Вампирёныш

      Церквушка выглядела откровенно плачевно: дверь покосилась и висела на одной петле, доски местами прогнили, окна зияли черными провалами, а крыша прохудилась и осела. Дом, совсем крошечный, пристроенный к церкви, тоже видал лучшие времена, оставалось удивляться, как не рухнул, просев под снегом, который зимой здесь выпадал в немалых количествах. И вот это — его новое место обитания на ближайшие пять лет.       Тэхён вздохнул. Ладно, он видел на центральной улице какое-то подобие трактира, возможно, удастся найти там комнату, пока он не починит дом, сделав его пригодным для проживания.       — Будь здоров, добрый человек, — раздался недалеко от него прокуренный голос, и Тэхён обернулся. — Неужто святого отца к нам послали?       — И тебе не хворать, — ответил он стандартным, принятым в глубинках, приветствием. — Как видишь. Я — Ким Тэхён, новый священник.       — А я Мирей, местный староста, — тот выпрямился, ладонью пригладил седую, но лоснящуюся бороду. — Что ж с вами так некрасиво поступили-то? Тут и от церкви ничего не осталось толком… Такого молодого да в такую даль.       — Тут уж как епархия решила, — ответил Тэхён, не желая делиться какими-то подробностями. Незачем этому старику знать, что он сам сюда просился, буквально настоял, пообещав восстановить в местных веру в бога. — Не мне им перечить, сам понимаешь.       — Это да, — староста пошкрябал затылок мозолистыми пальцами. — Вы знаете что? Тут ночевать никак нельзя, идемте, провожу вас до трактира.       Тэхён кивнул, и они двинулись по тропе вниз — церковь находилась на небольшом удалении от деревни и стояла на возвышении.       — Мне будут нужны стройматериалы и рабочие, чтобы восстановить церковь и дом, — шагая рядом со старостой, произнес Тэхён. — Есть мужики, которые согласятся помочь? Оплата небольшая, но будет.       — Доски да гвозди не проблема, все за так дадим, не обидим, — не глядя на него, ответил тот. — А вот работать на вас вряд ли кто-то пойдет, уж не серчайте.       — Это почему? — удивился Тэхён.       — Дык, — глазки у старосты красноречиво так забегали. — Нет у нас особо верующих. Мы ж — самая глубинка, последний священник как умер от старости двадцать лет назад, так про нас в столице и не вспоминали. Писали им несколько раз, но без толку.       — Хочешь сказать, что вам просто не отвечали? — нахмурился Тэхён.       — Да кто ж его знает-то? Может, не доходили письма, а может про нас и вовсе забыли. Не нужны мы никому, святой отец. А церковь… Ухаживать за ней было некому, вот и разваливалась потихоньку. Служб никто не проводил, детей крестить тоже было некому — они уже в здоровенных лбов вымахали, так и ходят некрещенные. И много стало таких, в ком веры никогда и не было, а в ком была — и та вся вышла.       — Но это не повод отказываться от работы, — парировал Тэхён. — Кому какая разница, что ремонтировать?       — Ну-у… — староста замялся. — Мы ж это… того самого…       Тот нервно мялся, без конца теребил низ грубой льняной рубахи и, кажется, был по-настоящему напуган. А ну как посланник церкви узнает настоящую причину того, отчего никто из местных жителей не хочет браться за ремонт церкви, и сообщит об этом в столицу?       — Что, вы? Так хорошо живете, что вам и деньги за работу не нужны? — Тэхён остановился. — Или боитесь гнева вампиров, под покровительством которых вы находитесь?       Староста побледнел и огромными, испуганными глазами вперился в Тэхёна.       — В-вы знаете?..       — Знаю. Что прикормили крупное племя, а потому все нательные кресты поснимали. И как вам вообще такое в голову пришло, а?!       Староста, уже не просто бледный, а позеленевший, пострелял глазами по сторонам, а поняв, что здесь помощи просить не у кого, упал на колени.       — Молю, не пишите об этом в столицу, нас же всех казнят!       — А, то есть, как идти против людских и церковных законов, так вы первые, а как отвечать за это, так не хотим?! — грозно нависая над стариком и от гнева сводя брови к переносице, выплюнул Тэхён.       — Так, а что же нам еще делать-то было, святой отец? — Мирей вцепился в подол его рясы, умоляюще глядя снизу вверх. — Когда вампиры поселились рядом, а потом пришли за кровью, нам и деваться-то было некуда. Кто нам тут поможет? До нас только сборщики налогов и доходят…       — Разве? — Тэхён отцепил от себя чужие ладони и присел на корточки. — А мне кажется, даже они не доходят в последние годы. Ты глаза-то не отводи! — повысив голос, приказал он. — Рассказывай.       Староста помялся, пожевал губу, но, видимо понимая, что деваться ему особо некуда, неохотно заговорил.       — Вожак вампирского племени нам свою защиту дает… Вы не подумайте! Мы и готовы были бы платить налоги, да только сборщики — жадные свиньи — нас до последнего медяка обдирали и в карман себе, в карман. А с ними же солдаты ходят, кому охота оказаться насаженным на пику? И ведь не докажешь потом ничего, кто будет деревенских мужиков слушать? А Чонгук, вожак вампирский то бишь, он быстро им наподдавал, а попытались сунуться, так устроил показательную порку — не смертельно, но неприятно. Те, как ушли, прихрамывая, так и не приходили больше.       — И что, за одно только избавление от налогов, готовы своей кровью темных тварей поить?       — Да мы бы и так поили, лишь бы нас не трогали, — староста горестно вздохнул. — Но Чонгук и разбойников разогнал, и насильно никого делиться кровью не заставляет, все сами хоть как-то отблагодарить хотят. Мы уж и девок наших ему в пару предлагали, да не берет — хохочет только.       — Ну просто не вампир, а герой какой-то, — проворчал Тэхён. — Ладно, хватит в пыли валяться, веди давай к трактиру.       — А вы в столицу сообщать не будете? — поднимаясь на ноги, жалобно поинтересовался тот.       — Не буду. Если выделите мужиков, которые помогут с восстановлением церкви, — твердо ответил Тэхён.       Староста выдохнул тяжело, но кивнул. Уже хорошо.

***

      Трактир — та еще дыра, но кровать хотя бы без клопов, что не могло не радовать. Или в этом поселении могут быть только одни кровососущие? Народу внизу, что удивительно, было совсем немного, да и из алкоголя — одно только светлое пиво, кружку которого Тэхён и заказал к ужину.       Пока он ел, староста пошел договариваться с будущими работягами, а немногочисленные местные, что были здесь, хоть и косились недоброжелательно, подойти не решались. И что-то сомнительно, что их напугал металлический крестик, висевший на шее Тэхёна. Он подозревал, что все дело в мушкете, который он демонстративно положил на стол у своей правой руки — оружие не такое и новое, появилось уж лет десять как, так что даже в такой глубинке знали, что это такое.       Пиво оказалось кислое, а вот похлебка очень даже ничего, кстати, наваристая. С удовольствием отужинав, Тэхён откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, ожидая возвращения Мирея.       — Все ли вам понравилось? — раздался рядом женский голос.       Служанка, молоденькая совсем, лет семнадцати, споро собирала посуду со стола, ставя ее на круглый деревянный поднос.       — Все прекрасно, спасибо, — сыто улыбаясь, поблагодарил Тэхён, — только вот пиво кислое. Что ж вы такое у себя держите?       — Простите, господин, — девушка метнула взгляд на трактирщика, что стоял за стойкой, — мы… ну…       — Опять в вампирах дело, да? — прищурившись, поинтересовался он.       — Ох, — она прикрыла ладошкой распахнутый в удивлении рот. — Вы знаете?       — Знаю, так что можешь рассказывать.       — Просто, вампиры же, они не очень кровь пьяниц любят, говорят, что невкусная. Вот наши потихоньку и перестали пить, мужики только иногда себе позволяют, в особенно жаркий день или по праздникам, — она широко улыбнулась и, забрав посуду, ушла в сторону кухни.       А вот Тэхён невольно задумался. Ну просто не вампиры, а какие-то благодетели, не иначе. От недобросовестных сборщиков налогов защитят, от разбойников уберегут, да еще и от пьянства вылечат. Еще бы местные на них не молились, вместо икон. Тем более, в столице до них и правда никакого дела не было, вот и выживали здесь, как могли. Он даже в чем-то понимал этих людей, не осуждал, ведь выбора-то особого не было. Другое дело, что не только церковь ему тут нужна, но и вампиры — именно из-за них Тэхён и заинтересовался этим местом. Темные твари ему пригодятся.

***

      То, что в поселок явился священник, Чонгуку донесли, едва тот посмел ступить на его землю. Да, он давно считал эту территорию своей и терпеть здесь каких бы то ни было святош не собирался. Однако и набрасываться на человека сходу — не дело, вот если договориться не сумеют, тогда он щадить никого не будет. Тем более, тот прекрасно знал, куда шел, староста рассказал, что святоша о вампирах был заранее осведомлен. Настолько бесстрашный? Может, глупый? Или же просто-напросто идейный? Хотя, какая разница? Если на мирное соглашение с вампирами не пойдет, то можно припугнуть хорошенько — обычно этого вполне хватало, ну а не сработает, что ж, на одного святошу в мире станет меньше.       Ким Тэхён — так звали новоприбывшего, сразу же развил бурную деятельность, и Чонгук, едва дождавшись заката, сидел на крыше церкви, наблюдая, как мужики внизу таскали материалы для ремонта. Надо же, только приехал, а уже старосту до икоты довел, тот, бедняга, в ногах у Чонгука валялся, доказывая, что у него выбора не было.       О, а вот и объект его раздумий вышел, какие-то команды раздает. И голос такой зычный, низкий, отрывистыми приказами разносящийся на всю округу. Что интересно — волосы светлые, такая редкость в этой местности, а еще совсем молодой даже по человеческим меркам, на вид лет двадцать пять. Для самого Чонгука время остановилось в этом же возрасте, только вот с тех пор прошло уже двадцать лет, за которые он успел стать вожаком самого большого в этой округе племени и обеспечить своим вампирам комфортную, спокойную жизнь.       Святоша вернулся в здание церкви, а Чонгук, заинтересовавшись им, пружинисто спрыгнул на землю, под испуганные вскрики рабочих.       — Господин, — один из мужиков поклонился, — вы за кровью пришли?       И с готовностью шагнул вперед, предлагая себя.       — Нет, — Чонгук клыкасто улыбнулся, — не по твою душу, не переживай.       Тот метнул опасливый взгляд на церковь, а затем, понимающе кивнув, вернулся к своему делу. Остальные, что до этого грудились у того за спиной, последовали его примеру, однако то и дело поглядывали на Чонгука. Смотри-ка, за день и дверь новую сколотить успели, даже стены латать начали — вот это производительность. Шагая в церковь, Чонгук не испытывал никакого страха — в этих местах уже давно не было ничего святого, и никакая опасность ему не грозила.       Шел тихой поступью, как умели только вампиры — чтобы ни одна веточка под ногой не сломалась, ни одна песчинка не хрустнула под сапогами, а потому святоша его не услышал, так и продолжал орудовать тряпкой, которую полоскал в ведре с мутной уже водой. В нос ударил легкий солоноватый запах пота, очевидно, что тот давно работает, да и лоб поблескивал в свете зажжённых свечей.       — Ну надо же, священник в вампирских владениях, — сложив руки на груди и опираясь бедром на спинку одной из уцелевших лавок, насмешливо заметил Чонгук.       Тот резко выпрямился, сверкнув на него глазами, и взгляд — цепкий, без капли страха.       — Ну надо же, — парировал таким же тоном, — вампир в священной обители.       Чонгук привык видеть или неприкрытый ужас, или такое же уважение в глазах смертных, но тут ни того, ни другого не было. Святоша не боялся его.       — Тут из святого разве что твой нательный крестик, — он хмыкнул. А затем уже куда серьезнее добавил: — Что ты забыл здесь? Зачем явился?       — С чего ты взял, что я буду отвечать на твои вопросы?       Это уже ни в какие ворота не лезло. Чонгук рывком шагнул вперед, демонстрируя вампирскую скорость, и в одно мгновение преодолев разделяющее их расстояние, оказался возле святоши. Тот, надо отдать ему должное, даже не дрогнул, хотя для человеческого глаза все произошло слишком быстро, за жалкую секунду. Ухватив за ворот рясы, Чонгук потянул и прошипел в лицо:       — Не наглей. Я — хозяин этих земель, и ты либо относишься ко мне с уважением, либо умрешь. Так что смени тон, если жизнь дорога.       Святоша молчал. Смотрел на него внимательно и казался задумчивым. А затем вдруг ухватил его за руку и потянул, вынуждая выпустить ткань рясы из хватки.       — Ты не на того напал, вампиреныш, — процедил в ответ. В глазах напротив мелькнули желтые отблески, или Чонгуку лишь показалось в неровном свете свечей? — Тебе не место в церкви. Убирайся!       Бесстрашный. Дерзкий. Ко всему прочему, и красивый, — Чонгук, еще сидя на крыше церкви, обратил внимание на то, что этот священник очень молод, но сейчас, стоя вплотную, имел возможность рассмотреть как следует. Острый подбородок, пухлые губы и так сильно не свойственные людям, живущим в этих местах, голубые глаза и пепельные волосы — все вместе это делало Ким Тэхёна привлекательным. Притягательным. А еще запах. Чонгук, даже не скрываясь, втянул носом воздух, ловя приятные нотки аромата. Черт знает, что именно он учуял, просто понимал, что запах этого священника чем-то едва уловимо отличался от того, как обычно пахли люди.       — Не многие смеют разговаривать со мной в таком тоне, — Чонгук толкнулся языком в щеку и демонстративно оглядел святошу с ног до головы. — А ты симпатичный. Что ж, если тебе так хочется остаться здесь, то я не против, — и, понизив голос, добавил жаркое: — может, тебе удастся хоть немного скрасить мою скуку.       — Я не собираюсь развлекать тебя, — прошипел тот недовольно, этим только повеселив Чонгука.       — Ты уже это делаешь, сладкий, — протянул он издевательски и, приблизив свое лицо вплотную, демонстративно провел носом по чужой шее.       — Изыди! — отпрянув, прищурился тот. — Даже не пытайся укусить меня.       — Уверен, что не хочешь угостить своей кровью? — нахально ухмыляясь, поинтересовался Чонгук. — Глядишь, я добрее стану.       — Я сказал тебе убираться отсюда, — выплюнул святоша в ответ, сверкая на него злым взглядом. — Не испытывай мое терпение.       Надо же, какой грозный.       — Ну нет, так нет, — он качнулся с носка на пятку, засунув руки в карманы штанов и, глянув исподлобья, добавил: — Только в этом случае не удивляйся, если завтра все местные откажутся на тебя работать.       — Пошел вон!       Чонгук хохотнул и, шутливо козырнув, направился на улицу. Какой занимательный экземпляр ему попался. Что ж, тем лучше: Чонгук дождется, когда тот сам предложит свою кровь. А еще лучше — свое тело.

***

      Рабочие, которые еще вчера трудились над восстановлением церкви, сегодня — наотрез отказались. Догадаться, кто именно поспособствовал такому поведению, было несложно, и разозленный Тэхён отправился к старосте.       — Да что ж я могу сделать-то? — заламывая руки, вопрошал тот, — даже если скажу мужикам работать идти, не пойдут, раз уж Чонгук запретил.       Тэхён цокнул недовольно, но сильно не расстроился — ничего иного он, собственно, и не ожидал. Ну вот не хотел же сразу конфликтовать с местными вампирами, однако их вожак оказался на редкость вредным… Что ж, он предпримет еще попытку договориться по-хорошему, а уж нет, тогда придется пойти плохим путем.       Что интересно, ни староста, ни кто-то еще из местных, где найти вампиров, ему не сказали. Хлопали наивно глазами да врали в лицо, мол, не знают. Бегать по лесу в поисках поселения тоже то еще удовольствие, и Тэхён, решив, что несколько дней ему погоды не сделают, просто ждал.       Он всюду чувствовал на себе взгляды и не только любопытных местных, для которых он — чужак, а другие — тех, кто наблюдает осторожно, прячась в темных углах под покровом ночи. Днем еще ничего, но стоило только солнцу опуститься за горизонт, как лопатки аж жгло — настолько пристально за ним следили.       Он бы смог, пожелав, поймать незадачливых наблюдателей, только зачем? Хочет «хозяин этих земель» Чон Чонгук следить за ним, так ради бога. От него не убудет. Да и не делал он ничего такого: занимался ремонтом, насколько мог один, захаживал на местный рынок, а вечер и ночь он проводил в таверне. Никого насильно крестить не пытался, на жителей за богохульные высказывания и отказ восстанавливать церковь с проповедями не кидался, да и разговоров о том, что вампиры — зло, не заводил.       В таком вот ленивом, неторопливом режиме прошло двое суток, а вечером третьего дня, сытно отужинав в таверне, Тэхён поднялся в свою комнату. Лето было в самом разгаре, и весь день стояла невыносимая духота, так что окно он не закрывал, не желая маяться от бессонницы из-за жары. О чем, впрочем, пришлось быстро пожалеть, ведь едва он закрыл и запер на замок входную дверь, как сзади раздался уже знакомый голос:       — Ну что, кровью поделиться не надумал?       Тэхён вздрогнул и, резко обернувшись, обнаружил в оконном проеме никого иного, как Чон Чонгука собственной вампирской персоной.       — А как же разрешение на то, чтобы войти в чужое жилище? — проворчал он, бросая сверток с покупками на застеленную кровать.       — Здесь у нас давно все разрешения есть, да и таверна — не дом. Так что… — и ничуть не переживая, что может свалиться назад и упасть со второго этажа, тот просто развел руками.       — И все же в следующий раз будь добр войти через дверь, а не залезать в окно.       — Я подумаю, — отмахнулся вампир и клыкасто улыбнулся. — Мне вот интересно, — опираясь ладонями на нижнюю оконную раму, тот покачивался вперед-назад, словно ребенок, — почему ты не боишься меня?       — Я священник, если ты не забыл, — сев на кровать, ответил Тэхён. — Мы не должны испытывать страх перед такими, как ты.       — Хах, — громко усмехнувшись, — не должны, согласен. Но обычно даже вы, святоши, трясетесь перед нами. Хватаетесь за свой бесполезный крестик и судорожно молитесь. Но ты не делаешь ничего такого… Интересно, почему?       — Чонгук, — он впервые обратился к этому вампиру по имени, — зачем ты пришел?       — Подумал, может ты передумал насчет крови.       — Это ведь ты запретил местным участвовать в восстановлении церкви? Думаешь, таким образом сделать меня более… покладистым?       — А у меня получается? — Чонгук заинтересованно подался вперед.       — Даже не рассчитывай на это, — отрезал Тэхён.       Глаза вампира красиво блеснули алым, а затем тот спрыгнул с подоконника и, в мгновение оказавшись рядом с Тэхёном, наклонился, упираясь ладонями в кровать по обе стороны от него.       — Ты можешь сопротивляться, Тэхён, — выделяя голосом его имя, прошептал тот, — можешь пытаться бороться со мной. Но я, знаешь ли, привык получать то, что хочу. И, если для этого мне придется сжечь твою обожаемую церковь дотла, то я это сделаю.       — Если ты думаешь, что сможешь чего-то добиться угрозами, то вынужден тебя разочаровать, — процедил Тэхён сквозь зубы, внутренне испытывая необъяснимый азарт. Положа руку на сердце, он был вынужден признать, что конкретно этот вампир его интересует. Интригует. Забавляет. Какая ирония: тот хотел развлечься за счет Тэхёна, а вместо этого развлекал его. Ну ничего. Он позволит тому еще немного почувствовать свое преимущество. — Оставь меня в покое или, клянусь, пожалеешь об этом.       — Оу, и что ты сделаешь? Начнешь молиться? — Чонгук наклонился ниже, практически касаясь его губ своими.       — Чего ты хочешь? — наигранно-устало спросил он, наслаждаясь охотничьим азартом в чужом взгляде.       — Твоей крови, — облизнувшись так, что стали заметны выглядывающие из-под верхней губы клыки. — Накормишь меня собой, святоша? — и тот ухватил его пальцами за подбородок, сжимая больно, наверняка до будущих синяков. — Будь хорошим мальчиком и, так и быть, я позволю местным работать над восстановлением твоей церкви.       — Мне нельзя, ты же знаешь… — он умоляюще заломил брови. — Не может священник добровольно отдать свою кровь вампиру. Пожелай чего-нибудь другого, чего угодно, прошу тебя.       — Мы никому не скажем, — прошептал тот, ведя губами по его шее. Чуть царапнул кожу клыками, кажется, совсем слегка, но Тэхён ощутил, как его теплая кровь тонкой струйкой потекла вниз. А затем Чонгук собрал ее горячим языком. — М-м-м, как я и думал, ты дьявольски вкусный.       — Если я соглашусь, — негромко, нарочито сломленно произнес он, — ты оставишь меня в покое и позволишь отремонтировать церковь?       — Клянусь, — богохульно ответил тот. — Если ты позволишь мне пить твою кровь, то я не буду препятствовать ремонту.       Что ж… Если Чон Чонгук так хочет быть главным, то Тэхён ему это позволит.       — Хорошо, — выдохнул он и, отступив на шаг, взялся закатывать рукав рясы. — Пей, — протянув руку запястьем вверх.       — Предпочитаю шею.       — Предпочитаю, чтобы на мне не было заметно следов от вампирских клыков, — парировал Тэхён. — Так что либо запястье, либо ничего.       Чонгук по-звериному наклонил голову вбок, глядя на него глазами с покрасневшей по краю радужкой. Глубоко втянул носом воздух и задумчиво замер, причмокивая губами, словно бы силясь распробовать… вкус? его запаха.       — Я бы хотел послать тебя к дьяволу, но ты мне слишком нравишься, сладость, — заговорил тот, спустя немного времени. — Твоя кровь такая притягательная.       — Так ты согласен или нет?       — Согласен, — Чонгук ухватил за руку и дернул на себя, вынуждая буквально врезаться в его объятия, а затем, поднеся запястье Тэхёна к своему лицу, широко мазнул по коже языком. — Боишься боли?       — Нет, — поджал губы Тэхён, отворачивая лицо в сторону.       — Надо же, какой смелый, — протянул Чонгук насмешливо. — Обещаю, больно будет всего лишь секунду, а потом… о-о-о, я с удовольствием послушаю, как ты будешь скулить от наслаждения и желания.       Ну, конечно. Глупо было ожидать, что этот вампир не станет использовать одну из своих способностей, а именно ту, что заставляет его жертву испытывать сексуальное желание. Разумеется, тот решил поиграть с ним, развлечься за счет строптивого священника. Что ж, так даже интереснее.       Когда клыки с хрустом вошли в его плоть, по телу действительно пронеслась вспышка боли. Мимолетная, но сильная, настолько, что даже он почувствовал множество ее оттенков. А затем его накрыло… Дьявол, этот вампир ничуть не преуменьшил, когда сказал, что он будет изнывать. Это действительно так — желание полыхнуло, накрыло волной такого жара, что в проклятой рясе мгновенно стало тесно, Тэхён часто задышал, ощущая, как возбуждается с каждым, даже самым крошечным, глотком крови. А Чонгук, издеваясь, поднял на него полыхающий алыми всполохами взгляд, считывая реакцию, и явно наслаждаясь тем, что было написано на его лице. О, каких же усилий Тэхёну стоило сдержаться и не завалить этого вампира прямо сейчас, не описать словами. Однако ему слишком сильно хотелось позволить тому увериться в своей победе, увидеть Чонгука в момент триумфа, чтобы затем подавить. В этом был особый смак для Тэхёна. Отдельный сорт удовольствия.       — Хватит, — дрожаще выдохнул он, пытаясь вырвать свою руку из железной хватки. Но Чонгук лишь отрицательно мотнул головой, насколько это было возможно, и, только сделав еще один большой глоток, позволил ему отодвинуться.       Тот поднял голову и, демонстративно облизав окровавленные губы, довольно проурчал:       — Как я и думал, ты вкусный, — вынес вердикт Чонгук.       — Теперь ты удовлетворен? — скупо поинтересовался Тэхён, зажимая кровоточащие ранки на запястье.       — Чтобы удовлетворить меня, тебе придется очень постараться, святоша, — с наглой ухмылкой выдал тот. — Но я разрешу местным работать на тебя, как и обещал.       — Тогда убирайся, — потребовал Тэхён.       — Ты что-то не слишком вежлив, — глумливо протянул тот. — Скажи «пожалуйста».       Тэхён скрипнул зубами, но, как и надлежит священнику, проявил смирение.       — Пожалуйста, уходи, — попросил он куда более кротко.       — Скоро встретимся, сладкий святоша, — пообещал Чонгук перед тем, как выскользнуть в окно, оставляя его одного.

***

      Церковь восстанавливали семимильными шагами. После разрешения Чонгука местные охотно взялись за работу и действительно старались выполнить ее как можно скорее. Прошло меньше двух недель, когда церковь можно было считать полностью восстановленной. Оставались еще мелочи, что требовали вмешательства, однако в целом, ремонт был завершен.       Чонгук приходил к нему ежедневно, требуя плату в виде крови. А Тэхён… Он не был против. Это даже забавно — наблюдать за тем, как этот вампиреныш старается, пытая его своими чарами. Каждый раз, стоило тому укусить его запястье, как Тэхён ощущал волны расходящегося по телу желания, огненного, нестерпимо приятного. Такого, с которым вряд ли смог бы совладать обычный человек. Но для него это не было какой-то невыполнимой задачей, хоть и требовало собрать в кулак всю свою волю, коей у него, к счастью, хватало.       — У тебя укусы на руках не успевают заживать, — в один из вечеров, разглядывая его израненное запястье, произнес Чонгук. — Может все же подпустишь меня к своей аппетитной шее? — и провел по ней пальцами, задержавшись на местечке, где отдавалось ударами его сердце. — Обещаю, тебе понравится.       Чонгук приблизился и повел носом, глубоко вдыхая. На чужих губах, как всегда, блуждала наглая, преисполненная самодовольством, улыбка, которая по-своему шла этому вампиру. Да весь Чонгук излучал уверенность в себе, при этом не выглядя слишком серьезным, нет. Было в нем что-то такое, что Тэхён мог бы назвать озорством — тот напоминал взрослого ребенка, наделенного властью, который этой самой властью охотно кичится. Разумеется, не перед каждым встречным, но тот факт, что Тэхён ему подчинился, явно нравился Чонгуку.       — Если бы ты не приходил… питаться каждый день, то все с моими руками было бы в порядке.       — И не надейся, святоша, — тот облизнул губы, — ты слишком вкусное угощение, чтобы я мог от тебя отказаться. А еще, ты так отчаянно противишься мне, — добавил игриво. — Я жду не дождусь, когда ты сломаешься и начнешь сам умолять меня о близости.       Тэхён не смог сдержать смешка и сразу заприметил, как удивленно остро изогнулись черные брови Чонгука. Что примечательно, невзирая на смуглую кожу и иссиня-черные волосы, глаза у того были поразительно светлыми. Разумеется, когда не уходили в алый… Видимо, вампиром тот стал в достаточно юном возрасте, его лица еще не успела коснуться старость, ни намека, разве что смешливые, едва заметные морщинки собирались в уголках глаз. А еще от него фонило физической силой, это отчетливо читалось в легких, пружинистых движениях. Наверняка, Чонгук и в своей смертной жизни был красив, однако бессмертие придало тому некой хищности в чуть заостренных чертах. Этот вампир напоминал дикое животное, запертое в теле человека. И возбуждал Тэхёна, даже без своих способностей сводить с ума страстью.       — И не надейся, — он отступил на шаг и протянул руку запястьем вверх. — Бери то, за чем пришел, и убирайся отсюда.       Чонгук, кажется, ничуть не был огорчен его ответом, судя по насмешке, что сквозила в чужом взгляде, тот был уверен, что рано или поздно добьется своего. Что ж, пускай так. Тэхён еще посмотрит, кто из них будет умолять о близости…

***

      Святоша оказался человеком с железной волей, чем лишь сильнее притягивал Чонгука к себе. Ему нравилось, как долго тот сумел сопротивляться, как сжимал губы, алел щеками, но прогонял его каждый вечер, стоило ему только насытиться кровью. А вкус… М-м-м, она была такой сладкой, разливалась во рту подобно нектару, и Чонгук уже даже представить не мог, что захочет испить еще чьей-то крови.       Его дни проходили в нетерпении. Он азартно ожидал новой встречи со священником, и стоило только солнцу опуститься за горизонт, Чонгук спешил в людскую таверну, где, точно знал, его будет ждать Тэхён. Однако сегодня все пошло иначе — святоши в комнате не обнаружилось. Не было того и в общем зале на первом этаже, а хозяин таверны, раболепно кланяясь, сообщил ему, что тот сегодня еще не возвращался.       Что ж, во всем городке было лишь одно место, где стоило искать Тэхёна.       — Почему мне приходится бегать и искать тебя? — войдя в церковь и увидев там Тэхёна, громко поинтересовался Чонгук. — Не зли меня, святоша.       — За кровью пришел? — тот, кажется, ничуть не впечатлился его недовольным тоном. Продолжил зажигать свечи, отблески огней которых играли причудливыми тенями в полумраке церкви. Кроме них никого здесь больше не было, все рабочие давно разошлись по домам. — Что ж, вынужден тебя разочаровать, ее ты больше не получишь.       Чонгук зло прищурился, гася внутри вспышку ярости.       — Кажется, у нас был уговор, — процедил он, наблюдая за спокойным Тэхёном. — И ты либо соблюдаешь его, либо убираешься отсюда, пока я добрый.       — Был, — святоша, наконец, посмотрел на него. — Если ты помнишь, я пообещал давать тебе кровь, а ты взамен позволишь местным ремонтировать церковь. Ремонт закончен, Чонгук. Мои обязательства перед тобой выполнены. А потому, более я тебе ничего не должен.       Чонгук чувствовал, что злится все сильнее и сильнее. Как смел этот ничтожный смертный разговаривать с ним в таком тоне? Как смел отказывать ему?       — Мне плевать, что ты там себе надумал, — дрожащим от ярости голосом ответил он. — Я, кажется, четко сказал тебе, чего хочу. У тебя не так много вариантов, святоша: или ты будешь послушным и покладистым, или эту церковь я уничтожу, куда быстрее, чем она была отремонтирована.       — Уходи! — потребовал тот. — Ничего ты больше от меня не получишь.       — Что ж, — Чонгук подошел к стене и снял с неё горящий факел. — Знаешь, многие считают, что вампиры боятся огня. Такое нелепое заблуждение. Да, он может сжечь нас, однако страха перед ним мы не испытываем. А еще, — он подошел к лампаде, заполненной маслом, и неспешно вылил его на пол прямо перед Тэхёном, — масло прекрасно горит, ты в курсе? Как и дерево, из которого сделана твоя несчастная церквушка. Даю тебе последнюю возможность извиниться, — он демонстративно опустил факел ниже, показывая свои намерения.       — Я все сказал, — выплюнул тот. — Убирайся.       — Что ж, ты сам виноват, — и Чонгук уронил факел в масло, да отступил на несколько шагов, глядя, как вспыхнуло с шипением пламя. — Да видит твой бог, я хотел обойтись без этого.       — Я тоже, — ответил Тэхён со смешком.       Что-то изменилось. Чонгук еще толком не осознал, что чувствовал, но насторожился.       — Что?.. — удивленно пролепетал он, не понимая происходящего.       Смертный не пытался потушить огонь, не пытался уйти из начавшей гореть церкви. Наоборот. Тот спокойно подошел к пламени и протянул руку…       — Ты сказал, что огонь обжигает таких, как ты, верно? — кривая ухмылка Тэхёна казалась жуткой в ярких отсветах пламени. — Так вот, таких как я, он слушается.       Повинуясь движению его руки, пламя сначала уменьшилось, а затем… трудно подобрать слово. Скользнуло? оказавшись в ладони Тэхёна.       — Кто ты такой? — выдавил из себя Чонгук, отступая на шаг и всем телом ощущая, словно воздух вокруг сгущается, становясь вязким.       — А ты еще не понял? — хохотнул тот, продолжая разглядывать пламя в своей ладони.       Чонгук видел, как чужие глаза стали желтыми, а зрачки, что до этого были вполне человеческими, вытянулись в вертикальные. Даже черты лица будто заострились… А еще сила. Чонгук чувствовал ее — темную, злую, беспощадную. Она кружила вокруг, заставляя все волоски на его теле вставать дыбом.       — Я… — начал было Чонгук, а затем заметил тень Тэхёна, что двигалась за его спиной. И там… были крылья. Огромные, четко различимые, это не могло быть игрой света или бредом воспаленного сознания. Он не спутал, нет. Чонгук четко видел в тени широкие крылья, явно не ангелу принадлежащие. — Ты демон, — выпалил он догадку.       И ощутил давно забытый, почти первобытный страх перед кем-то, кто в разы сильнее его. Эти твари, о которых слагали страшные легенды, а барды решались петь о них лишь светлым днем, были настолько редкими и настолько опасными, что встретивших их людей, которые умудрились выжить, практически невозможно было отыскать.       — Сообразил, молодец, — Чонгук лишь моргнуть успел, как Тэхён оказался перед ним. — Что теперь скажешь, Чонгук-и? — протянул чуть шипяще из-за острых, почти как у него самого, клыков. — Все еще будешь требовать моей крови?       Тот поднес пламя так близко к его лицу, что Чонгук ощутил его жар. Но не смел отодвинуться или отступить — нельзя показать, насколько ему на самом деле страшно. Он понимал, что даже со всей его мощью вампира, с демоном, пускай и в обличье человека, сил совладать не хватит. Тэхён размажет его, если пожелает, а затем прикончит всю его стаю, став на этих землях единственным владетелем.       — Нет, — осторожно ответил он, внимательно читая реакцию и эмоции на чужом лице. Если Тэхён все же решит напасть на него, то Чонгук не собирался сдаваться без боя. Даже зная, что проиграет.       — Ну надо же, — протянул тот ироничное, — а был таким требовательным только что. Неужели тебе больше не хочется моей крови, м?       — Хочется, — решившись, признался он. Потому что теперь, когда он знал природу создания перед ним, жажда стала лишь сильнее. — До безумия, — он непроизвольно облизнул губы, вспомнив её вкус.       — Смелый вампиреныш, — проурчал тот удовлетворенно. — И на что ты готов, чтобы получить желаемое? — Тэхён потушил пламя на ладони, сжав ее в кулак, и провел пальцами по его щеке, замерев на скуле.       Понять, о чем ему говорит этот демон, было несложно.       — На все, — уверенно ответил он. От Тэхёна веяло опасностью, которая порождала не только страх, но еще и желание. Опасное. То, которое не только распаляло, но и пугало самого Чонгука, ещё больше обостряя его зависимость от этого демона. Только теперь он ощущал не просто потребность в его сладкой и манящей крови, но и жажду. Жажду в этом демоне. Жажду в том, чтобы вкусить его природную силу, подлинную силу. Прочувствовать её, пропустить через себя.       Чонгук вздрогнул, когда ощутил, как длинные тонкие пальцы с острыми когтями заскользили по его скуле, чуть царапая бледную ледяную кожу. И, о черт, в это же мгновение по всему телу стал разливаться жар. Такой, что Чонгук был уверен — никакое пламя не сравнилось бы с ним. Казалось, будто каждая мышца напряглась, а само тело перестало слушаться, требуя лишь одного — чтобы Тэхён продолжал его касаться.       — На все, говоришь? — с хитрым прищуром переспросил демон, беря Чонгука за острый подбородок. — Позволь мне узнать, вампиреныш, куда исчезла вся твоя дерзость, м? — низким голосом прошептал, чуть наклонившись вперед, а Чонгук задрожал, боясь лишний раз шелохнуться. И вовсе не от того, что он страшился самого Тэхёна или чувствовал угрозу для своей жизни. Нет. Он ощущал совсем иное. То, что не мог объяснить пока что даже самому себе, но безумно боялся разорвать эту возникшую связь между ними. Одно он знал наверняка — что бы сейчас этот демон ни приказал, он выполнит, потому что хочет подчиниться, не может воспротивиться. Желает покориться ему.       — Я сделаю все, что ты попросишь, — Чонгук коротко кивнул, не в силах отвести глаз от ядовито-желтого поблескивающего цепкого взгляда напротив. — Скажи, и я…        — Попрошу? — демон лукаво ухмыльнулся, нежно погладил его щеку, а после рывком прильнул к нему настолько близко, что Чонгук напряженно сглотнул, почувствовав чужое обжигающее дыхание на своих холодных губах. — С чего ты взял, что я буду просить? Что-то ты не сильно утруждался в просьбах, когда приходил ко мне каждую ночь. Ты только требовал. Требовал и требовал, жадный вампиреныш. Или я не прав?       Эта необузданная демоническая сила сводила Чонгука с ума. Ему мерещилось, что ещё одна секунда рядом с этим существом, и он расплавится, подобно серебру.       — Прикажи… — полушепотом попросил Чонгук, сводя напряженные бедра. — Прикажи мне, демон…       — Я тоже умею быть жадным, — Тэхён провел острым когтем по верхней губе Чонгука, сминая ее и обнажая белоснежные клыки. — А еще я умею быть щедрым, если меня хорошо попросить. Настала моя очередь брать свое.       — Бери, — тихо и так беспомощно простонал Чонгук. — Все, что захочешь, — и приоткрыл дрожащие губы немного шире, сразу почувствовав, как палец Тэхёна беспрепятственно скользнул ему в рот. Он мазнул языком, принимаясь посасывать.       — Проси меня, Чонгук-и, — Тэхён запрокинул голову назад, а уголки чужих губ приподнялись в довольной, нет, в дьявольски блаженной улыбке. — Попроси меня как следует.       Чонгук еле сдерживал себя от того, чтобы не прикусить палец демона. Черт, он ощущал, как кровь того бурлит по венам, как она бежит по сосудам, он буквально слышал, как она, такая горячая и живая, течет в его организме. Как же хотелось вновь почувствовать ее сладость, как же невыносимо сильно хотелось опять насытиться ею. Невозможно было терпеть. Чонгук поддался этой демонической жажде и сомкнул зубы на пальце Тэхёна, тут же поймав на себе пристальный и пожирающий взгляд.       — Чонгук-и, лучше не зли меня, — зловеще произнес демон, специально используя все те фразочки, которыми так любил бросаться Чонгук во время их бесед.       Тело окончательно утратило контроль, повинуясь Тэхёну, а Чонгук жалобно заскулил от той беспомощности, которую сейчас испытывал перед древнейшим и сильнейшим созданием тьмы. Но именно она вынуждала его чувствовать себя таким уступчивым, распаляла и возбуждала настолько сильно, что он, глава стаи вампиров, тот, кто держал в страхе все живые души вокруг, тот, кто вселял первобытный ужас, смиренно опустился перед демоном на колени, поднял глаза и жалобно промычал:       — Я прошу тебя, Тэхён… Позволь мне подчиниться тебе.       Чонгук млел от того, каким взглядом смотрел на него демон — таким властным, опаляющим, таким пронзающим насквозь, что хотелось невольно податься вперед и уткнуться носом в живот того, прячась от чужих глаз. Черт, сильнейший вампир чувствовал себя сейчас таким уязвимым и потерянным, что был уверен, он уже не справится без Тэхёна. Не сможет. Загнется от голода и жажды.       — Я… — Чонгук вновь поднял вверх алые глаза, которые сейчас, наверняка, были такими испуганными и огромными, и неловко сжался от вида того, как Тэхён изогнул темную бровь и хрипло хмыкнул, позволяя ему продолжить говорить. — Могу ли я что-то сделать, чтобы заслужить… — нерешительно вытянул руку перед собой, проникая под плотную льняную ткань, и ледяные кончики пальцев заскользили по обнаженной коже Тэхёна под рясой.       — Заслужить? — коротко переспросил демон, довольно ухмыляясь. — Оказывается, ты умеешь быть учтивым, да, Чонгук-и? Я и не ожидал, что удостоюсь такой чести от тебя, — с иронией в голосе прошипел. — Что ж, попробуй, заслужи.       Плоть Тэхёна казалась невыносимо горячей, а кожа будто полыхала огнем. Но это лишь еще больше возбуждало и будоражило. Вампиры холодные, их тело напоминает безжизненный лед. Люди теплые, но Тэхён — он был похож на адский котел, в который Чонгук добровольно собирался нырнуть, чтобы раствориться в бурлящей лаве, чтобы утонуть в ней по собственному желанию и больше никогда не всплывать на поверхность.       Чонгук осторожно пробежал по тому взглядом сверху вниз и прикусил нижнюю губу, сдавливая ее своими клыками. До безумия хотелось стянуть эту проклятую рясу священника и посмотреть, что же скрывается под ней. Должно быть, тело этого демона невыносимо привлекательно и сексуально, как и его лицо. Настолько, что он готов был бы вечность скулить под ним, извиваясь от наслаждения.       — Поторопись, — обжигающе горячая ладонь снова оказалась на холодной щеке. — Одним умоляющим взглядом, которым ты меня так пристально разглядываешь, вампиреныш, ты мало, что сможешь заслужить. Но если ты хорошо мне послужишь, то непременно получишь то, чего ты так страстно желаешь. Ты ведь хочешь моей крови? — невзначай уточнил, принимаясь поправлять взъерошенные пряди черных волос, спадающих на лоб Чонгука.       — Тебя…       Он застыл без движения, а Тэхён молча вопросительно поднял бровь, с очевидным упоением дожидаясь, что же последует дальше. Но Чонгук больше не произнес ни слова. Он огляделся вокруг себя в полумраке и, решительно поднявшись на ноги, последовал к каменному алтарю, расположенному в дальней части церкви. Потребовалось всего мгновение, чтобы он с легкостью запрыгнул на него и уселся у самого края.       — Я хочу принадлежать тебе… — тихо проговорил он, уперся ладонями о каменную поверхность и наклонился немного назад, раздвигая крепкие бедра, обтянутые штанами из тонкой кожи, а заметив, как Тэхён склонил голову вбок и, жадно облизнув кончиком языка свои пухлые губы, тут же добавил: — Только тебе, мой демон. — И взялся медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке, чтобы следом избавиться от нее.       Все происходящее казалось бредом. Нет, абсурдом. Настолько необъяснимым, что Чонгук на мгновение прикрыл глаза и тихо выдохнул, старательно собирая себя по частичкам. Он не мог до конца осознать, что именно им двигало, но эта сила, исходящая от Тэхёна, сводила с ума. Казалось, он вот-вот задохнется, сгорит и осыплется пеплом из-за этого жара в груди. И как же это было парадоксально. Невозможно. Ведь вампир не в состоянии чувствовать тепло внутри себя, но сейчас он ощущал огонь каждой частичкой своего тела.       — Слова, — раздалось низкое и такое страстное шипение прямо напротив его губ, что Чонгук невольно вздрогнул, распахнул алые глаза и сглотнул, глядя в упор на демона, который бесшумно и за считанные секунды оказался рядом с ним. — Это лишь слова, — смакуя, еще раз подчеркнул тот. — А говорить, вампиреныш, ты любишь, это я уже уяснил. Я могу тебе верить, м?       Чонгук готов был раствориться. Стать крошечной песчинкой и исчезнуть. Горячий и пожирающий взгляд, которым сейчас на него смотрел этот святоша, вызывал трепетную истому и все большее желание сдаться. Окончательно подчиниться ему. Быть может, все эти долгие годы Чонгук и искал того, кто сможет приструнить его буйствующую страсть, а нашел вот тут, в замызганной деревянной церквушке, в том, над кем, как ему казалось, еще вчера он имел полную власть? И как же было сладко от осознания, насколько быстро их роли сменились.       — Я умею и молчать, — робко даже для самого себя отозвался Чонгук и придвинулся чуть ближе к столь желанным губам. — Доверие рождается исключительно со временем. Я не могу повернуть его вспять, но я могу решать, как поступать мне здесь и сейчас, — и нетерпеливо потянулся, стараясь урвать поцелуй, но не успел.       — О, какой ты шустрый, — горячий кончик пальца демона оказался на дрожащих от нетерпения губах Чонгука. — Почему же ты не был таким быстрым, когда пил мою кровь и раздевал меня взглядом в таверне, м? Ты предпочитал эгоистично тянуть время, наслаждаясь каждой секундой. Теперь и я желаю насладиться тобой вдоволь, жадный вампиреныш.       Чонгук приоткрыл рот и рвано выдохнул. Он понимал, что не сможет так просто заслужить прощение за свое отвратительное, надменное и дерзкое поведение. Но в какой-то степени это возбуждало еще острее. Заслужить это прощение казалось чем-то правильным, верным и… таким соблазнительным для него. Он отодвинулся назад к самому краю, закидывая ноги на широкий алтарь, развернулся к Тэхёну спиной и лег, свесив голову вниз. Пылающие глаза были устремлены вверх, и он мог бесцеремонно упиваться тем, как демон разглядывал его, стоя над ним, как неторопливо полз хищным взглядом по его, несомненно, красивому и юному лицу, переходя на шею, скользя по выпирающему кадыку.       — Я хочу…       Горячая ладонь тут же оказалась на его губах, и Чонгук замер от неожиданности, покорно замолчав.       — Т-ш-ш. Хочешь? — глухо переспросил у него Тэхён, принимаясь свободной рукой стягивать с себя рясу священнослужителя. — Или все же ты просишь у меня? — и толкнул язык за щеку, на что Чонгук не сдержался и еле заметно выгнулся.       — Прошу… — сдавленно промычал.       — И что же ты просишь у меня, вампиреныш? Крови?       Как только ряса оказалась на полу, перед глазами Чонгука возникло подтянутое обнаженное тело. Невозможно было удержаться от того, чтобы не начать рассматривать его: сначала крепкие и широкие плечи, после соблазнительные выпирающие ключицы, грудь, рельефный торс. Взгляд бежал все ниже и ниже, пока не остановился на твердом возбужденном члене, который находился прямо напротив его лица. Даже в полумраке церковного помещения Чонгук сразу же смог разглядеть, какой он длинный и толстый, с выпирающими на нем венами и большой объемной головкой, что так и хотелось смачно облизать, оставив на ней густые мокрые следы. Во рту сразу же стала скапливаться обильная слюна, будто Чонгук прямо сейчас смотрел на то, что желал вкусить сильнее всего на свете.       — Я прошу разрешить мне быть послушным и доставить тебе удовольствие…       — И как же ты это сделаешь? — обжигающие пальцы вновь заскользили по ледяной щеке, и Чонгук согнул ноги в коленях, резко сдвигая бедра вместе, почувствовав, как его собственное возбуждение болезненно упирается в тесную ткань штанов. — Ты уже придумал?       Чонгук ничего не ответил, а молча потянулся рукой к пульсирующему члену Тэхёна, осторожно дотронулся до него, неторопливо провел вдоль ствола, сжимая ладонь в кулак, и слегка дотронулся влажными губами до головки.       — Ты просто позволь мне… — еле слышно прошептал, сбивчиво выдыхая. — И я все сделаю для тебя… Все, что ты прикажешь.       — Не в моих правилах заставлять, — демон прикрыл сверкающие глаза и облизнулся в страстном предвкушении.       — Не в моих правилах делать то, чего я не хочу, — тут же ответил ему Чонгук и на этот раз аккуратно облизнул твердую липкую головку языком, обхватывая ее губами, и сжал член у основания чуть сильнее. — Я хочу… — нетерпеливо простонал он и поправил сам себя же. — Я прошу… возьми меня, мой демон, прямо на этом чертовом алтаре.       — Какое грязное богохульство я слышу из твоих уст! — хитро подметил Тэхён. — Но звучит так сладко. Тебе придется открыть свой рот пошире, — прозвучало приказом, и Чонгук ощутил, как его возбужденное тело сковало множество мурашек.       Он послушно приоткрыл влажные губы и тут же почувствовал, как твердая головка тягуче заскользила на его языке, задев верхние зубы. Демон явно не торопился, а предпочел заполнять его рот постепенно, смакуя этот момент и растягивая его для них. Чонгук прикрыл глаза и издал тихий стон, а над ним мгновенно пронеслось:       — Постарайся как следует, вампиреныш.       Черт. Как же это будоражило: этот повелительный тон, эта суровая интонация в бархатистом и низком голосе, эта власть, которую Чонгук охотно принимал. Не подчиниться ему было невозможно.       Тэхён качнул бедрами увереннее, и Чонгук ощутил тяжесть на своем языке. Из-за обилия слюны член с легкостью заскользил внутрь, проникая почти до середины.       — Я хочу, чтобы ты растягивал себя для меня, пока я трахаю твой рот. Ты ведь сделаешь это для меня, правда?       Чонгук замычал и снова выгнулся, упираясь пятками сапог в каменный алтарь. Конечно, он сделает. Все, что прикажет его демон.       — Покажи мне, голодный вампиреныш, как сильно ты во мне нуждаешься.       Он потянулся рукой к своим узким штанам, сначала провел ладонью по тугой ткани, нащупывая пальцами болезненное возбуждение, слегка сжал и зажмурился от неожиданности, когда тот толкнулся грубее, а член заполнил рот Чонгука почти на всю длину, беспрепятственно доставая до гортани.       — Я был уверен, что вампиры — совершенно ледяные создания, но внутри ты такой горячий, — широкая ладонь легла на подрагивающий выступ на горле и чуть надавила. — Как думаешь, ты со всех сторон такой, Чонгук-и?       Казалось, что Чонгук уже не слышит демона. Или не слушает. Он даже не успел толком понять, в какой именно момент его пальцы уже сжимали вовсю пульсирующий член, вынимая его из тесноты одежды. Он провел вдоль него несколько раз, размазывая смазку, сочащуюся из изнывающей головки. Чонгук тёк. В буквальном смысле этого слова. Предэякулята было так много, что ладонь мгновенно стала влажной и скользкой.       Чонгук заёрзал и чуть сдвинулся, максимально свесив голову с каменного выступа, и в эту же секунду Тэхён толкнулся глубже, давя головкой на горло.       — Ну же, не стесняйся, — сладко скомандовал ему демон. — Я хочу видеть, как ты вставляешь в себя пальцы, пока я вставляю в твой говорливый и дерзкий ротик свой член. Не разочаровывай меня.       Чонгук издал сдавленный стон, раздвинул ноги шире и поспешил нащупать подушечками пальцев сокращающийся от возбуждения вход.       — Должно быть, ты задаешься вопросом, как ты будешь растягивать себя на сухую, верно? — будто читая его растерянные мысли, насмешливо спросил демон. — Позволь я тебе помогу.       Чонгук дернулся от испуга, когда внезапно ощутил, как кто-то в темноте ловко стянул с него сапоги, а следом и тесные штаны, обнажая его крепкие бедра. По телу вновь пробежал рой мурашек. Он хотел было резко поднять голову и устремить взгляд во мрак, чтобы попробовать разглядеть непонятный силуэт, но демон сильнее сжал ладонью его горло, заставляя лежать на месте.       — Ты ведь слышал, что демоны, тем более верховные, способны принимать множество форм, — знакомый голос послышался откуда-то из-за алтаря. — В том числе они могут создавать свои идентичные копии, — на этот раз раздалось низкое и дьявольски довольное уже над головой Чонгука. — Не оставлять же мне тебя в беде, — хмыкнул Тэхён и снова толкнулся бедрами вперед, заставив Чонгука громко простонать на всю церковь.       Это казалось безумием. Чонгук не видел того, кто находился по ту сторону алтаря, но точно знал, что это он — его демон. Несомненно. Выходит, прямо сейчас рядом с ним два Тэхёна?..       Хотелось зажмуриться изо всех сил и окончательно раствориться в этом моменте, но Чонгук хаотично заерзал, когда ощутил, как между его ягодиц заскользил горячий язык, а после уперся кончиком в пульсирующий вход и толкнулся внутрь одновременно с тем, как член Тэхёна снова проник в горло, заполняя его всей длиной, но на этот раз грубее. Темп начал увеличиваться, а церковь заполнили хлюпающие гортанные звуки.       — Хм, оказывается, ты и тут горячий, — мокрый язык смачно прошелся по сокращающимся стеночкам, плавно обводя их по кругу несколько раз и оставляя густой след от слюны, которой, казалось, слишком много, потому что Чонгук ощущал, как тягучие капли падают на его ягодицы и тянутся вниз, оседая на ледяной коже.       Хриплых и сдавленных стонов становилось больше. Тело практически не слушалось. Чонгук вцепился обеими руками в каменный выступ алтаря и крепко сжал его пальцами, чтобы не соскользнуть вниз оттого, как сильно он начал извиваться от наслаждения и предвкушения. Хотелось большего. Хотелось быть заполненным полностью. Везде. Тэхёном.       — Нет, — горячее дыхание обожгло влажный вход, и Чонгук промычал, создавая вибрацию, что наверняка пронеслась по члену Тэхёна. — Я согласился лишь помочь тебе. Но растянешь ты себя сам, — такое строгое и бескомпромиссное. — Начинай.       Щеки Чонгука горели. Нет, он на самом деле ощущал, как кожа на его лице вспыхивает от… смущения. Такого робкого, наивного, но при этом безумно распаляющего его. Ему нравилось испытывать это чувство, нравилось… стесняться Тэхёна, нравилось, что тот повелевает им и приказывает. И дело было вовсе даже не в том, что древний демон в разы сильнее любого вампира. Нет. Плевать на силу. Главенствовала эта сумасшедшая энергетика, которая сносила Чонгука наповал. Хотелось тонуть в ней и принимать все правила, которые так охотно устанавливал Тэхён. И как этому соблазнительному демону удавалось столько времени притворяться и обводить вокруг пальца Чонгука? Если бы он еще тогда хотя бы на секундочку взглянул на него таким же опаляющим и пожирающим взглядом, то Чонгук в то же мгновение опустился бы перед Тэхёном на колени и признал свое сладостное поражение.       Чонгук почувствовал, как твёрдая и мокрая головка вновь скользнула по его языку и достала до горла. Он закатил глаза, дотронулся до своего члена, несколько раз провел вдоль него и потянулся ниже, нащупывая анус. Хотелось быть послушным и покладистым, чтобы еще раз заслужить то самое ощущение, когда язык демона кружил вокруг его сокращающегося входа. А еще хотелось как можно скорее быть заполненным. Не пальцами, нет. И даже не языком. Тэхёном. Его большим пульсирующим членом, которым тот прямо сейчас трахал его рот.       Чонгук осторожно надавил двумя пальцами, судорожно промычав от хлюпающего звука. Слюна, стекающая между его ягодиц, больше напоминала теплую, густую и вязкую субстанцию, будто растопленное масло. Пальцы беспрепятственно вошли наполовину, и Чонгук выгнулся, желая большего.       — Ты такой хороший мальчик, — прозвучало азартное и отдалось двойным эхом, словно эти слова произнесли сразу оба. — Ни в чем себе не отказывай, вампиреныш. Докажи мне, что ты голоден.       Чонгук сходил с ума от жгучей жажды. Он надавил сильнее и вошел в себя глубже, проталкивая два пальца так, что они уперлись костяшками в его мокрые подрагивающие ягодицы.       — А теперь растягивай себя, — обжигающие ладони мрачного силуэта прикоснулись к крепким бедрам, сжали их, впиваясь острыми когтями в кожу и чуть царапая ее, а после раздвинули ноги Чонгука шире.       — М-м-м, — он снова промычал, но на этот раз громче и настойчивее, принимаясь позорно иметь себя пальцами на холодном каменном алтаре, зная, что в это мгновение за ним наблюдают со всех сторон, следят за каждым движением, рассматривают каждый уголок податливого тела. И это казалось слаще всего на свете. Даже слаще крови Тэхёна.       — Разве ты так ласкал себя по ночам, когда думал обо мне? — демон толкнулся бедрами вперед, а его член вновь полностью заполнил рот Чонгука до упора, и он сдавленно промычал. Очередная волна стыда накрыла его с головой. Откуда Тэхён знает? Как догадался? Хотя нужно быть наивным дураком, чтобы не додуматься до того, что демон способен читать мысли — да, Чонгук растягивал себя и не раз, представляя, как Тэхён входит в него, как он стонет под ним на смятых простынях, как просит еще и еще, рассыпаясь в объятиях… священника.       Церковь полностью погрузилась в мокрое и пошлое звучание. Чонгук старался трахать себя в такт тому, как двигался Тэхён, а тот сменил размеренный и плавный темп на куда более быстрый и уверенный. Каждый раз, когда член демона свободно проникал в его узкое горло, Чонгук намеренно громко стонал, чувствуя, как по гортани отдает приятной вибрацией. Он знал, что Тэхён вот-вот кончит, заполнит его рот своей спермой. И Чонгук был совсем не против. Наоборот — он выгибался, продолжая ласкать себя и растягивать, ожидая, что совсем скоро демон будет сверху него. Или два демона. Пусть даже три. Главное, что каждый из них — Тэхён.       Тэхён толкнулся грубее под сдавленное гортанное мычание, а после медленно подался назад, доставая свой член изо рта Чонгука. Густые и вместе с тем тонкие струйки слюны тянулись с пунцовой головки, падая на лицо Чонгука. Он поднял затуманенный взгляд и сразу же окольцевал ладонью член Тэхёна, не желая отпускать, чуть придвинулся к краю и обвёл головку языком по кругу.       — Я сделал что-то не так? — охрипшим, после грубого проникновения голосом. — Почему ты…       — Потому что я кончу в тебя, а не в твой рот, ненасытный вампиреныш, — довольно ответил демон, почти ласково погладив Чонгука по щеке.       Мгновение. Казалось, что все случилось за какую-то долю секунды, он даже не успел понять, что именно произошло. Рывок и щека Чонгука соприкоснулась с ледяным камнем, а сам он уже стоял на четвереньках посреди этого чертового алтаря, придавленный грудью к его поверхности, с широко раздвинутыми ногами и приподнятой кверху задницей, так, что прямо перед глазами Тэхёна находился растянутый вход.       — Ты такой уязвимый сейчас, — Чонгук тихо всхлипнул, когда после этих слов ощутил, как Тэхён провел кончиком пальца между его ягодиц. — И такой раскрытый. О, что же мне делать с тобой, Чонгук-и, м? Взять тебя, м?       — Да… — собственный голос подводил, и вышла какая-то нелепая мольба, а может только так стоило обращаться к этому демону? — Прошу.       И отчаянно желая продемонстрировать свое вожделение, он завел руки назад, чтобы, вцепившись пальцами в собственные ягодицы, раздвинуть их. Умоляя. Предлагая себя. От собственного унизительного положения, внутри разливалось приятное томление, щедро приправленное жгучим стыдом. Так сладко. Почти как кровь этого демона.       — Мне нравится твоя покорность, — придавливающая его к алтарю ладонь, двинулась вверх по спине, а затем сомкнулась в волосах, сжимая пряди. Следуя за натяжением, он покорно запрокинул голову, до сдавленного дыхания изгибая шею и дрожа от напряжения в каждой мышце из-за выламывающей позы. — Ты был таким послушным мальчиком. Что ж, заслужил.       Чонгук ощутил, как между ягодиц прошлась сначала влажная ладонь, в нос ударил терпкий, цветочно-древесный запах ладана, а затем Тэхён надавил головкой на вход. Нажал, но не спешил входить, словно издеваясь, желая помучить его, посмотреть, как он будет извиваться и подаваться назад, желая ощутить себя заполненным. И да — он извивался. Поскуливал, как загнанное в ловушку животное, и ёрзал, пытаясь насадиться на толстый, твердый член. Он почти решился умолять, когда до слуха донеслось насмешливое хмыканье, а затем Тэхён толкнулся вперед, безжалостно раздвигая тугие стеночки и входя внутрь.       — Кажется, ты плохо себя растянул, — не давая возможности хоть немного привыкнуть, демон грубо натянул его на себя, пальцами обеих рук впиваясь в его бедра и царапая когтями кожу. — В следующий раз надо стараться лучше, Чонгук-и.       Чужой голос сочился властью и превосходством, а все, что мог он, это сдавленно всхлипывать от того, каким растянутым и заполненным ощущал себя сейчас, и шептать в ответ заполошное и сбитое:       — Прости… прости… я буду стараться.       Ему было слишком хорошо, разум уплывал, едва ли воспринимая происходящее. Кожу покалывало от чужой силы, что клубилась в воздухе, он весь горел изнутри, ощущая тепло, даже жар. Чонгук чувствовал себя… живым? И ради этого, ради властных ноток, что переливались в низком голосе демона, ради обжигающих касаний и болезненной, но приятной ласки, готов был стараться как угодно. Он сделает. Все сделает. Что угодно, что прикажет ему Тэхён.       — Послушный, — удовлетворенным рокотом, прямо в лицо.       Что?.. Он распахнул глаза, но горящих свечей в церкви почти не осталось, а собственный взгляд был слишком сильно затуманен страстью и похотью, чтобы Чонгук смог как следует разобрать то, что видел. Все тот же силуэт, практически неразличимый, но он чувствовал — знал — что это тоже Тэхён.       — Такой покорный вампирёныш, — двойник сжал пальцами одной руки его щеки и чуть надавил, заставляя приоткрыть рот. — Хочу смотреть на тебя, хочу видеть твое лицо.       Его щеки снова запылали от понимания, что ему не скрыться от взглядов, что он раскрытый, открытый, измученный, сейчас стоял на четвереньках на алтаре, закатывая глаза от того, как мощно, до звонких шлепков в него вбивался Тэхён, как глубоко входил каждым движением. А он сам даже не имел возможности спрятать искаженное удовольствием лицо, измазанное в слюне и смазке.       Собственный член ныл и предоргазменно пульсировал, ему хватило бы одного жалкого движения, чтобы кончить, но руки были заняты, а Тэхён даже и не думал прикасаться к нему. Демон брал его так сильно и быстро, что колени и грудь ездили по твердому каменному алтарю, а по церкви эхом разносились смачные шлепки, вместе с всхлипами Чонгука. Он закрыл глаза, будучи просто не в силах держать их открытыми, но все равно кожей ощущал источающий довольство взгляд.       — Пожалуйста… — он сам толком не понимал, о чем просил, но напряжение было настолько сильным, что хотелось хныкать. — Пожалуйста…       Когда между его приоткрытых губ нырнули длинные теплые пальцы, Чонгук послушно скользнул по ним языком, вылизывая. Он самозабвенно сосал их, отдаваясь тому, как хорошо его имели с двух сторон, шумно выдыхал через нос, выгибаясь в пояснице и сдавленно постанывая от каждого толчка сзади. Силы вокруг стало так много, что от нее покалывало кожу, а воздух казался просто раскаленным. Она впитывалась в поры, проникала в его тело, вместе с каждым судорожным коротким вдохом и заполняла, заполняла…       — Нет! — не удержал вскрика Чонгук, когда пальцы во рту просто исчезли, а член Тэхёна перестал двигаться внутри. — Нет, прошу!       Никогда еще во всей своей смертной и бессмертной жизни он не звучал так жалобно.       — Жадный вампирёныш, — раздалось над ним насмешливое. А затем Тэхён одним легким движением перевернул его на алтаре, укладывая на спину. — Нетерпеливый и ненасытный.       — Безумно, — выдохнул он, тут же сгибая ноги в коленях и раздвигая их в стороны. — Дай мне еще.       Демон окинул его, распростертого на алтаре и на все готового, внимательным взглядом пугающе желтых глаз и криво усмехнулся.       — Ты получишь все, если будешь принадлежать мне, — тот навис сверху, упираясь горячей влажной головкой в его растянутый пульсирующий вход.       Мысли, чтобы отказаться, даже не возникло. Какой смысл? Он уже увяз в этом демоне, и любые попытки сопротивления лишь оттянули бы неизбежное сладкое поражение.       — Я буду, — уверенно ответил он, до сумасшествия желая принадлежать этому существу. — Буду твоим, демон.       — Да? — чуть наклонив голову, уточнил тот.       — Да.       Полыхнуло.       Силой опалило легкие, она жгла изнутри, вливаясь в Чонгука, и он, не выдержав, закричал, принимая в себя член Тэхёна. Его заполняло везде. Распирало. А потом демон, ухватив за волосы и сам приблизив шею к его губам, приказал:       — Кусай.       Чонгука сорвало. Он вонзил клыки в кожу. И делая первый тягучий глоток крови, изгибаясь в пояснице и принимая в себя твердый член, излился, без единого прикосновения к себе. Кончал на собственный живот, пачкая его теплой спермой, и продолжал жадно пить, приглушенно постанывая. А стоило Тэхёну отодвинуться — он прошелся языком по собственным губам, собирая все, не желая пропустить ни капли.       — Теперь ты всегда будешь таким для меня, разбитый, послушный вампирёныш, — нечеловечески низким голосом произнес демон, продолжая двигаться, вбиваясь в обессиленного оргазмом Чонгука.       — Да, — он чуть прикрыл глаза и не сдержал стона, когда Тэхён замер в нем, кончая, и почти ласково касаясь губами его груди. По коже заскользил так и не снятый демоном нательный крестик, однако тот не обжигал и не причинял боли. — Буду. Каким угодно буду для тебя.       — Хороший мальчик. — Похвала была такой высокомерной, что любому другому за столь унизительные слова, за такой уничижающий тон, Чонгук бы просто перегрыз глотку. Но от Тэхёна она звучала слишком смущающе приятно, чтобы его тело не отреагировало новой вспышкой возбуждения. Дьявол! Только что кончив, он уже жаждал вновь испытать близость демона, не желал отпускать его от себя. — Действительно, жадный, — усмехнулся тот. — А еще такой выносливый, в отличие от слабых смертных. — Чонгук сглотнул, когда его руки потянули вверх, фиксируя за запястья, но больше не пытался вглядываться в неясный силуэт двойника, уже зная, что это его демон. — Сколько раз ты сможешь выдержать, пока не начнешь умолять меня остановиться, м, Чонгук-и?       — Давай проверим, — он растянул свои окровавленные губы в наглой усмешке, готовый этой ночью принять все, что даст ему Тэхён. — Заставь меня умолять, святоша.

***

      Обгоревшие доски на полу церкви по его приказу заменили еще днем, так что когда Чонгук следующим вечером пришел сюда, то ничего не напоминало о случившемся. Ну… кроме каменного алтаря, от взгляда на который память охотно подкидывала горячие воспоминания, и разносящего по всему помещению запаху ладана.       Тэхён, который менял в подсвечниках истлевшие свечи, вновь казался обычным смертным, молодым священником, исправно делающим свою работу. Однако Чонгук больше не обманывался, а потому, подойдя ближе, начал оседать на пол, чтобы встать на колени.       — Не спеши, — совершенно спокойно произнес Тэхён, удержав его за плечо. — Боюсь, если ты так будешь делать при каждой встрече, то местные быстро что-то заподозрят. Так что только наедине, за запертыми дверьми, Чонгук-и. Все понял?       — Да, понял. Но… зачем ты здесь? — решился спросить он. — Какое тебе дело до этих смертных?       — Знаешь сколько на этих землях деревень и небольших поселений? И ни одной церкви на многие мили вокруг. Всеми забытый дикий край. И все эти люди рано или поздно придут сюда, ко мне. Чем не идеальное место, чтобы найти грешные души? Чонгук, люди буквально сами будут рассказывать о своих грехах на исповеди. А дальше ничего сложного, немного обаяния — и их души будут принадлежать мне.       — Зачем тебе души?       — Чтобы стать сильнее, — ответил тот, а Чонгук внутренне содрогнулся, не представляя, куда еще. — О, поверь, мне есть куда расти, — наверняка, прочитав его мысли, пояснил Тэхён. — То, что ты ощутил вчера — лишь цветочки. А потом… ну мир я может не захвачу, но свой кусок от него урву. И темные твари, гонимые церковью, мне в этом помогут. Ну да ладно, до этого у нас еще полно времени. — Отмахнулся вдруг, а затем на мгновенье сверкнул желтыми глазами и с улыбкой поинтересовался, протягивая свою руку, запястьем вверх. — Ты голоден, Чонгук-и?       — Очень, — клыки зудели от того, как сильно ему хотелось вонзить их в плоть.       — Тц, — цокнул Тэхён, скользя по нему заинтересованным взглядом. — Тогда проси, жадный вампирёныш.