Ci vediamo, Monna

Он дрожащими руками держал хрустальный бокал наполненный огневиски. Пытался затушить бушующее в нём чувство предательства и тоски по той, что разбила его сердце, растоптала его душу и оставила после себя надолго запечатлённые памятью воспоминания. Моника Вайт. Её имя высечено огромными буквами на сердце Сириуса, выпуская из тонких порезов маленькие капельки крови, что обжигали всё его нутро, заставляя страдать и вспоминать. Он яростно ненавидел и безумно любил эту неугомонную ведьму, что навсегда поселилась в его пылающем от страсти сердце. Её уход оказался для волшебника воткнутым в спину кинжалом, сильной пощёчиной, плевком в саму душу. Он не мог понять почему, за что, для чего. Она просто ушла, оставив напоследок запечатанное в конверте письмо. Он не раскрывал его, сразу понял что случилось, не хотел ещё больше ранить свою и так покалеченную жизнью душу. Ему хватило детства. Ещё больше страдать он не хотел. Просто откинул конверт к остальным бумагам на столе и спокойно сел у камина распивать излюбленный ним напиток. Алкоголь обжигал язык, резко вырывая молодого человека из своих мыслей и плавно возвращал его обратно, в какой-то степени помогая что-то вспоминать, что-то забыть, о чём-то подумать. Это была жестокая игра жизни. Он давно понял каковы правила и покорно принимал их, с гордо поднятой головой ожидая новых поворотов, великих подъемов и ужасных падений. Сириус давно к этому привык. Его это вполне устраивало. По крайней мере все так считали, но точно не он. Для него это была жуткая реальность, от которой он хотел сбежать, как можно дальше оказаться от ужасающего его мира и беззаботно жить где-то на краю света ни о чём не беспокоясь. Треск сгорающего дерева в огне изредка напоминал о быстром течении времени, которое уже привело к приближающейся ночи за окном. Прошло не так много времени, но возле широкого кожаного кресла у деревянных ножек лежало две пустых бутылки с под крепкого алкоголя. Их заменяла третья бутылка огневиски, что наполовину была опустошена размышляющим о жизни Сириусом. Он не заметил того, как много выпил за этот вечер, хотя к чему ему об этом думать, мысли сейчас заполнены совершенно иными вещами. – Видок у тебя не очень.– Поттер плавно присел в рядом стоящее кресло, выставляя руки вперёд, дабы согреть холодные от прохладной погоды пальцы. Ему не нужны были объяснения, он понимал Бродягу без слов, за что тот был ему безмерно благодарен. Джеймс никогда не лез к нему в душу, это было лишним. Он молча поддерживал друга, чего было вполне достаточно для обоих. Сириус впервые за этот вечер оторвал свой взгляд от яркого пламени, бросив его на Сохатого, который давно плеснул в чистый бокал алкоголь и, откинувшись на спинку кресла, наслаждался повисшей в помещении напряжённой атмосферой. Он всегда был рядом с Сириусом, никогда не бросал товарища на произвол судьбы. Порой Блэк задумывался о том, что судьба к нему, хоть немного, благосклонна, ведь отправила к нему стол прекрасных друзей. Поттеры всегда были рады его присутствию в их доме, именно они стали для юноши спасением в столь сложное для Сириуса время. – Знаешь... меня иногда посещают странные мысли,– нервно перебирая пальцы на левой руке, Джеймс с едва заметной улыбкой нарушил устрой тишины, вступив с ней тяжёлую борьбу,– о том, что могло быть, если бы мы не встретились. – Всякое в жизни случается, мы ничего с этим поделать не можем...– плеснув в опустевший бокал новую порцию жидкости, Сириус с тяжёлым дыханием оторвался от спинки кресла, вжав недавно лежавшие на подлокотниках кресла локти в свои худощавые ноги. Его разум был затуманен, но где-то изредка мелькал луч ясности в забитой мыслями голове. – Почему ты ее не остановил?– терпение Сохатого было как переполненное в чаше вино, которое только что смогло вырваться на свободу, огромными каплями упав на прохладный твердый стол.– Почему ничего не сделал? Он ничего не ответил. Просто уставился в пол и, словно обиженный котенок, указал дрожащей рукой на свой неубранный стол. Более слов не нужно. Словно хозяин, Поттер вскочил с места и в миг оказался возле стопки бумаг, ища среди желтоватой пустыни светлый отблеск недавно изготовленной бумаги, что точно была бережно запечатана женскими руками. И он её нашёл. От конверта веял лёгкий аромат парфюма возлюбленной Блэка, который так и гласил "Монна". – Прочти...– дрожащий голос Сириуса выдавал его волнение, но волшебник даже не пытался этого скрыть, знал что обмануть друга он не сможет. – Но это слишком личное, Бродяга.– Поттер готов был отдать письмо в руки Блэку, но тот лишь отвернул лицо, не делая даже смотреть на, казалось бы, обычный конверт. Он не смог отказать. Бумага в руках Джеймса была готова станцевать вальс, только его пальцы коснулись края конверта, пытаясь открыть запечатанную влюбленным сердцем послание. "Если ты сейчас это читаешь, значит я осмелилась тебе отправить это послание. И ты осмелился его прочесть. Знаю, нам обоим сейчас очень тяжело, мы оба страдаем от происходящего, и я даже представить не могу каково тебе сейчас. Знаю, ты задаёшь себе много вопросов: "Почему?", "Зачем?", "Как она могла?" Можешь меня ненавидеть, можешь похоронить меня в своем сердце, можешь забыть обо мне на всю свою жизнь, это твое право, я не смею этому перечить. Мне больно от мысли, что я всё же осмелилась так поступить с тобой. Я виню себя абсолютно во всём, я пытаюсь исправить это, но я бессильна перед тем, что предо мной. Я готова выть волком, чтобы хотя бы на мгновение, на одну секунду забыть о происходящем в жизни. Считать это враньём или нет решать тебе, но раз уж я решилась на этот шаг, я его совершу полностью. Мои чувства к тебе сильнее, чем это может представить хоть кто-то в этом мире. Я влюблена, это не просто привязанность, это не просто симпатия, это любовь. Сколько бы я не пыталась забыть, сколько бы не пыталась отрезать прошлое, ещё очень много этих "сколько, сколько сколько", но я не могу это из себя вырвать и выбросить. Я люблю, до потери памяти люблю, люблю, люблю. Прошу тебя, Сириус, не терзай ни себя, ни меня. Возненавидь меня, всей душою своею возненавидь, только не люби. Я виновата перед тобой, я в долгу перед тобой, я не достойна тебя. Прошу, забудь обо мне, убери меня из своей жизни, уничтожь меня в своей душе, только не люби. Сколько бы не пыталась себя переубедить, всё тщетно. Ты появляешься в моих воспоминаниях, и я ничего не могу с собою поделать. Ничего не могу. Я беспомощна. Мне никто не в силе помочь. Я сгораю от этого чувства, и никто не в состоянии потушить этот пожар. Если бы ты знал что со мной происходит. Отпусти меня. Ты найдешь себе намного достойнее меня, намного лучше меня, и ещё очень много раз "намного". Так будет лучше. Так будет проще. Так будет легче. Пожайлуста, не пытайся меня искать, не пытайся хоть что-то предпринять. Ничего не получится. Возможно сейчас, когда ты читаешь это письмо, меня уже нет в нашем мире. Прошу, не кори себя за это. Это мой выбор. Это моя судьба. Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю....." – Ч-что?...– глаза Сириуса были наполнены надежды, которая в один миг обрушилась, оставив напоследок горький привкус отчаяния. В его голове продолжало крутится "меня уже нет в нашем мире, меня уже нет в нашем мире, меня уже нет в нашем мире". Он был готов ударился головой об стену, лишь бы перестать слышать эту фразу. "Меня уже нет в нашем мире". – Сириус...– Поттер опустил свою ладонь на плече друга, словно пытался этим его утешить, но прекрасно знал, что никак ему не сможет помочь.– Сириус.... Руки Джеймса непроизвольно начали дрожать. Сам того не замечая, он сильнее сжал плече Бродяги, пытаясь успокоить товарища, но у самого внутри все сжалось от осознания происходящего. Он не ожидал такого исхода. В его голове всё складывалось совершенно по-другому. И в самый важный момент, когда пазлы вот-вот должны были сложиться, всё разрушилось, рухнуло и больше не подлежало восстановлению. Это был конец. – Нет, нет, нет, нет, нет...– словно испытывая лихорадку, он подровался с кресла и дрожащими пальцами касался своих губ, расхаживая по комнате, будто измеряя ее длину своими шагами.– Нет, нет, нет, нет, нет.... А в голове всё крутилось "Меня уже нет в нашем мире, меня уже нет в нашем мире, меня уже нет..." Он резко ударил кулаком в стену, потом ещё, и ещё, и ещё. Кожа на его руке преобрела яркий красный оттенок, в некоторых местах пропуская капли крови. – Нет, нет, нет, НЕТ, НЕТ, НЕТ!!!!– он закричал во весь голос, с громким стуком упав на колени, запутывая пальцами свои кучерявые локоны. Он дрожал от злости и чувства безысходности. Отчаяние побеждало над ним в этой безжалостной войне чувств и разума. – Сириус, приди в себя!– схватив волшебника за плечи, Поттер знатно встряхнул Сириуса, будто это могло привести его в порядок. Он лихоралил, его глаза метались из стороны в сторону, словно пытались ухватить взглядом что-то в этой комнате. – Нужно что-то делать...– он весь дрожал, не обращая внимания на Поттера.– Ещё не поздно, ещё можно успеть.... Нужно что-то делать.... Он резко встал с пола, еле удерживаясь на ногах. Думал лишь об одном, жаждал предотвратить необратимые последствия, надеялся сохранить то, что так дорого его сердцу. Он забыл о боли, забыл о терзающих мыслях, абсолютно обо всем забыл, кроме одного. Она. Шатается, ну и пусть, главное что ноги несут его на встречу новым, хоть и не желанным, приключениям. Не накинув на плечи верхнюю одежду, Блэк выскочил на улицу в тонкой рубашке, не замечая разбушевавшегося ветра, не чувствуя пронизывающего до самых костей холода. Бежит не зная куда, рвется на зов своей родственной души и следует туда, куда ведёт его сердце. Он обязан её найти, ибо он в ответе за неё. Высокие дома давно оказались за его спиной, впереди лишь пустое поле с сухою травою и едва живою листвою на уснувших от осени деревьях. Но Сириусу это не интересно. Несётся по неизвестной тропе как раненый волк, что есть силы произнося своими устами её имя. Будто она услышит его, отзовётся на его голос и тут же появился в его поле зрения, нежно обнимет и скажет "Прости". Он жадно глотал воздух ртом, ни на минуту не останавливаясь, мчась как можно быстрее, как можно дальше от этого мира, как можно ближе к своей любви. И он её нашёл. Она стояла на самом краю обрыва, опустив свою голову вниз, наблюдая за бушующим океаном. Она была в совсем лёгком белом сарафане, что держался на её белоснежных плечах на тонких бретельках. Сильный ветер колыхал подол, слегка поднимая его вверх, оголяя икры. – Моника!– Сириус окликнул девушку. Он произнес её имя вслух, и это было для него как бальзам на душу. Девушка вздрогнула, не ожидая услышать голос возлюбленного. Молчала. Даже не обернулась к нему. – Монна...– маг едва слышно обратился к ней, медленно, словно кошка, подкрадываясь.– Прошу, посмотри на меня... Голос сильно дрожал. Словно в горле стал ком и было сложно что-либо сказать. На глазах появилась прозрачная пелена, мешая рассмотреть тыл девушки. От нее пахло ежевикой. Сладкой ежевикой и терпким лавровым листом. Сириус старался как можно чаще вдыхать этот запах сейчас, словно пытался отпечатать его в своей памяти. – Пожайлуста, уходи!– сжала руку в кулак, пронизывая кожу ладонь своими ногтями.– Ты не должен сейчас здесь находиться! – Почему?... Не ожидал. Голос Моники был твёрд и решителен, Сириус четко слышал в нём злость и.... страх?... Не стал ждать. Резко приблизился, схватил за руку и крепко прижал её спиной к своей груди. Холодная. Пыталась вырваться, била руки, царапала кожу, пыталась задеть грязными словами, уничтожить своим обманом. Не получилось. – Я ведь люблю тебя...– зарылся носом в её волосы, вдыхал аромат ее кожи.– Люблю... – Это убьёт тебя!– уже не била его, смирилась с тем, что не отпустит, и просто тихо рыдала.– Он убьёт тебя! Убьёт! Отчаяние. Отчётливо слышалось отчаяние. Ему не нужно было слышать лишних слов, сам обо всём понял. Вины Моники в её поступке не было, в этом было только желание спасти любимого человека. Девушка медленно повернулась к нему лицом, нервно рассматривая каждую черту его профиля. Тонкими пальцами нежно, едва дотрагиваясь, провела по гладкой щеке, ощущая кончиками фалангов холодную кожу. Будто рисовала невидимый узор на его коже, повела к подбородку, дотронулась до шеи, вырисовывая какие-то завитушки. – Это не может всё так закончиться...– слова терялись где-то глубоко в горле Сириуса, не хотели быть услышанными, произнесенными вслух. – Может Сириус,– отвела руку к его затылку, медленно спускаясь вдоль позвоночника мужчины, прокладывая путь то выпирающим отросткам позвонков.– может... Блэк не заметил, как в маленькой девичьей ладони оказалась его волшебная палочка. Тонкое деревянное оружие аккуратно легло в её дрожащие пальцы. Он не успел ничего сказать, не успел никак отреагировать. Услышал только одно. – Сектумсемпру. И тяжёлый груз в своих руках. Алая кровь бурным потоком текла из глубоких ран на теле девушки. Из её рта мелкой струйкой начала вытекать тёмно-бардовая кровь, оставляя на белоснежной коже кровавый след. – НЕТ!!!– словно отчаянный зверь, Сириус закричал во весь голос, руками сжимая хрупкие плечи Моники. Его руки были в её крови, его руки были испачканы в уходящей из тела жизни.– НЕТ, НЕТ, НЕТ!!!! Волшебница захлёбывалась собственной кровью, не в силах что-либо произнести. Она умирала на руках у любимого человека. Жизненные силы с каждой секундой убегали в никуда. Каждый вдох причинял невыносимую боль, кровь вместе с воздухом попадал в лёгкие, заполняя пустоты бронхов. Карие глаза, в которых когда-то горела жизнь, приобрели бледный оттенок, словно скрывались за густым серым туманом. Дрожал. Всем телом дрожал, упал на колени, но не отпускал, не оттолкнул от себя. Держал. Прижимая к себе, пачкаясь в теплую кровь, держал её в своих руках. –ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?!– сердце было разбито вдребезги, душа окончательно была истерзана острым кинжалом. Её уже было не вернуть. Сириус услыхал лишь тихий хриплый выдох и дальше тишину. Тело обмякло в руках, безжизненно опустив руки на прохладную землю. Это был конец их любовной истории. Не хотел принимать. Просил сказать хоть что-то, просил посмотреть на него, просил не уходить. Ответа не было. Открытые глаза Монны отражали застывшее во взгляде облегчение. Моника Вайт, отважная ведьма, отдала свою жизнь во спасение другого мага, частично исполнив задумку Тёмного Лорда. Все следующие дни пролетели как одно мгновение, как-будто их вовсе не было. Бродяга не помнил ничего. Каждую ночь боялся ложиться спать, блуждая по пустым улицам Лондона. Когда он закрывал глаза, перед ним возникал образ умирающей Монны, лежащей в луже своей же крови. Сириус Блэк, жизнерадостный, в какой-то степени дерзкий, волшебник, молча стоял возле гроба возлюбленной всей его жизни. Не проронив слезы. Не сказав ни слова Они похоронили ее глубоко в земле, но никто и никогда не мог похоронить её в его сердце. Там, в его внутренности, она была жива. И всегда будет живой. Бросая горсть земли на её гроб, Сириус мысленно представлял как девушке сейчас хорошо, как она в своем любимом голубом платье бегает среди полевых цветов и весело смеётся. Стало немного легче. "Ci vediamo, Monna..." Глубокий вдох. Быстрый выдох. Сириус подорвался со своей постели, удерживая на локтях туловище. Глубокая ночь. За окном ярко светила луна, частично скрываясь за тёмными дождевыми тучами. Его тело покрылось мелкими испаринами пота, увлажнив тонкую ткань ночной рубашки. Одежда неприятно прилипла к телу, вызывая дискомфорт к хозяина. Сбитое дыхание постепенно начало приходить в норму. Голова в области висков пульсировала от резкого подъёма. – Это всё сон, это всё просто сон... Бормоча себе под нос, Сириус сел на край постели, массируя пальцами виски. Его глазам было сложно сфокусироваться на чем-либо, отчего Блэк просто прикрыл веки, погрузив себя во тьму. – Всё хорошо...– тонкие пальцы мягко легли на вздымающиеся плечи, нежно поглаживая кожу сквозь скользкую ткань.– Это просто кошмар, я здесь! Сириус чуть успокоился, перехватив женскую руку, приблизив к своим губам её пальцы. Он оставил на ладони едва ощущаемые поцелуи, наслаждаясь ароматом полюбившегося ему крема для рук с запахом ванили. Он успел. Успел её спасти. Они оба спасли друг друга от неминуемой гибели, разрушив, казалось бы, гениальную задумку Тёмного Лорда. Обманным путем маг пытался убрать одного из врагов, принудив других страдать от тяжёлой потери. И не смог. Теперь, наслаждаясь присутствием друг друга, оба волшебника пытались не вспоминать напугавшие их ранее события. Это всё стало прошлым о котором следует навсегда забыть. И никогда не вспоминать.