Just say you love me one more

      Хёнджин знает, что Минхо его любит.       Пусть Ли признавал и озвучивал свои чувства столько раз, что буквально по пальцам одной руки пересчитать можно, однако он заботится. Хвану порой кажется, что тот видит в нём кота, но отгоняет мысли, поскольку осознаёт в них ревность, а в борьбе за сердце Минхо с кошачьими ему никогда не победить.       Хёнджин часто вспоминает, насколько они были счастливы, когда выкрутасы Минхо с ладонями на пятой точке сочли «полезным для группы фансервисом», хотя бы немного развязывая руки парням. И в той же мере — огорчены переездом в новые общежития. Порознь.       Хван тяжёло вздыхает, переворачиваясь на бок и упираясь взглядом в стену — очередная ночь, когда сложно заснуть из-за постоянного потока мыслей. Из-за того, насколько скучает и мало времени проводит вместе с Ли.       Хёнджин Минхо любит.       Оживает рядом с ним, несмотря на порой странные выходки старшего, и чувствует себя счастливым. Но иногда ему до слёз хочется услышать вновь слова любви.       Минхо дарит Хёнджину поддержку, поцелуи и объятия. Он готов приехать в их общежитие посреди ночи, чтобы просто окольцевать и поцеловать в лоб, желая доброй ночи. И именно поэтому Хвану сложно просить его произнести то, что Ли чувствует к нему — боится обесценить всю ту заботу, которую старший дарит от всей души.       Хван листает галерею с их фотографиями, чтобы наполнить сердце нежностью и наконец-то уснуть, и неожиданно получает сообщение: «Я отменил тренировку в зале завтра. Не против задержаться после танцевальной практики?»       Хёнджин улыбается, понимая — Минхо изменил свои планы, чтобы провести с ним время, что крайне кстати, учитывая общий выходной послезавтра.       «Это свидание, оденься красиво», — добавил старший.       «Жду с нетерпением», — и вместе с тем Хёнджин надеется услышать «Я люблю тебя».

***

      Для Хёнджина время тянется безумно медленно.       Утренняя фотосессия, дневные занятия по рэпу, вечерняя тренировка по танцам — будто для каждого события должен быть выделен отдельный день календаря, но их умудрились запихнуть в двадцать четыре часа. Однако, перед общей практикой хореографии Минхо успевает обнять и прошептать, что соскучился, — это придаёт сил.       Кажется даже, что без внимания и поддержки возлюбленного Хван бы просто распластался на полу мёртвой морской звездой спустя час репетиции, но Минхо подгадывает удобные моменты, чтобы провести невзначай ладонью по спине или плечу, добавляя энергии нуждающемуся в контакте с ним.       После практики им удаётся остаться вдвоём, несмотря на желание Феликса ещё немного с ними порепетировать. Чан и Чанбин прекрасно улавливают атмосферу и утаскивают Ликса с собой в минивэн под благодарные улыбки Минхо и Джина.       — Ушли, — с облегчением выдыхает Ли и подлетает к Хвану, оставляя мимолётный поцелуй на губах и аккуратно сжимая чужие пальцы в своих.       — Стоит принять душ и переодеться, раз у нас свидание, — Хёнджин не может перестать улыбаться и разглядывать любимое лицо.       — Ты прав, — Минхо смотрит хитро и нехотя отстраняется.

***

      Хёнджин осознаёт, что давно не чувствовал такого подъёма — счастье наполняет его, пока направляется к другому, меньшему по размеру, залу, который забронировал Минхо для их уединённого вечера вместе под видом индивидуальной отработки ключевых моментов хореографии. Хван для свидания надевает чёрные свободные брюки с высокой талией и кремовую шёлковую рубашку, расстегнув три верхние пуговицы и обнажив тем самым немного ключицы.       Просто и привлекательно.       Ли открывает дверь с воодушевлением во взгляде, а позади него — полумрак, рассеиваемый лишь тусклой подсветкой по периметру, что удивляет Хвана.       — Тебе понравится, но сначала понадобится втянуться, — улыбается Минхо, одетый во всё черное, и протягивает руки с маской для глаз, чтобы надеть на Хвана.       — Это обязательно? — Хёнджин немного теряется, позволяя провести себя в зал, и слышит щелчок замка. — Я соскучился и хочу тебя видеть…       — Мы в равных условиях, Джинни, — ладонь Минхо накрывает щёку Хвана и скользит вниз, чтобы притянуть чужие пальцы к своему лицу и доказать — теперь он тоже в маске.       И Хёнджин уверен — Ли так же сильно соскучился.       — Хочу потанцевать с тобой, — улыбку Минхо слышно, и Хван сам рад просто двигаться с любимым, а не гнаться за ритмом хореографии и синхронностью команды.       Ли нажимает на пульт, и начинает играть музыка. Хёнджину непривычно просто раскачиваться, держась за чужие плечи, и переступать с ноги на ногу, никуда не торопясь и чувствуя тепло рук Минхо на талии.       Когда мелодия сменяется, у Хвана мурашки пробегают по телу и слышит около самого ухо тихое:       — Давай танцевать по-настоящему, — Минхо отстраняется, Хёнджин — теряется. — Просто двигайся так, как хочется тебе, даже если это будет казаться чем-то диким, — старший совершенно точно улыбается, что успокаивает и придаёт уверенности.       В первые секунды появляются мысли о том, как не столкнуться друг с другом или же — со стеной и мебелью, — однако довольно быстро Хван будто перестаёт контролировать своё тело. Им движет неведомая сила.       Музыка побуждает скручиваться, выворачиваться, будто костей в теле нет, порхать по залу, иногда соприкасаясь с Минхо руками из-за особенно широких взмахов. Хёнджин удивляется, когда песня повторяется, но ему становится спокойнее, ведь в первый проигрыш так и не успел, увлёкшись танцем, попросить произнести слова любви ещё раз, что так подходят лирике.       Минхо находит его, обнимая со спины, и Хван с полным доверием опирается на чужую грудь, сползает и, обернувшись, медленно поднимается, проводя ладонями по ногам Ли в лёгких брюках. Он будто выныривает, оказываясь лицом к лицу и накрывая чужие губы, получая поцелуй — столь желанный контакт, сопровождаемый приятными прикосновениями к шее и ключицам.       Старший расстёгивает ещё одну пуговицу на рубашке Хёнджина, оголяя его плечо и оставляя на коже поцелуй. Он продолжает двигаться, и Хван ощущает, как Ли делает одну волну телом за другой, невольно вливаясь в этот ритм и кончиками пальцев проводя по шёлку рубашки на груди, цепляя пряжку ремня и притягивая к себе, чтобы чувствовать больше и ближе.       Хёнджин ощущает себя таким податливым — ритму, желаниям, Минхо.       Его уже совершенно не волнует повязка на глазах и невозможность видеть — будто таким образом возлюбленный лишь ярче раскрашивает их отношения. Хёнджину нравится танец, где у каждого есть и своя собственная история, и общая. И он приходит в полный восторг, когда Минхо притягивает его, продолжая волнообразные движения и шепча на самое ухо:       — Я люблю тебя.       — Скажи, что любишь, ещё раз, — и напевая слова песни, и желая убедиться — не галлюцинация.       — Я люблю тебя, Хван Хёнджин, — Минхо кончиками пальцев пробегает по груди младшего, и через тонкую ткань эти прикосновения кажутся даже более интимными, чем по коже.       — Я тоже, — Хван целует у основания шеи и ведёт по ней носом вверх. — Тоже люблю тебя, Ли Минхо.       Хёнджин чувствует себя самым счастливым человеком на свете, поскольку наконец-то слышал сокровенные слова. Те самые, что они не повторяют друг другу постоянно, не желая обесценивать повседневностью. Те, которыми делятся в минуты редкой и столь ценной близости.       Они снимают маски, встречая друг друга улыбками и продолжая их собственный танец любви — местами медленный, порой нетерпеливый, но главное — приносящий наслаждение обоим.       Хван благодарен, что Минхо не сделал сюрприз, а предупредил его заранее, дав возможность подготовиться к этой ночи вдвоём и отдаваться желанию быть одним целым.       — Люблю тебя, — Минхо решает повторить порой необходимые, словно кислород, слова, когда Хёнджин уже нежится в его объятиях на диване под пледом и оставляет поцелуи на шее и ключице.       — Люблю тебя, — тянется к губам напротив и закрепляет сказанное ими обоими.