом образе и с новым именем, став предателем Фатуи и их идеалов. Капитано с замиранием серцда смотрел на тусклую болванку пустым, с долей тоски, взглядом. Его собственные оба глаза Бога отняли у него, заставляли маячить рядом без возможности вернуть, порождая тоску по прошлому. Они смеялись над ним, играя как морковкой с осликом. Задорный смех Арлекино, которая тоже имела Пиро глаз Бога, он не забудет, как не забудет и того гнетущего чувства невозможности добраться и прекратить душевную боль в затухающем организме. Больно. Больно. Больно. Чертовски больно.- Барбатос, ответьте мне прямо и честно, для чего вам меня использовать? — спросил он холодно, вставая с кровати, чтобы иметь больше возможности рассматривать обоих действующих лиц кроме него. — Э не, я не использую людей, я им помогаю, — помотал головой Венти, хитро прищурившись и смотря довольным взглядом сытого кота, которому только что рассказали лучшую шутку и лучшую историю, которую он мог бы облечь в слова. — К чему твоя помощь? — уже начиная злиться, спросил Капитано, — какой резон в этой твоей милости? — Чтобы ты мог задать эти вопросы, а не гнить в Диюе? — со странным удовольствием спросил бард, смотря на то, как вытягивается лицо Капитано, как он сжал руки в кулаки и упрямо сжимая губы. — Это был мой выбор. Мое решение. Мое жела… — Все мы чего-то желаем, — легкомысленно покачал головой Венти, — но не все можем получить то, чего так хотелось. — Тц, тц, — цокнул Капитано, — вы слишком много берете на себя, Барбатос. Слишком много. — Ага, знаю. Но я способен выдержать вес моих обязательств, — уверенно заявил бог ветра, ударяя себя кулаком в грудь и прекращая наигрывать мелодию, — а вот ты — не знаю. Капитано опасно прищурился. Венти был прав, он словно видел его насквозь, пронизывая своими глазами каждый раз, когда что-то говорил, отслеживая реакцию. Более мягкий или наивный человек не заметил бы этого, но Капитано ни юнцом, ни рассеянным не был и видел полыхающие амбиции в глубине полухмельных глаз, видел и понимал, что этот мелкий чертенок что-то задумал. Нет, он знал это. — Не твое дело, бард, — все же пересилил себя бывший Предвестник. Вспышка злобы прорезала его тон. Капитано ощущал себя все более опустевающим. Это… Было странным чувством. Он знал, что был расколот, он знал, что потерял все, во что верил раньше, но разве это могло принести такое гнетущее чувство собственной ничтожности? Могло ли оно прорасти в нем ядовитым цветком боли? Он пока что его не замечал, как не замечал и того, как настороженно и… Сочувствующе смотрел на него Варка, замечая что-то, понятное только ему. — Как раз мое, — он улыбнулся, смотря слишком уж довольно на мужчину напротив, — и я вижу в тебе довольно много интересного, так что почему бы и не посмотреть на такого интересного парня? А? Только вот… Есть нюанс. Венти прищурился и подлетел ближе, смотря прямо в лицо возвышающемуся над ним Капитано, вглядываясь в синие, цвета растресканного льда глубоких озер в Снежной, глаза. — Да, мне нравится как ты смотришь. Не доверяй. Не доверяй никому кроме себя. Только тогда ты обретешь свободу. Палец барда уперся в обвинительном жесте в Капитано, смотрящего на это представление с изрядной долей усталого раздражения, но не предпринимаюшего никакой попытки к защите или нападению — понимал, что это не просто бессмысленно, но и вредно в его положении. Он и так тут скорее заключенный, чем представитель фракции — сколько бы хитрый бард ни говорил обратное. — Доверяй-не доверяй, а подарок я обещал и я сделаю, протяни руку, — сказал, нет, скорее потребовал Венти и подождал пока его требование с настороженностью выполнят, пересекая границы окна, чтобы Венти было проще достать до руки и вложить в нее что-то. Еще тусклый глаз бога со странной окантовкой, которую Капитано не припоминал, при ближайшем рассмотрении напоминала такую же у Странника, когда тот стер себя из мира и переродился в новом образе и с новым именем, став предателем Фатуи и их идеалов. Капитано с замиранием серцда смотрел на тусклую болванку пустым, с долей тоски, взглядом. Его собственные оба глаза Бога отняли у него, заставляли маячить рядом без возможности вернуть, порождая тоску по прошлому. Они смеялись над ним, играя как морковкой с осликом. Задорный смех Арлекино, которая тоже имела Пиро глаз Бога, он не забудет, как не забудет и того гнетущего чувства невозможности добраться и прекратить душевную боль в затухающем организме. Больно. Больно. Больно. Чертовски больно. Рука сама сжала глаз бога в тоске по несбыточному и прижала к сердцу такой желанный предмет. Самое главное, он ощущал еще слабый, но отклик артерий земли. Он чувствовал силу в этой болванке. Другую, не обжигающую его нутро желанием достигать и получать удовольствие от сражений, более тоскливую, более порывистую силу, которая скорее встречала приветственно, обволакивая коконом нагретого на солнце воздуха. Бывший Предвестник с недоверием посмотрел на свою руку, где уже не тусклая болванка слегка покачивалась из стороны в сторону, а настоящий глаз Бога. Бога анемо стихии. Ветра. Свободы. — Ну как тебе мой подарок? — с удовольствием наблюдая за сменой настроения на красивом даже со следами шрамов лице, спросил Венти, понимая, что для того, кто был практически беспомощен последние пару лет, такой подарок будет просто невероятной удачей или проклятьем. Но скорее подарком. Опасным подарком и оружием. Венти прекрасно понимал, что буквально вручает меч гладиатору, лишенному цепей. Отпускает дикого волка, который ненавидит людей и готов наброситься на любого, кто посмеет к нему приблизиться. Но он знал, что Капитано не нападет. Он был все еще слишком силен, если не телом, то духом. Более того, он был разумен и все еще отдавал отчет своим действиям, цепко анализируя ситуацию. Сколько бы он не говорил о своей готовности умереть, его готовность и желание жить всегда были выше. Они превалировали, что не могло не радовать не очень молодого бога-духа. — Он… прекрасен, — выдавил из себя ошарашенный Капитано, смотря то на свою руку, то на Венти, не в силах поверить, что ему так повезло. Но если на него реагировал новый глаз бога это значит, что он и правда… Умер. И его настоящий, предыдущий «подарок» бога был теперь бесполезен. Он потух, оставляя при себе последнюю волю своего владельца. На самом деле, Капитано надеялся, что тот глаз устроит «маленький» скандальчик, пожарчик, но скованный цепями Райден, он не был на это способен. Все же жестокость Электро Архонта распространялась не только на ее подчиненных, а умение ломать связи было ей наработано уже довольно длительной практикой. Да и сам Капитано смог ощутить всю силу Электро Удара, иссушающего, казалось, саму его связь с Пиро элементом. — А я знал, я знал, что тебе понравится, — Венти довольно вскинул голову, смотря озорными веселыми глазами на Капитано, — видишь, не все так плохо, да? И бывший Предвестник не мог не согласиться, что Венти был прав. Чертовски прав. Настолько, что правее быть не могло. Он просто рубил правду за правдой, не оставляя ни шанса отступить и не согласиться с ним и его выводами. Поразительная способность, о которой нельзя было сказать сразу при виде Венти. Он все же был довольно своеобразным, эксцентричным архонтом, которого часто недооценивали. И, судя по тому, что видел сейчас и мог вспомнить Капитано, совершенно зря. Он решил показать свою истинную личину? То, что у него был какой-то особенный резон для того, чтобы он поступал именно так, как он поступает, было очевидно. Ровно как и то, что уже практический опыт подсказывал пленнику, что оружие — а глаз бога все же был весьма сильным оружием — не дается руке, которая не способна его держать, которая потом может обратить меч против нового хозяина.