Вчерашний черно-красный полдень.

      Один из магловских районов Лондона заглушали крики людей. Рваные серые облака проносились под черным небом, горящий искусственный свет выжигал глаза, и в целом все это напоминало плохой сон. Но Адэрли видела, как одного за одним прижимали к холодной земле кадетов, и как их тела замирали, глядя на сцепившихся мракоборцев и темных магов пустыми взглядами. А с яростью озирающаяся по сторонам Доминика знала, что им нельзя поворачиваться к темным волшебникам спиной.             — Держать строй! — приказывающе крикнула когтевранка, оглушая заклятьем очередного противника. Короткие волосы лезли Адэрли в лицо, в венах горел адреналин, но темные маги орудовали не только заклятьями: они бросали заколдованные ножи в сторону отрядов, и брюнетка знала, что несколько таких бросков уже похоронили людей из отряда Форда.       Сложно было понять, мертвы кадеты или находятся без сознания. Они не двигались, и сверху на уже лежащие тела падали новые, стоило магам пронестись рядом с кем-то еще. Это было восстание, подавлять которое отправили Аарона Адэрли с приближенными к нему отрядами, но когтевранка догадывалась, что не оказалась бы здесь, если бы в отрядах Грэя, Криса и Аарона не продолжали гибнуть люди.       С холодной яростью отражая очередные нападения, Доминика даже не замечала, как у нее самой кровоточит задетое ножами плечо. Левая рука слушалась через раз, продолжая неметь от вытекающей из раны крови, но брюнетка не могла позволить себе скулить, как подбитая собака.       Собрав в себе всю накопившуюся злость и усталость, она дралась. Бежала, дышала, терпела, ненавидела и видела, как молодые кадеты стреляют заклятьями по своим.       Можно было сказать, что одной ногой они были в гробу, а другой — в той земле, которую обычно сыпали сверху на деревянный ящик.       Маги кричали о восстании. Еще полмесяца назад, когда Доминика хоронила Кэвина, никто и не думал о том, что произойдет нечто подобное. И никто точно не думал, что одними из погибших на этом рейде будет отец Адэрли и Крис Форд.             — Аарон Адэрли ранен, помогите! — раздался крик откуда-то со стороны.       Все еще не имея возможности разобрать чужих и своих в постепенно стихающем столкновении, когтевранка бросила в сторону чужого призыва, как вдруг с другой стороны услышала:             — Крис Форд тоже, сюда!       Не зная, к кому броситься, когтевранка застыла на месте и вдруг увидела, как оперевшись об одну из стен по кирпичам здания сползает вниз светловолосый гриффиндорец, а из его желудка торчит нож. Но на Форда никто не обращал внимания: словно сойдя с ума, толпа мракоборцев ринулась в сторону Аарона, и Доминика вдруг почувствовала, как ее уносит вместе с ними.       Желая помочь Крису, но не имея возможности, когтевранка поддалась толпе, прекрасно зная, что идти против нее в такой ситуации — чистой воды самоубийство. В подсознании, мешаясь, внезапно кольнула мысль: «смерть вечно усмехающегося Криса Форда тоже будет на твоей совести», но Адэрли быстро ее отогнала.       Сошедшая с ума толпа вынесла Доминику, словно волной, внутрь какого-то полузаброшенного костела. Массивная дверь, которая должна была быть закрыта, была выломана, и контевранка была почти уверена, что отряд Аарона сюда заманили.       Единственным освещением служили витражи. Ангелы на стеклах, расправив свои крылья, позволяли стоящему за зданием фонарю бросать свой свет внутрь здания через них. Их светло-зеленая одежда создавала странное ощущение нереальности, и брюнетке пришлось выбить кому-то из своих же челюсть, чтобы пробраться к отцу, но было уже поздно.       Лежа посреди церкви, Аарон Адэрли умирал, пока из его желудка торчал нож.             — Нужно достать нож и залечить раны! — крикнул кто-то из обступивших Доминику и ее отца мракоборцев.             — Если достать нож, то он умрет от потери крови, — процедила в ответ опустившаяся на корточки когтевранка и вдруг неверяще добавила: — И нож… он отравлен…       В полутьме костела не было видно даже теряемой Аароном крови. Кто-то из стоящих ближе додумался использовать Люмус, и тогда небольшой свет показал то, о чем Доминика уже догадалась по звукам.       Мужчина судорожно жмурился, кривясь от жгучей боли, быстро разрастающейся от района живота и до поясницы и груди. Но проблема была не только в этом: Аарон Адэрли не мог дышать. Паралич дыхательной мускулатуры перекрывал доступ к воздуху. Доминика попыталась освободить чужую шею, разорвав черную водолазку на чужой шее, но это не помогло: сильная боль продолжала распространяться по телу мага с пугающей скоростью, к тому же теперь его трясло. Озноб, доставая из чужого подсознания все страхи и сбивая сердечный ритм, провоцировал галлюцинации, и Адэрли знала этот синдром — «латродектическое лицо», искаженное болью и страхом, залитое потом, с отечными, покрасневшими веками глаз. Так действовал яд пауков Каспера.       Все складывалось в пугающую своим хладнокровием и логикой картину: умирающий Аарон Адэрли, умирающий Форд, свободное место в Авротаре, не претендующий на него Грэй и живая Доминика. Если подумать, то Хилл вполне мог бы уколоть отравленной иглой Аарона в толпе. Этого бы хватило для яда и не пришлось бы промывать мозги низшим слоям магической Великобритании и прибегать к ножам. Но Каспер этого не сделал, и Адэрли знала, почему: он хотел, чтобы мракоборцы провели параллель между ранением Криса и Аарона.       Аарон был убит ножом, Крис тоже, поэтому вывод напрашивался сам собой: сейчас где-то там, в переулке, так же мучительно умирал от яда Форд. А когтевранка не хотела в это верить, просто не могла: Каспер убил самого фанатично преданного себе человека, лишь бы сдержать слово и подарить Доминике должность ее отца в Авротаре.       Затихшие кадеты молча следили за каждым движением девушки, как вдруг Аарон схватил ее за руку. Судорожно вцепившись в запястье когтевранки, мужчина прохрипел:             — До…       И это было не слово, не фраза и не отрывок предложения: это было имя когтевранки. Имя «Доминика», по которому мужчина никогда ее не называл.       Умирая, маг боялся смерти. Впервые поняв, что в этот раз ему не спастись, мужчина просил помощи у той, кого травил всю жизнь, и Доминика знала, что еще может его спасти, нужно только достать нож и прижечь чужую рану лежащей у нее в кармане зажигалкой для сигарет.       Но вместо этого Адэрли сбросила с себя чужую руку и, стараясь не вызывать лишних вопросов, хмуро процедила:             — Он мертв.       Со стороны внезапно раздался неверящий шепот:             — Но он ведь только что говорил!..             — Проверьте сами, — грубо бросила поднимающаяся с корточек когтевранка. Но до шепотов больше никому не было дела. Теперь все, как один, мракоборцы были уверены в одном:             — Он назвал ее имя перед смертью… Он хочет, чтобы его место заняла она.       И пока в руке когтевранки словно пистолет (успокаивающе правильно и мягко) лежала волшебная палочка, другие мракоборцы уже не сомневались в том, что правильно поняли чужие предсмертные слова. За спиной хмурящейся Доминики выстраивались раньше служившие Аарону кадеты, и Адэрли теперь точно знала, как выглядит со стороны: так же, как и ее отец.       Погоня за местью стоила брюнетке слишком дорого: она навсегда потеряла себя и стала тем, кого всегда ненавидела. А Аарон Адэрли (если бы он, конечно, все знал) наверняка бы ей гордился. Ведь Доминика оказалась достаточно жестока, чтобы действительно ради своей цели по трупам, даже не по головам.             — Что прикажите, Ли… — не успев договорить «Лили», подавший голос мракоборец тут же исправился: — мисс Адэрли?             — Соберите трупы и вызовите сюда группу аннулирования случайного волшебства, — холодно, приказным тоном произнесла когтевранка, — Пусть проверят периметр на наличие свидетелей.             — А что сделать с телами?             — Передайте их родственникам или сожгите.             — Но…             — Если хотите отдавать приказы, то представьтесь, чтобы я знала, кому подчиняюсь.       Повернувшись в толпу, Адэрли выцепила взглядом говорящего и угрожающе хмурясь дополнила:             — Или чтобы напомнить Вам, кому подчиняетесь Вы. Еще вопросы или возражения?             — Отсутствуют, мисс Адэрли.             — Главная ошибка Авротара в отказе от использования магловского оружия, — продолжала тем временем брюнетка, — Но сегодня от этого улучшенного оружия умерла половина отряда и лучшие главнокомандующие. Мне не остается ничего другого, кроме как исправить эту ошибку.       Повернувшись к оставшимся в живых кадетам лицом, Доминика произнесла свои слова тоном, не принимающим отказов:             — С этого дня место Аарона Адэрли, как вы все видели, займу я. К завтрашнему дню я жду отчет о магловском оружии от тех, кто раньше помогал в этом моему отцу, — и, словно что-то вспомнив, когтевранка предупреждающе, почти угрожающе дополнила: — И если кто-то вдруг окажется против чего-то — немедленно доложите об этом лично мне.