Настоящий Полковник. Глазами влюблённой

      — Итак, рядовые… — Полковник Куоритч обвёл весь личный состав Адских Врат недовольным взглядом, и Паз отчего-то показалось, что на ней он как будто бы задержался, пригвоздив к полу крепче всех остальных.       Да нет, почудилось. Чего не примерещится влюблённой дуре! И не такое взбредёт…       Полковник, не объяснив причин, собрал сегодня в тесноватом спортзале своих подчинённых и всех их временно разжаловал в рядовые, дабы все были равны перед ним, как перед смертью.       — В общем так, салаги, — бросил он, с нескрываемой досадой пробегая глазами по рядам военных. — У каждого из вас есть пять минут, чтоб доказать мне и самим себе свою боевую состоятельность. Иначе для Пандоры вы, невзирая на звания и прежние боевые заслуги, окажетесь обычным тухлым мясом. — На правом виске Полковника красовались три свежих шрама, полученных в недавнем бою, и он нарочно продемонстрировал их собравшимся, чтоб у тех не возникло мыслей, будто он тут шуточки шутит. — Не знаю, как вам, а мне оно точно без надобности, мы и так во время первой же вылазки потеряли троих отличных ребят.       Бо́льшая часть людей при этих словах потупилась, Паз — тоже. Но её не отпускала странная и совершенно неуместная мысль о шрамах Полковника. Взгляд на них отзывался болью сопереживания, но в то же время они манили женщину, делая командира ещё более привлекательным в её глазах. Всем известно, что шрамы украшают мужчину, а те, что получены в жарком бою — особенно. Чувства Паз не изменились ни на унцию, просто к ним добавилась ещё одна изюминка. Или скорее перчинка.       Ох уж эти перчинки — ни днём ни ночью нету от них покоя!       Пока бойцы и пилоты озадаченно мялись в ожидании дальнейших полковничьих причуд, а Паз боролась со своими невысказанным чувствами, Куоритч вдруг, не говоря больше ни слова, принял упор лёжа и стал отжиматься.       Безусловно, это был прекрасный тактический ход, идеальный, так как всё внимание подчинённых тут же обратилось к нему.       Взгляды были очень разными: от скептических и насмешливых до задорных и подбадривающих — давай, мол, полковник, мы в тебя верим! Но неотрывней и восхищённей всех смотрела, конечно же, Паз.       Она всегда — всегда! — верила в непоколебимую и всеобъемлющую силу своего Полковника, ни разу не усомнившись в том, что он может абсолютно всё. Поэтому на счёте «шестьдесят» ничуть не удивилась. Её не поразило бы и сто, и двести (в свои пятьдесят с лишним Полковник легко мог дать фору любому тридцатилетнему, а местная гравитация позволяла выдавать гораздо больше привычного). Она просто любовалась. Но смущалась при этом так, словно застала мужчину обнажённым в ду́ше. Возможно, остальные видели лишь старого вояку, который вопреки всем стереотипам лихо выполнял — и перевыполнял — спортивные нормы для своей возрастной категории, но вот Паз, как ни старалась, не могла не замечать литых напряжённых мускулов, которые так и вздувались в переплетении вен. Не получалось не видеть, как капельки пота, скатываясь со лба, очерчивают высокие острые скулы, а некоторые из них останавливаются над бороздками шрамов и поблёскивают там, наверняка обжигая не до конца ещё зажившие раны… Ну не могла Паз не видеть в нём самого невероятного и сексуального мужчины из всех, кого только доводилось встречать на пути, мужчины, рядом с которым можно было утонуть в его суровом, но бесконечном обаянии.       Тряхнув головой и как бы невзначай убрав за ухо прядку густых тёмных волос, которые вечно выбивались из-под стягивающей их резинки, Паз постаралась отогнать от себя все лишние мысли. Она боялась, что однажды эта её неуёмная тайная страсть к Полковнику пробьётся сквозь маску напускного равнодушия и субординации, выдаст её с головой. Думать об этом Паз было неловко и даже страшно, однако Настоящий Полковник раз за разом, будто издеваясь, подкидывал ей новые испытания.       — Ну так вот, сборище вшивых духов, — на счёте «сто» Куоритч прекратил отжиматься, лихо принял стоячее положение, горделиво выпрямился, позволил себе несколько секунд передышки, а потом многозначительно поджал тонкие губы и с вызовом пробежался взглядом по залу, забитому людьми. — Кто следующий?       — Разрешите! — слишком уж уверенно (даже для себя, знаменитого выскочки) выкрикнул Уэйнфлит и браво хлопнулся в исходное положение.       — Отставить! — неожиданно для всех осадил его Полковник, и Лайл как идиот застыл на полусогнутых. — Всем построиться и начать упражнение по моей команде. ***       — Сотню должен сделать каждый! — Полковник неспешно прохаживался мимо готовых к отжиманиям людей, вынужденных разглядывать его берцы. — Но я вас не ограничиваю. В конце концов, вы на Пандоре, а здесь земные стандарты можно смело увеличить на разницу в силе тяготения. Начали!       Паз была готова ко всему, но только не к тому, что командир остановится возле неё. Чёрные, до блеска начищенные военные ботинки привлекли её взгляд, как сладкоежку-пчелу привлекает запах цветущей липы (Паз видела одно такое дерево на Земле, и даже то, как вокруг него гудели тогда ещё не полностью вымершие насекомые).       Паз начала отжиматься, но не могла сосредоточиться на упражнении: Полковник по-прежнему стоял рядом, а потом и вовсе присел на корточки.       — Ниже! — Тяжёлая полковничья рука опустилась на спину Паз, между лопаток, и сильно надавила на неё, заставляя женщину чуть ли не ткнуться подбородком в пол. — Никаких гендерных поблажек по типу «сиськи мешают». Здесь тебе не Канзас, чтоб ты знала.       Паз вспыхнула сильнее прежнего и порадовалась, что все заняты и никто на неё не смотрит. Но каждый раз, когда лицо её в процессе отжимания приподнималось, взгляд натыкался на широко расставленные колени в камуфлированных штанах. И на то, что было между ними…       Паз уже не следила за тем, правильно выполняет упражнение или нет — не в силах была. Ей хотелось только смотреть!       И не только…       Паз давно была взрослой девочкой и часто — чаще, чем можно вынести — думала об этой части обожаемого тела и время от времени удовлетворяла себя под сладострастные мысли о ней, но всё же смутилась и уставилась глазами в пол под собой, нарушив тем самым технику отжимания. Ей было и трепетно и совестно, ведь её отношение к Полковнику было чем-то гораздо бо́льшим, несоизмеримо бо́льшим.       Однако невзирая на природную скромность Паз и глубину её чувств, из-под надёжных плит разума неумолимо пробивалось тёмное и необузданное подсознательное. Оно крушило всё на своём пути, и жалкие потуги человеческой морали не способны были сдержать его дикого напора.       Паз хотела! Хотела глядеть, без стеснения. Хотела касаться и ощущать всю первобытную силу мужчины, хотела пройтись по заветному стволу пальцами, сжать, почувствовать, как он каменеет, набирается мощи в объятьях ласковой женской ладошки…       Паз что-то выполняла, но по-прежнему не могла взять себя в руки. Полковник же как назло продолжал нависать над ней, дразня и смущая. Что он думал о ней? Господи, что он думал?! Что она никудышный боец? Дура, не способная выполнить норму по ОФП?       Или…       Только б не догадался ни о чём. По ней же не видны её постыдные мысли. Не видны, ведь правда?       Не заметно же, как хочется ей вцепиться руками в плоть, а глазами… в глаза. Душой в душу. Паз пришлось сморгнуть, чтобы хоть не разреветься тут «как в Канзасе».       И ситуация, и сама страсть её были глупыми. Она ничего не ждала от Полковника. И одновременно ждала. Да, ждала, как идиотка, что он что-то там прочитает в ней, как в книге, поймёт без слов и однажды позовёт…       Разумеется, все они и так шли за ним: в бой, добывая себе славы, а человечеству — шанса на выживание, но Паз мечтала о другом.       Вот бы пойти с ним рука об руку, вот бы…       Дальше этого Паз грезить не умела. Это совсем уж глупо. Даже для неё.       — Вы все нужны мне живыми, — прерывая мысленный бред Паз, зачем-то сказал Полковник и наконец встал. — Даже канзасские…       Паз вздрогнула, поняв, что последние слова были в её адрес. А ведь она, дурёха, даже забыла сосчитать свои отжимания!       — Виновата… — промямлила она, уже не зная, куда бы понадёжнее провалиться.       — Виновата, — подтвердил Полковник, — но сотню набрала, я считал.       Паз подняла на командира ошарашенный взгляд под прилипшими ко лбу волосами. Так вот для чего он над ней сидел! Правда, если б не подошёл и не навис, то она бы и не сбилась со счёту.       Логика полковника была неясна, но Паз вскоре опять обо всём забыла. На этот раз, когда увидела широкую, бугристую, под тёмной от пота майкой, спину Полковника. Он медленно пошёл вдоль зала, принимая от "рядовых" доклады об их спортивных успехах, а взгляд влюблённой в него женщины так и летел за ним следом.