Вчерашний черно-красный полдень.

      Он опаздывал.       Итан, стоя в комнате для их ставших уже почти привычкой тренировок, грел одну из рук, держа в ней стакан фруктового чая. Шатен терпеливо ожидал начала «занятий», и только висящие на стене в кабинете часы с механической точностью стучали, словно намеренно напоминая: Мерфи опаздывал уже на пятнадцать минут.       Это было впервые, когда Грэй так задерживался. Да, иногда это все же случалось, но всего на несколько минут (и когда это происходило, то Итан всегда знал причину). А сейчас слизеринец отсутствовал так долго, что когтевранец начинал задумываться о необходимости идти его искать.       Но с другой стороны этой ситуации был фруктовый чай в чужих руках, осенний ветер и украшенные рыже-золотыми листьями деревья на улице. У кабинета был балкон, с которого открывался замечательный вид на Черное озеро вдалеке, и Итан сделал то, что никогда не позволял себе до этого: расслабился.       Догадываясь, что его настороженность и подсчет минут никак не помогут брюнету прийти быстрее, Тейлор попытался отвлечься и, отодвинув закрывающую ровно половину балкона тяжелую штору, вышел подышать свежим воздухом. В это время дверь в кабинет привычно тихо скрипнула, и на пороге появился Грэй.       Итан его не видел. Облокотившись о железные перила, шатен стоял на балконе и впервые в этом году чувствовал во всем происходящем осень. Тихо моросил теплый дождь, покрывая ладони и белую рубашку парня светлыми каплями, пока отросшие длиннее обычного волосы, уже собиравшиеся в небольшой пучок, аккуратно подхватывал и перебирал ветер.       Задержавшийся слизеринец, заметив новую локацию Тейлора с первых же секунд, остановился на пороге, оперевшись спиной о дверь и надеясь понаблюдать за этим подольше. Но рюкзак (с просившимися на замену вещами для квиддича) на плече слизеринца предательски съехал вниз. Раздался шум удара тканевого «мешка» о дверную ручку, и Тейлор повернулся.             — Ты все же пришел.       Когтевранец, чей силуэт наполовину закрывался шторой, движением руки отодвинул от себя ткань, выходя из «убежища». Засмотревшийся брюнет наконец заговорил:             — У нас на этой неделе слегка изменили расписание, поэтому я только что освободился после тренировки по Квиддичу. Задержался, потому что Хантэра немного помял бладжер.             — Наши занятия не являются твоей обязанностью, — понимающе кивнул Итан, — Если сегодня ты не готов их проводить, то можем перенести на следующую неделю.             — И упустить возможность посмотреть на твои все более явные улучшения в заклятьях? — снимая с плеча рюкзак и ставя его на пол за закрывающейся дверью, усмехнулся Грэй, — Я на это не согласен.       Шатен едва заметно улыбнулся, оставляя стеклянный стакан с фруктовым чаем на пороге между комнатой и балконом.       Достав из кармана верхней одежды палочку и леветировав сам пиджак лежать на столе профессора Оуэна, Итан остановился посередине комнаты. Напротив него стал с зажатой в руке палочкой Мерфи. Тейлор зацепился взглядом за его черную футболку, на которой были заметны пятна воды от душа после тяжелой тренировки, его не уложенные по привычке, а падающие на лоб темные, почти черные волосы.       Их занятия длились уже больше месяца. Приближался конец октября, профессора искали желающих помочь в украшении замка к Хэллоуину, который должен был состояться в это воскресенье, а когтевранец и слизеринец так и продолжали сбегать по средам в кабинет, любезно предоставленный профессором Оуэном, и тренировались.       Это были тренировки, больше напоминающие не практику, а именно магические дуэли. Итан тренировал свои заклинания на Мерфи с помощью палочки, а Грэй иногда защищался и атаковал с помощью невербальной магии, чтобы научить когтевранца даже на случай такого противника, и чтобы хоть немного уравнять их силы.       Они встречались ближе к вечеру по средам. Тейлор со свободным в этот день расписанием, и Мерфи, сбегающий ради эти тренировок с факультативов по подготовке к сдачи ЖАБА.       Итан сделал вид, что задумался, заставляя брюнета невольно анализировать взгляд серебряных глаз, бродящий по собственному телу. И Тейлор, дождавшись этого момента, взмахнул палочкой, крикнув:             — Мимбл Вимбл!       Грэй, не ожидавший, что сегодня когтевранец решит поступить по-слизерински, почувствовал, как из-за попавшего в него заклятья во рту перестал слушаться язык. Стоящий напротив Итан с хитрым прищуром и довольной улыбкой наблюдал за тем, как усмехающийся Мерфи откидывает ставшую абсолютно бесполезной волшебную палочку в сторону, на рюкзак, теперь полностью полагаясь только на невербальную магию.       Брюнет посмотрел на него в последний раз, и Тейлор вдруг почувствовал, как невербальное Остолбеней врезается в его тело, замораживая и заставляя словно куклу упасть спиной на пол. Теперь ближайшие секунд пятнадцать все, что мог делать Итан, это угрожающе хмуриться и наблюдать за медленно приближающимся и явно довольным своей магией Грэем. Радовало только одно: язык у Мерфи развяжется еще только минут через десять, если, конечно, шатен не использует на слизеринце другое заклинание немоты.       Подпустив к себе парня достаточно близко, лежащий на полу Тейлор выкинул перед собой руку с волшебной палочкой, произнося:             — Петрификус Тоталус!       Маленькая месть, не сработавшая благодаря чужому Протего, отлетела от наступающего Мерфи в сторону. Тейлор, сообразив, попробовал другое:             — Эверте Статум! Силенцио! Инкарцеро!       Порция заклинаний, нацеленная на отвлечение Грэя, сработала только частично. Мерфи, легко отразив первое заклятье, специально подставился под второе и третье. Понявший это Итан вдруг заметил, как по-прежнему молчащий брюнет теперь свободнее владеет собственным языком, хоть и связанный по рукам и ногам веревками.       Из-за недавнего Силенцио Грэй говорить не мог. Он лежал спиной на холодной плитке с гордой за своего ученика улыбкой и позволял поднявшемуся и остановившемуся рядом Итану любоваться разбросанными по полу черными прядями.             — Сдаешься? — Тейлор присел на корточки, с довольной усмешкой едва ощутимо касаясь кончиком палочки чужой шеи. И вдруг, столкнувшись взглядом с почти черными глазами, с удивлением почувствовал, как взлетает в воздух.       Это было простое невербальное Левикорпус. Итан, на несколько секунд забывший о способностях Грэя, теперь висел вниз головой, скрестив руки на груди. А довольный собой, но по-прежнему немой слизеринец спокойно выпутывался из веревок, одновременно с этим контролируя заклинание, чтобы не позволить шатену упасть даже с такой небольшой высоты.       Тейлору не нравилось проигрывать, но ему определенно нравился стиль сражения Грэя, когда тот дрался без использования палочки (на что часто вынуждал его сам шатен). В такие моменты удары слизеринца становились еще более меткими, острыми, четкими и жестокими. И все же Мерфи никогда не старался навредить когтевранцу по-настоящему.       Поднявшийся с пола брюнет, теперь совсем избавившись от веревок, остановился напротив продолжавшего висеть Итана, словно спрашивая чужой недавний вопрос:             «Сдаешься?»             — Еще чего, — не оставляя попыток призвать волшебную палочку на полу в руки, проворчал когтевранец. Тогда Грэй вздохнул и, замечая, как становится плохо от такого положения шатену, прекратил действие заклинания.       Итан полетел вниз. Это длилось всего несколько секунд, но из-за перевернутого вниз тела парень не сразу успел вернуться в нормальное положение и даже умудрился задеть рукой лицо словившего его брюнета. Мерфи на это терпеливо промолчал, хотя Итан знал, что его заклинание немоты уже больше не действует.             — Мне удобнее стоять на полу, — попытался намекнуть Тейлор. Грэй, все еще притворяющийся немым, сделал вид, что ничего не услышал, продолжая держать шатена на руках, из-за чего Итан ради приличия, а не из желания повторил снова: — Я хочу на пол.             — Пол осенний, холодный. Заболеешь, — прекрасно зная, что его аргументы придуманы несколько секунд назад и даже не правдоподобны, попытался с серьезным видом убедить когтевранца брюнет.             — Заболею, если буду долго контактировать с чем-то холодным?             — Конечно.             — Но у тебя холодные руки.             — Это не считается, ведь я делаю все возможное, чтобы согреть тебя.       Мерфи слабо улыбнулся (снова, как тогда в коридоре), и, опуская Итана на землю, мягко убрал освободившейся рукой чужую прядь волос за ухо. А Тейлор стоял и не понимал, как человек может вызывать такое чувство счастья.       Когтевранец слышал много определений влюбленности. Об этом любили поговорить слизеринки и пуффендуйки, а также девушки и парни с его факультета (хотя Итану было интересно послушать точку зрения на этот вопрос именно зачастую молчащей До). Шатен слышал, что они определяли любовь как совместное времяпровождение, взаимопомощь, внимание и уважение, но никогда не думал, что будет пытаться сравнивать с каждой этой категорией себя и Грэя.       Однако однажды им пришлось познакомиться из-за помощи в освоении Хогвартса Даниэль. И с тех пор, заметив друг друга в толпе, они не могли выкинуть совместные воспоминания из своих мыслей.             — Что это? — случайно заметив на чужой руке ссадину с закоревшей кровью, внезапно поинтересовался Итан, — Выглядит так, словно ты получил ее на тренировке и вместо больничного крыла пошел сразу ко мне.             — Так и есть, — с усмешкой пряча раненую руку в карман брюк, отозвался брюнет, но Тейлор его уже не слушал.       Подняв с пола свою волшебную палочку, шатен с по-прежнему убранной прядью потянул Грэя за руку, заставляя достать из кармана и повернуть раной к себе. И после, указав палочкой на рану, произнес:             — Епискей.       Ссадина начала медленно затягиваться, а Мерфи, завороженно наблюдающий за тем, как держит его ладонь в своей Итан, вдруг тихо и шутя поинтересовался:             — И почему мы не встретились, когда я был на втором курсе? Возможно, это избавило бы меня от парочки шрамов на моем теле.             — Потому что в то время я жил и учился в Штатах, — не отвлекаясь от наблюдения за процессом заживления чужой раны, сосредоточенно отозвался когтевранец, — В Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни. Может слышал? Она находится в Северной Америке, в штате Массачусетс, на самой вершине горы Грейлок.             — Та самая, что скрыта от маглов с помощью таинственного колдовства, результат которого иногда проявляется в виде завитков у дымчатых облаков? — уточнил Грэй.             — Она самая, — согласна кивнул Итан, — Но я перевелся оттуда сразу после первого курса: родители посчитали Ильвермонию недостаточно хорошей для меня школой. Не думаю, что они оказались правы.             — И на каком же факультете ты там был? — попытался угадать слизеринец, — Птица-гром? Пакваджи?             — Рогатый змей.       Грэй усмехнулся: он знал. Знал, потому что его живущие в Штатах родители, к которым он летал почти каждое лето, работая в Министерстве Магии Америки имели к образованию в Ильвермонии непосредственное отношение. Хотя, насколько было известно Тейлору, родители слизеринца сами иногда заменяли Министерство Магии Америки, когда не были обременены возглавлением Отдела магического правопорядка и Отдела тайн на внештатной основе.       Фамилия «Мерфи» открывала все двери и, в принципе, могла бы даже отливаться на галлеонах, сиклях или купюрах. Но на первых по традиции изображали драконов и оленей, а вторые просто были для маглов, которые ничего не знали ни о семье Мерфи, ни о их почти нечеловеческом влиянии.       А Грэй рядом с Итаном был просто Грэем. Вежливым слизеринцем, который мечтал стать мракоборцем. Ходили слухи, что того же, но для себя, хотела и однокурсница шатена Доминика. Однако Тейлор надеялся, что обучающим для новичков все же будет Мерфи, а не Адэрли. Потому что зная Доминику, она бы учила своих подопечных не защищаться, а умирать.