КимПорче (продолжение лакорна КиннПорш)

Тир. Ещё пару недель назад Порче было тяжело даже думать в присутствии Кимхана, не то что стрелять. Но с того момента, как между ними встала стена из двух телохранителей, тренироваться стало легче, хотя упражнения, какими бы интенсивными они ни были, совсем не мешали постоянно думать о бывшем. Даже не совсем о бывшем, хотя в своих мысленных рассуждениях он всегда называл Кима именно бывшим, Порче понимал, что это самообман. Он хотел снова быть с Кимханом, восхищался им и как талантливым музыкантом и певцом, и как отличным бойцом, и как безупречным стрелком. Да, Порче уже догадался, кто был его невидимым спасителем, на это указывала и репутация Кимхана в клане, и просто цепь элементарных рассуждений. Единственное, что удерживало его от примирения, это отчаянное желание Порче быть хоть чуть-чуть поближе к той высокой планке идеальности, которую он видел в Кимхане. — Пи Мирт, — позвал Порче, — я закончил. Кимхану оставалось только стоять и смотреть, как его любимый в сопровождении охраны уходит, не удостоив его даже взглядом. Кабинет Корна. Закончивший доклад Чан выжидательного смотрел на своего босса, ожидая, что тот его наконец отпустит, но ошибся в своих ожиданиях. — Как успехи юного Порче? — вопрос был ожидаемым, Чан был к нему готов. — Очень хорошо, — он положил перед Корном планшет с последними оценками своего ученика, — по стрельбе из пистолета он перевыполняет нормы телохранителей. Мастер Чу готов его допустить до спаррингов. Плавание и физическая подготовка ниже стандартов, но результат за две недели просто поразительный. — Хмм… по-видимому, я допустил ошибку, оставив сыновей Нампхынг с Ати. Нужно было растить их в клане, — задумчиво произнёс Корн, — тогда они были бы более послушными. Чан был согласен с боссом, если упрямство Порче помогало ему в тренировках, то у Порша упрямство было скорей проблемой, причём, иногда для всего клана. Чан уже собрался уходит как услышал то, чего всегда опасался — повышенного внимания к старшему сыну. — Мне кажется, что Танкхун в последнее время ведёт себя почти нормально. Кажется, его психологические проблемы в прошлом, — голос босса был очень довольным, — нужно познакомить его с девушками нашего круга. Может мне ещё удастся увидеть внуков. Чан низко поклонился, чтобы скрыть выражение своего лица, и быстро вышел из комнаты. Апартаменты Кимхана. Кимхан рассматривал свой торс в зеркале, размышляя о том, что всё-таки нужно было зайти к медикам и взять хотя бы мазь, вид у гематомы был устрашающий. Благо, не было трещины в рёбрах, раньше у него была такая травма, она чертовски сильно снижала боеспособность, да и утягивающие повязки он не любил. — Какого чёрта? — выругался хозяин комнаты, услышав стук в дверь. — Кхун Кимхан, — услышал он виноватый голос телохранителя, — к вам кхун Порче. Кимхан, отбросив майку на кровать, подлетел к двери и распахнул её, хотя в глубине души предполагал, что у него какая-то галлюцинация, Порче сам к нему в комнату никогда не приходил. Но это действительно был он, стоял в дверях и внимательно смотрел на него. Кимхан порывисто выдохнул, борясь с желанием схватить Порче за руку и втащить в комнату, но отступил и жестом пригласил гостя войти. Вот уже парень в комнате, дверь закрыта перед лицом надоедливой охраны, — они наконец наедине. — Я принёс мазь, — тихо сказал Порче, протягивая баночку с мазью зелёного цвета. Кимхан быстро соображал, что бы такое предпринять, чтобы задержать Порче в своей комнате как можно дольше. — Помоги нанести мазь, очень болит, — Кимхан сделал жалостливое лицо, чего не делал никогда в своей жизни. Порче нервно кивнул, гематома на рёбрах действительно выглядела ужасно и наверно жутко болела. Ему было не впервой оказывать помощь, ведь Порш частенько приходил с серьёзными ранениями после нелегальных боёв, да и дяде Ати тоже часто попадало от кредиторов. Усевшись рядом с Кимханом на край кровати, он открыл банку с сильно пахнувшей мазью и начал наносить её на багровый кровоподтёк. Практически сразу стало ясно, что помогать кому-то из родственников это не совсем то же самое, что помогать тому, в кого влюблён. Да и сам Кимхан делал всё, чтобы простой процесс нанесения мази стал для Порче максимально сложным: он тихо постанывал и шумно дышал, заставляя своего лекаря краснеть и возбуждаться. Когда настолько возбуждающий для обоих участников процесс был закончен, Кимхан взял испачканную мазью руку и нежно поцеловал. То, что произошло потом, заставило Кимхана замереть от восторга: Порче мягко убрал свою руку и, поставив мазь на тумбочку рядом с кроватью, тихо сказал: «Я приду утром, помогу нанести мазь». Кимхан забыл о времени, после ухода Порче он сидел и пытался анализировать его поведение, чему очень сильно мешали радостные крики Кима и Вика синхронно звучавшие в его голове. Порче понравилось то, как он дрался или это была жалость к пострадавшему? Если это жалость, то Кимхан готов был позволить себя даже подстрелить, если после этого Порче будет дежурить у его постели. Комната Порче. Порче сидел на полу возле окна, рядом с подарком Кима и, тяжело дыша, заново переживал те несколько минут, проведённые рядом с Кимханом. Горячая кожа под его пальцами, тихие стоны, нежные прикосновения губ к руке, — во все эти воспоминания хотелось закутаться как в мягкое облако. Сколько сторон было у его возлюбленного, Порче в них окончательно запутался: две недели назад Кимхан был напорист и нахален, потом покорен и задумчив, сегодня вечером нежен и тих. И каждая эта личина завораживала и привлекала Порче, как мотылька, летящего на открытое пламя. Неожиданно, впервые за много недель он почувствовал, что ему хочется петь и взял в руки гитару. Он стал наигрывать и напевать ту самую песню, которую ему прислал Кимхан, которая заставила его рыдать, но дала ему такую нужную тогда надежду. Отель Waldorf Astoria Банкетный зал отеля был похож на изысканный позолоченный поднос с разноцветными пирожными. По залу, оформленному в золотистых цветах, вальяжно бродили мужчины в сшитых на заказ костюмах и дамы в шёлковых нарядах самых ярких цветов. Официанты в строгих чёрных костюмах предлагали гостям изысканные напитки и изумительного вкуса и вида закуски в исполнении шефа с двумя мишленовскими звёздами. Такой приём в постковидный период могли позволить себе немногие в Бангкоке, но сегодня был тридцатый юбилей основания одной из самых прибыльных банковских сетей Таиланда. Кинн в багрово-красном костюме со стаканом виски в руке прекрасно вписывался в атмосферу богатства и роскоши, но единственным его желанием было как можно скорее покинуть приём. — Оу, кхун Мали, за что? — ойкнул Кинн, в очередной раз получив веером по руке от своей собеседницы. — За то, что ты, негодник, совершенно меня не слушаешь! — дама солидного возраста в ярко-красном шёлковом костюме делала недовольное лицо, но искринки в её глазах скорей говорили, что ей приятно не сколько беседовать с красивым молодым человеком, сколько дразнить его, — я-то, наивная, надеялась пристроить свою Мэг в твои заботливые руки, а ты притащил своего любовника! Так слухи не врут, у вас всё серьёзно? — Мы с Поршем партнёры и бизнесе, и в жизни, — улыбнулся Кинн, пытаясь вспомнить, кто такая Мэг, по-видимому, одна из многих внучек основателя банка. — Тогда зачем ты торчишь на этом скучном приёме? — расхохоталась Мали, — если бы мне было столько же лет сколько и тебе, я бы затащила его в какое-нибудь укромное место и предалась разврату. Всё равно через три дня совет директоров, там и будут серьёзные новости. — Я знаю, — усмехнулся её собеседник, — мы с Поршем там будем. — Ах даже так! Прости Кинн, но мне кажется пора допросить своего сына на предмет тайн от родной матери, — солидная дама удивительно быстрой для её возраста походкой решительно направилась к своему сыну, который в настоящий момент возглавлял совет директоров банка. Кинн отхлебнул глоток виски, поставил стакан на поднос безмолвного официанта и направился спасать любимого от того гарема, который тот умудрился собрать за несколько минут его отсутствия. Порш из последних сил пытался держать вежливую улыбку, но силы были явно на исходе: чёртов Кинн ушёл беседовать с вдовой основателя банка, а без его присутствия к нему сразу начали подходить девушки и молодые женщины, пытаясь заинтересовать разговором и выпивкой. Если бы дам было не много, то его обаяния вполне бы хватило, чтобы не случилось скандала, но сейчас, некоторые из его собеседниц начали затевать склоки между собой. Каждая хотела с ним выпить и предлагала бокал с алкоголем, который Порш, наученный горьким опытом, конечно, не собирался брать. Но девушки приняли его поведение за нерешительность и принялись выяснять, кто первый будет пить с понравившимся им мужчиной. — Прошу прощения дамы! — раздался уверенный голос, — мне придётся украсть у Вас моего партнёра, у нас с ним есть очень важный разговор. Порш быстро ухватился за протянутую ему руку и, довольно выдохнув, отправился вслед за Кинном, на ходу бормоча извинения в адрес обманутых в своих надеждах девушек. — Если бы ты пришёл позже, то эти «светские львицы» залили бы мне алкоголем весь костюм, — устало пробурчал Порш, откинув голову на кожаный подголовник роскошного Мазератти. — Тогда бы мне пришлось срочно увести тебя в туалет и снять испорченный пиджак, — хмыкнул Кинн. — Я был бы совсем не против, —рука Порша уже начала поглаживать мускулистое бедро любовника. — До дома пара минут, придётся потерпеть, — Кинн развернулся к собеседнику и нежно очертил лицо рукой, — но потом у тебя не будет шанса сбежать. Готовься, Порш, — любовники слились в глубоком поцелуе, не обращая внимания на водителя и охранника, сидевших впереди. Сад особняка главной семьи. Чан стоял в саду около небольшого бассейна с карпами и курил подряд уже вторую сигарету, но никак не мог вернуть себе способность разумно мыслить. Неужели кхун Корн действительно считает, что он мог бы настолько забыть о долге и завести интрижку с Танкхуном? А если его босс неправ, то почему он уже больше месяца курит именно здесь по вечерам, ожидая, когда один непоседливый и вздорный красавчик придёт кормить своих рыбок? Чан точно помнил, когда началось это затмение: когда Вегас и Джеккант подстрелили его, он на некоторое время потерял сознание, а потом очнулся от голоса, который его звал и мокрых, солёных капель, орошающих лицо. Именно тогда, открыв глаза, он и увидел Танкхуна по-настоящему. Красивое лицо с ясными карими глазами, которые проливали горькие слёзы, тонкий запах древесного парфюма и фарфоровая кожа манили его куда-то туда, где он смог бы быть по-настоящему счастлив. И ему захотелось отправится в этот рай, где Танкхун будет прижиматься к нему и звать его по имени. Что делать с этим помешательством, Чан не знал. Как бы ему ни хотелось сейчас верить, что Танкхуну он интересен, но это было не так: капризный красавчик мог устроить истерику и плач по любому поводу, а в тот день поводов было много, а причиной его странного соблазняющего поведения, конечно была потеря любимого телохранителя. А значит и обдумывать было нечего, нужно было просто всё забыть и снова стать тем же верным и сильным Чаном, каким его много лет видели все в доме. Чан отбросил давно затухшую сигарету и направился к дому и, конечно, моментально столкнулся с тем, о ком он думать не собирался. — Ты подумал над моей просьбой, Чан? — Простите, кхун Танкхун, но я не могу вернуть вам Пита без его согласия, — Чан поклонился и быстро ушёл, стараясь даже случайно не коснуться своего собеседника. После ухода начальника охраны Танкхун долго стоял и смотрел себе под ноги, как будто именно там были написаны ответы на все его вопросы. Очнувшись, он спокойно покормил рыбок, уже не ведя с ними, как раньше, беседы о прожитом за день. — Надо оставить записку Полу и Арму, что бы они не забывали кормить карпов, — отстранённо подумал он, других распоряжений для телохранителей у него не было. Комната Кимхана. Кимхану пришлось довольно долго ждать, пока Ким и Вик закончат обсуждать свои надежды на возвращение Порче и наконец уснут. У него было важное исследование, о котором никто из них не должен был знать. Кимхан открыл планшет и вбил в адресную строку поиск «Диссоциативное расстройство идентичности». Он легко переходил на сайты крупных психиатрических клиник, ему нужна была информация о слиянии личностей. Пользуясь универсальной программой для вскрытия паролей, которой его обеспечил Арм, он быстро нашёл необходимую, закрытую для обычных людей информацию. План был готов, нужно было только время на покупку и доставку нужных препаратов. В тёмной комнате с огромным стеклом во всю стену стоял молоденький юноша, на вид ему было вряд ли больше четырнадцати лет, а белая рубашка и чёрные брюки, похожие на форму учеников средней школы, вполне подтверждали возраст. Но взгляд у Кима был совсем не детским, любого, кто увидел бы сейчас его, поразила чёрная злость, плескавшаяся в глубине карих глаз. — Решил избавиться от меня, Кимхан, избавиться от своего создателя? — тихо пробормотал он, — я тебе не позволю. Я уничтожу и тебя, и Вика, а Порче будет со мной, ты его не получишь!