Последний патрон в револьвере

      Сбившееся от длительной погони дыхание и стекающий по лицу пот вперемешку с кровью. Беннет стал настоящей легендой, ужасающей внезапными катастрофами во время перестрелок.       Сердце колотится так часто, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, и Беннет безвольной марионеткой упадёт ниц, собирая своим телом всю дорожную пыль. Выстрелы пуль оглушают, заставляют слышать лишь звон в ушах и испытывать животный страх вместе с отчаянием.       Какая жалость, что погоня открыта за ним.       В последний момент Беннет сворачивает в переулок, и пули со свистом пролетают в опасной близости от его головы. Ноги его уже едва слушаются, колени болят от извечных падений, а рубашка прилипла к спине от пота.       — Ройс, давай поговорим! — кричит он сипло, чуть ли не срывая голос. — Мы ведь хорошо общались, что же поменялось? Если я что-то сделал не так, то я прошу прощения. Мне жаль!       — Знаешь куда засунь себе свои извинения?! Я из-за тебя все деньги проиграл, идиот! — рычит Ройс. — Зачем над душой стоял, у меня все хорошо шло, но как только ты пришёл — сразу дерьмовые карты начали попадаться!       — Ну так не играл бы в азартные игры! — без задней мысли отвечает Беннет, о чем моментально жалеет.       — Ах ты...

***

      Беннету не место на Диком западе — это понятно сразу.       В месте, где единственным законом было лишь «кто сильнее — тот и прав», а улицы пестрили беззаконием и перестрелками, Беннет был лишним. Чужим. Добрый, отзывчивый и честный, он словно оказался вшитым белыми нитками в завершённое полотно, которое и до его появления было грязным и пропитанным кровью.       Светлая улыбка, зелёные глаза, сияющие поддержкой и любовью к жизни, вскоре оказались размазаны жизнью, прямо как кровь, текущая из носа, — по лицу.       Неудачи, сопровождавшие Беннета на протяжении всей жизни, словно назло приводили его раз за разом в неправильное место в неправильное время.       Болящие рёбра, выбитые зубы, разбитый нос и гудящая голова, в которой царила непривычная пустота из-за отсутствия каких-либо дельных мыслей — всё это стало привычным, но даже так Беннет продолжал улыбаться.       Криво, пусть и без пары передних зубов и отхаркивая сгустки крови, но, всё равно, ярко и по-доброму.

***

      — Добрый день, шериф Кэйа! — распахивая двери салуна, здоровается Беннет с привычной улыбкой и, не пройдя и пары шагов, спотыкается о незабитую дощечку. Сдавленно ойкая, он падает на липкий от недавно пролитого алкоголя пол, болезненно ударяясь локтями и коленями.       — И тебе здравствуй, давно не виделись, — протягивает Кэйа лениво, глядя на распластавшегося на полу подростка с умело скрываемой забавой. Беннет быстро встаёт на ноги и замечает, что тот не в компании своих подчинённых, а с незнакомой женщиной. — Как вижу, снова влип в неприятности?       Паренёк неловко посмеивается и, потирая болящие локти, между делом переводит взгляд на спутницу шерифа. Красивая. Хотя нет, красивая — слабо сказано. Русые волосы, собранные в перекинутый через плечо хвост, зелёные глаза, нежные черты лица и дорогая одежда. Видно, что не местная — Беннет бы сразу о ней узнал.       И на распутную девицу, с которыми Кэйа не брезгует проводить время за выпивкой, а затем — приводить к себе домой и, похоже, устраивать допрос с пристрастием, совершенно не похожа.       — Я... ну... э, — Беннет краснеет и отводит взгляд, но в том, чтобы утаивать правду от Кэйи, смысла не видит. Всё равно же узнает, но рассказывать об этом перед незнакомой дамой, честное слово, неловко. — В какой-то степени, да. Мне пришлось драться с одним старым другом, и в нас обоих ударила молния.       Эта ситуация кажется донельзя несправедливой. По правде говоря, Беннет хотел лишь помочь и поддержать Ройса, но уж никак не причинить вред. Так что причина, почему за ним гонялись с заряженным револьвером, кажется ему самую малость высосанной из пальца. Ну, хотя бы они пострадали в равной степени: молния ударила так, что на другой свет они оба едва ли не отправились. Хоть где-то справедливость.       — У вас же засуха, — удивлённо вскидывает брови женщина, сидящая с Кэйей, и отпивает немного из своего стакана. Беннет невольно вздрагивает. — Или я ошибаюсь? Давно тут не была, но я очень сомневаюсь, что что-то изменилось с момента моего уезда.       — Ну, хех, — нервно посмеивается Беннет, переминаясь с ноги на ногу. Ему до ужаса неловко. — Порой, моё невезение и пользу людям приносит, хоть какой-то от меня прок есть... К слову, мисс, вы были здесь и раньше?       — Мисс Лиза прожила здесь почти всю свою жизнь, — отвечает за неё Кэйа ухмылкой и прищуром, чем-то напоминающим кошачий. — Но затем переехала в более спокойный город, ведь когда она в третий раз связала и отравила проникнувших к ней злоумышленников, я не выдержал и попросил её разбойничать где-то в другом месте.       — Сэр Кэйа просто обиделся, что попал под горячую руку, когда попытался проникнуть ко мне в дом в третий раз, — Лиза сдержанно улыбается и смеряет Кэйю острым взглядом из-под густых ресниц. — А я решила поберечь его самолюбие и послушалась.       Кэйа тихо посмеивается, отпивая виски, и Лиза слабо улыбается и следует его примеру. Один только Беннет слишком юн, чтобы пить. Хотя, по правде говоря, видя пьяные драки на улицах, заканчивающихся весьма плачевно, ему толком и не хочется начинать.       Беннет сам по своей сути ходячая катастрофа. Каждая перестрелка, на которую его вызывают, оканчивается каким-то совершенно неожиданным происшествием: обрушившейся скалой, упавшей на его голову вывеской. Из последнего, пуля застряла в дуле, и теперь его револьвер совершенно не пригоден даже для устрашения.       Но надо признать, что неудачи иногда портили жизнь не только Беннету, но и его неприятелям. Его невезение обладает такой разрушительной силой, что он в какой-то степени стал местным авторитетом. В его присутствии ни одна драка не может пройти так, как нужно. Что-то обязательно идёт наперекосяк.

***

      Беннет ещё долго слушает рассказы из жизни мисс Лизы и сэра Кэйи. С интересом кивает, когда Лиза рассказывает о своем ученике — Рэйзоре, взятом под её опеку, о том, как он нелюдим и как ей с сэром Варкой с ним иногда тяжело. Когда Кэйа начинает вспоминать прошлое, как они проводили время с мисс Джинн и сэром Дилюком, Беннет понимает, что его присутствие медленно, но верно начинают игнорировать.       И он «незаметно» (он старается, правда) уходит, попутно едва ли не обрушив половину стульев и гремя ими так, что не слышать попросту невозможно.       Выходит на улицу, вдыхает разгоряченный пыльный воздух, проверяет кобуру с совершенно бесполезным револьвером у себя на поясе и идёт домой, проверить отцов.       Жизнь научила Беннета смотреть по сторонам, юркать в тёмные переулки, чтобы избежать сомнительных попутчиков, и держать руку на пульсе, готовясь в любой момент выхватить из кобуры револьвер, направить на другого человека и...       Нет.       Направить — да и только. Выстрелить он не в силах.       Беннет не раз видел кровь: однажды ему пришлось доставать из ноги своего отца пулю, пущенную во время потасовки — пренеприятное зрелище, с треском покачнувшее психику тринадцатилетнего подростка.       Пальцы моментально заливала липкая кровь, шедшая из разорванных сосудов, а сама рана напоминала скорее фарш, начиненная множеством осколков костей и голубыми жилками. Судорожно всхлипывая и глотая слёзы, Беннету приходилось пальцами нащупывать пулю, чувствуя, как при сдавленных завываниях своего отца внутри него что-то ломалось, а затем — доставать её щипцами, протёртыми виски. Из-за крови и так было почти ничего не видно, но пелена слёз ещё больше усугубляла ситуацию. Хлюпанье тёплой крови при каждом его движении, стоны боли и осознание собственного бессилия, привкус железа во рту, словно пулю расплавили на основании языка, отпечатались в его сознании, и поэтому он попросту не может выстрелить.       Не может выстрелить в живого человека, испытывающего боль, пусть и мерзавца.       Так что понять, почему он стал едва ли не легендой среди своих ровесников, ему трудно. Беннет понимает, что избитый вид и то, как по его лицу и рукам стекает кровь (к сожалению, собственная), внушает уважение, но, всё же...       Домыслить он банально не успевает: замирает на месте, услышав шум и сдавленный мерзкий хохот, и поворачивает голову в сторону звука. Ссутулившегося и прижавшего к груди сумку паренька едва ли не заталкивают в ближайшую подворотню, до боли сжимая за плечи, но тот сопротивляется, едва ли не рычит. Что-то утыкается парню в спину — на секунду Беннет видит металлический блеск.       Сколько стычек там было — не пересчитать, и видеть то, как только-только приехавшего парня намереваются ограбить, ну, как минимум, неприятно. Потому что он сам когда-то таким был.       В револьвере только один патрон — и то, застрявший в дуле и деформированный.       Тихо чертыхнувшись, Беннет старается сделать невозмутимый вид, под стать слухам, которые расползлись по их маленькому городку. Брови чуть нахмурены, взгляд серьезный, походка вальяжная.       Насколько же фальшивы порой слухи. Ещё и говорят, что он — легендарный стрелок, хотя по большей части он нарочно мазал, уворачивался и убегал. У него и так в жизни достаточно крови, зачем усугублять?

***

      — Давай познакомимся с тобой поближе, ну что же ты весь так трясёшься? — почти любовно протягивает Иззард, подталкивая Рэйзора к подворотне. Его пальцы впиваются в кожу даже через выглаженную госпожой Лизой рубашку, и он сдавленно рычит.       «Не влезай в неприятности» — первая фраза, сказанная госпожой Лизой, стоило им сойти с паровоза, держа увесистый багаж. Точнее, все чемоданы держал сам Рэйзор, а Лиза лишь морально его поддерживала и хвалила.       И вот, стоило госпоже Лизе уйти, прощебетав что-то о том, что она всего на пять минуточек (на самом деле, эти пять минуточек растянулись на час и даже больше), как Рэйзор, просто стоя прислонившись к стене, влип в эти самые неприятности.       — Деньги, — требует Иззард, и Рэйзор лишь сильнее прижимает к себе чемодан. Он не позволит покуситься на имущество госпожи Лизы. В конце концов, она на него рассчитывает. — Дружище, если ты хочешь отдать жизнь за свой чемоданчик, то я не против, но ты уверен, что оно того стоит?       Стоит. Рэйзор не сомневается.       Он не сомневается и тогда, когда дуло чужого револьвера направляется ему в лицо в непозволительной близости. Лишь молчаливо смотрит да скалит, как волк, зубы.       — Какая глупая и бессмысленная смерть...       — Будет у тебя, если ты сейчас же не уберёшься отсю- АЙ... — Рэйзор с Иззардом синхронно поворачивают головы в сторону шума — пистолет всё так же у лба — и с недоумением смотрят на споткнувшегося о собственные ноги подростка.       Тот торопливо поднимается и, прокашлявшись, принимает невозмутимый вид.       — ...отсюда. Вот.       Иззард смеряет его красноречивым и донельзя ироничным взглядом. Паренёк, опомнившись, достает револьвер. Курок щёлкает, и вот, когда Иззарду угрожает и чужое оружие, эти слова начинают иметь какой-никакой вес.       — Мы просто болтаем со старым другом, — миролюбиво говорит он, а затем, глядя ему прямо в глаза, медленно опускает револьвер. — И тебе, Беннет, вовсе необязательно было вмешиваться.       Столкнуться с разрушениями, которые Беннет влечёт за собой, Иззарду не хочется. Одних только слухов о том, что он вызвал молнию и почти прикончил своего лучшего друга, достаточно для того, чтобы быть осторожным. Или, например, то, что во время схватки на врага Беннета обвалилось здание, тоже вводит в ступор. Пересекаться с ним — себе дороже.       — Не заметил дружелюбия в твоём тоне, уж прости, — отвечает Беннет, и у Иззарда невольно дёргается уголок губ. — Не оставишь нас наедине? Тоже поболтать хочу.       — Разумеется, как могу отказать старому другу, — хмыкает он и, к удивлению Рэйзора, действительно уходит, напоследок смерив Беннета презрительным взглядом.       Руку, сжимавшую револьвер, бьёт мелкой дрожью.       Помедлив, Беннет убирает его обратно в кобуру.       — Почему ты гуляешь тут в одиночестве? — спрашивает он с доброжелательной, пусть и искривлённой от недавно пережитого ужаса, улыбкой. — Здесь легко наткнуться на плохую компанию, которая не побрезгует чужими деньгами.       Наконец-то ему удается рассмотреть его получше.       Паренёк — его ровесник, разве что, чуть ниже, но разница не особо ощутима. Длинные серые, грязные от дорожной пыли, волосы, заплетённые в девичью косичку, вызывают у Беннета искреннее удивление. Впервые он встречает парня с настолько длинной шевелюрой. Это кажется крутым и стран...       «Нет», — перебивает Беннет самого себя на полуслове. — «Просто крутым, хоть и непривычным».       — Госпожа Лиза сказала ждать, — отвечает он сухо, словно через силу. Парень, чей взгляд был ранее устремлён на кобуру и руки Беннета, на долю секунды поднимает голову, чтобы рассмотреть лицо «спасителя», но затем вновь глядит в землю. Будто дорогие ботинки были гораздо интереснее Беннета. И откуда он такой вылез? — Она пошла к старому знакомому, чтобы что-то обсудить. И Рэйзор остался один.       — Рэйзор? Это твоё имя? — Беннет продолжает, как он надеется, говорить мягко и поддерживающе. — А, стоп...       — Убери пистолет, — тихо просит Рэйзор, а Беннет, осознав, что всё время направлял его на нового знакомого, заливается краской и нервно посмеивается. Да, пожалуй, с его стороны эта ситуация кажется довольно опасной.       — А, да, точно! Прости. Но он не стреляет, видишь? Тут патрон застрял, — торопливо объясняет он, направляет револьвер в землю и нажимает на спусковой крючок. Раздаётся громкий щелчок, но ничего не происходит. — Тут дуло деформировано, и, к тому же, пороха недостаточно...       — Ясно, — говорит Рэйзор, толком ничего и не поняв. Беннет хихикает и убирает револьвер обратно в кобуру, и только после этого он начинает выглядеть расслабленным. — Зачем ты помог Рэйзору?       — Ну... — Беннет медлит.       Причина кажется ему такой донельзя очевидной, что он даже не знает, как это объяснить. Просто если бы нашелся человек, который протянул ему руку помощи в нужный момент, может, всё сложилось бы иначе? У него были бы целы все кости и ему бы не приходилось выплевывать крошку зубов, да и, в целом, он был бы... счастливее?       — Наверное, потому что так было правильно.