Священник и Демон, охочий до яблок

***

«Я дам тебе сердце, и вся твоя жизнь будет радостной, и я не скажу, когда я приду.»

Neural Machine.

***

      

      Толпа, до этого ещё хоть как-то шепчущая по углам, когда мы зашли, окончательно затихла. Многие из них были в масках животных, птиц и даже ящеров, но я всё равно чувствовал на себе их взгляды, пожирающие меня, как голодные крысы труп. Бегемот, как номинально окрестил его я, какое-то время стоял молча, как восковая фигура, пока внезапно не оказался передо мной.              Он схватил меня за щеки, запрокидывая мою голову вверх. Звёздный покров не упал с меня только реальным чудом, продолжая блокировать негативную демоническую энергию. От прикосновения демона к своей незащищенной коже мигрень кольнула иголкой мозг, но это было терпимее, чем удар по моей гордости. Я в ответ сжимал запястье бегемота, надеясь, что мне хватит сил сломать ему парочку костей. Собственная ярость, охватившая меня от живота к груди, поражала, но я лучше буду вторить ей, чем дам себя уничтожить.              Чон Хивон рядом со мной наклонилась вперёд, как при низком старте на беговой дорожке. Рука её и так до этого держащаяся за рукоять меча, вытащила его уже на несколько сантиметров, из-за чего металл угрожающе блестел.              — Отпусти его немедленно, мерзкое чудовище, — низким голосом рычала она, пока вокруг её пальцев мелькали крохотные молнии.              Бегемот на неё даже не обернулся. Он поворачивал меня за щеки, будто осматривал товар на рынке. По взгляду, в котором смешалось раздражение и недовольство, я понял, что вид ему не нравится, поэтому сжал свою руку ещё сильнее. Унижаться и просить, чтобы меня отпустили, я не буду даже пытаться.              — Этот недоразвитый недо-демон Спасения, — тцыкнув, начал он, опустив свою ладонь с моих щёк уже на шею, на пробу сжимая, — не научил своих шавок манерам? Как смеешь ты говорить со мной, червяк, чья жизнь всё равно, что песчинка по сравнению с моей?              Чон Хивон зарычала громче, уже целенаправленно намереваясь вытащить меч из ножен. Было видно, что обещание защитить меня боролось с возможными указаниями Уриэль или самого Спасения не привлекать излишнего внимания, ведь она тоже была одной из ключевых фигур его плана.              Я чувствовал, бегемот сдавливал мою шею, намереваясь перекрыть доступ к кислороду, поэтому задержал дыхание. Сделав так, я мог обеспечить себе ещё пару секунд, которых хватило бы на срыв терпения Чон Хивон и её молниеносного удара.              Все ахнули, когда рука бегемота вдруг упала на пол, как выкинутый из корзины кусок мяса. Я на ватных ногах отошёл от демона подальше, потирая шею и восстанавливая дыхание. Предплечье демона всё ещё было поднятым, хотя кое-какой части у него не хватало.              — Так может поговоришь с теми, для кого и твоя жизнь песчинка? — холодным тоном, от которого у меня мороз пошёл по коже, спросил Спасение, приставив лезвие сломанного меча к шее бегемота. Тот стоял, не шевелясь, как лань перед хищником. — Где же твой гонор? Мне стоит рассечь тебя на две части, чтобы найти его?              «То, как я буду вести себя среди демонов, отличается от моего привычного тебе поведения», — сказал всего час назад Спасение, выглядя мягким и расслабленным. Сейчас передо мной было практически незнакомое мне существо, созданное из льда и холодной ярости. Не было ни улыбки, ни зачаровывающих грозовых глаз; только ощущение опасности.              Бихён говорил, что многие не понимают, какое место занимает Демонический Король Спасения в их собственной иерархии. Возможно, один теперь осознал пропасть между их силами, столкнувшись с ним напрямую. Рана от отрубленной руки вязко кровоточила черной субстанцией, однако бегемот сжимал зубы так, что напряглись связки на шее — настолько было болезненное рассечение от меча Спасения.              Внезапно кто-то хлопнул в ладоши, привлекая внимание и разрушая мертвую тишину.              — Ну что же вы, дорогие гости, неужели вас порадовала эта маленькая импровизация? — спросил нежный девичий голосок и вперёд вышла девочка лет десяти. На секунду меня объяла паника, потому что она была очень похожа на Ю Мию, но, приглядевшись, понял, что это не она. — Давайте поаплодируем Его Величеству Демоническому Королю Спасения и… эм, как там тебя?.. И неизвестному второсортному демону за такую великолепную сцену насилия!              Сначала жидкие, а после угрожающего взгляда девочки куда более сильные, аплодисменты раздались отовсюду. Спасение медленно, не отводя взгляда от бегемота, убрал меч от его шеи. Я засмотрелся на него, полностью позабыв о чьей-то попытки убить меня пару минут назад. Его огромные чёрные крылья были расслабленно сложены за спиной, а рога обнимали лоб, как оливковый венок. Вся одежда Спасения была белоснежной, будто прося окропить её чьей-то кровью. Приглядевшись, я понял, что наши костюмы были идентичны по фасону, не считая противоположных цветов.              Наконец он посмотрел в мою сторону. Его лицо не изменилось ни на йоту, но взгляд смягчился. Подойдя ближе, Спасение мягко коснулся сначала моих щёк большим пальцем, словно намереваясь стереть прикосновения другого демона, а потом накрыл холодной узкой ладонью мою шею, где, как я думал, уже наливался синяк. Привычное покалывание я проигнорировал, наблюдая за мимикой Спасения.              Убрав свою руку, он ничего мне не сказал и повернулся к Чон Хивон, странно молчащей. Я заметил, что, увидев Спасение, она тут же убрала руку с меча, признавая демона и отдавая ему позицию защиты как себя, так и меня.              Спасение неторопливо поправил звёздный покров сначала у меня, вернув его на место, затем, поманив Чон Хивон кивком головы, и у неё. Мы с ней молчали, как нашкодившие дети, безвозмездно принимая его заботу.              — Красивые костюмы, — наконец-то сказал он, прерывая хрупкую тишину между нами. — Странно, что Бихён не предложил кому-то из вас свой любимый леопардовый принт. Были бы тут как свои.              Чон Хивон прыснула, расслабляясь.              — Поначалу кто-то из его малышей принес мне платье с леопардовым раскрасом, но пятна меня полнят, — с наигранным вздохом пожаловалась она и развела руками, мол, ничего не поделаешь. — Только с приходом Бихёна и Ю Джунхёка мне удалось у них натурально выгрызть штаны.              Спасение хмыкнул, беря меня под локоть. От близости его тела и физического контакта, я почувствовал, как слегка ускорилось сердцебиение, и попытался успокоиться, зачитывая все молитвы, которые только приходили на ум. Наверное, было странно заниматься этим на демоническом балу, но мне было плевать.              — Уриэль уже пришла, Хивон-а, — поделился Спасение и указал рукой в сторону одной из частей зала. Посмотрев туда, я как-то понял, что именно в том месте собрались немногочисленные ангелы, пришедшие на бал, потому что оттуда не исходило такого количества негативной энергии. — Можешь идти первая, тебя больше никто не потревожит, а мы догоним чуть позже.              — Хорошо, — решительно кивнула она, но, пройдя пару шагов, остановилась и с хищной улыбкой спросила:              — Теперь самооборона разблокирована?              — Развлекайся, как тебе хочется. Ссылайся на меня, если будут проблемы.              Злобно хохотнув, Чон Хивон пошла напрямик к указанному Спасением месту, попутно толкая плечами всех, кто ей встретился на пути. Мы с демоном проследили за ней взглядами, пока она не потерялась среди толпы. Спасение, словно в жесте поддержки, слегка раскрыл одно крыло с моей стороны, прикрывая спину от любопытных глаз. Ощутив тепло и тихий шорох перьев, я полностью расслабился, осознав, что теперь Спасение никуда не уйдет от меня в ближайшее время, ведь я обязан был его сопровождать.              — Пойдем, Джунхёк-а, вечеринка скоро станет жарче, — с тихим смешком сказал он и несильно потянул меня за предплечье, на которое опирался. — Там должны быть и безалкогольные напитки.              — Я не буду здесь ничего ни есть, ни пить, — решительно сказал я, смотря прямиком вперёд. — Почему ты задержался?              — Спасал кошек с деревьев, — фыркнул Спасение, превращаясь в себя обычного – несколько раздражающего, несколько симпатичного. — Одна гостья решила припудрить носик, поэтому я провожал её до дамских комнат.              — Здесь и такие есть?              — Ты удивишься, как много здесь демонов, что так сильно презирают людей, что копируют их во всём, — наклонив ко мне голову, он словно поделился секретом, о котором все знают. — Это ещё не самый худший вариант, однажды бал проводили в замке Дракулы, ну, или псевдо-замке псевдо-Дракулы. Колья были островатые и я получил несколько заусенцев.              — Тогда это действительно был Хэллоуин, Демонический Король Спасения, — раздался сбоку от нас детский голос. Маленькая девочка с улыбкой убийцы смотрела на нас любопытным взглядом, перескакивая с лица Спасения, который снова превратился в глыбу из льда и равнодушия, на моё. — Вероятно, Ваш контрактник, Ваше Величество? Жаль, что Вы пришли только с ним… Малышка Суён-а была так красива декаду назад…              [Противный дед опять шутит свои шутки. Всё-то он уже пронюхал, этот…]              Перед моим лицом вспыхнуло сообщение в чате, перекрывая таким образом мне вид на девочку. Та, видимо, не видела эту способность Спасения, продолжая что-то ворковать себе под нос. Демон, который от диалога демонстративно скучал, от чего начал выводить на моей руке ленивые узоры, продолжил куда более экспрессивно жаловаться в чате.              [Это Асмодей, Демонический Король Похоти и Разврата. Любит занимать тела детей тех, кто подписал с ним контракт. Не ведись на его детское личико, он ровесник твоего гвоздевого друга.]              

[Поэтому ты назвал его дедом?]

             [Де-факто, я намного старше, но было время, когда я спал столетиями, поэтому он не сильно от меня отстаёт. Трудился, как пчёлка, чтоб его.]              Выражение лица Спасения никак не менялось от того, что писал в чат, но было заметно, как внутренне он бесился от общества демона рядом. К счастью, Асмодея, как одного из руководителей вечера, отвлёк вопросами один из гостей, плавно уводя его обратно в толпу. Уходя, гость кинул на нас пренебрежительный взгляд, словно гордясь, как забрал на себя внимание Асмодея. Я же задумался над словами Спасения про многовековой сон, ощущая внезапную пропасть между нами, начиная от возраста и заканчивая различиями наших… видов? рас? классов живой материи?              — Тебе не идёт думать, Джунхёк-а, так что перестань это неблагодарное занятие, — ущипнул меня за тонкую полоску кожи между краем перчаток и рукава рубашки Спасение, возвращая мне самоконтроль.              — Если я тебя здесь ударю, это будет опасно для твоей репутации? — сквозь зубы спросил я, ощущая, как зачесались кулаки. Не знаю, делал ли это Спасение намерено или же интуитивно, но он отлично отвлекал меня от любопытных и оценивающих взглядов других демонов, будто ставя заслон между нами и остальными гостями.              — Моей репутации? — лукаво скосив на меня глаза, переспросил он. — Моя репутация уже очень долго шаталась на тонком канате между «падший ангел с проблемами в голове» и «демон, который не собрал ни одной души за более чем… не важно сколько лет». Я всегда был среди них аутсайдером, что меня более чем радовало.              — И всё же они звали тебя сопровождать их на встречи в моём мире, — уточнил я и посмотрел в его сторону. Наконец спрашивая у него что-то напрямик, я мог собрать пазл по имени Спасение, дополняя или меняя уже существующие куски. Я не хотел себе признаваться, что то замечание, сказанное голосом Хан Суён у меня голове, так сильно подействовало на мои мысли.              — Скорее жест, чтобы унизить мою персону, — скучающе ответил демон и закатил глаза, наглядно демонстрируя, что он об этом думает, — не знаю, правда, чем это могло меня унизить. Чтобы ты понимал, это всё равно, что усесться за лидирующим велосипедистом, попадая в воздушный карман и просто отдыхая, сидя у него на буксире. Даже педали крутить не надо особо. А тот демон, который собирался «унижать», что-то там пыхтит, старается, тратит собственную энергию, чтобы появиться самому, а потом ещё вынужден меня обеспечивать. Возможно, конечно, это был их план, но что-то он хреново сработал.              Я фыркнул от его слов, покачав головой. Кинув взгляд на Спасение, меня удивила едва заметная улыбка и какие-то опечаленные глаза моего спутника, словно, отвечая мне, он думал о чем-то своём.              — Раз твоя репутация всё равно на дне, — начал я, отвлекая его от размышлений; знакомые грозовые глаза, сегодня вечером темнее, чем обычно, теперь были обращены только на меня, — тогда я могу тебя поцеловать у всех на виду?              — Неа.              Я скрипнул зубами и отвернулся от него, чувствуя коктейль из злости, обиды и раздражения.              — Боже милостивый, они же взорвутся от зависти, Джунхёк-а, а ведь это мой любимый костюм! — закончив, он клюнул меня в уголок губ, успокаивая, и потянул вперёд.              С высоты своего роста я увидел сначала характерные ножны Чон Хивон, стоящей ко мне спиной, а затем знакомые золотые волосы с вплетенными в них чёрными лентами. Уриэль также сменила лёгкое платье на деловой костюм со множеством золотых украшений и несколькими драгоценными камнями в цвет глаз. Заметив меня и Спасение, она открыто и радостно нам помахала рукой, подзывая ближе. Её свободные белые крылья вторили её эмоциям, взволнованно шурша за спиной. В руках у Уриэль тут же оказались два железных бокала на высокой ножке. Подойдя ближе, я заметил, что жидкость внутри была глубокого винного оттенка.              — Ах, Ю Джунхёк, не переживай, — рассмеялась она и, отдав кубок Спасению, который теперь стоял рядом с ней, круговым движением взболтала напиток, — это гранатовый сок. Ангелам, особенно моего положения, нельзя пить алкоголь.              — Михаилу, я смотрю, до лампочки на запреты, — хмыкнул рядом с ней Спасение, пригубив сок. — Вон, как глушит.              Он лениво указал рукой в сторону одного из столов. Я увидел широкую мужскую спину с такими же большими, как у моего спутника, белыми крыльями и в странной одежде, которую я замечал разве что в фэнтези-играх. Он менял кубки с напитками с завидной скоростью, явно с целью напиться до посинения. Уриэль с отвращением скривилась и отвернулась от другого архангела, который звал официантов нести всё, что есть.              — Прошу, мои дорогие, давайте забудем, что я и оно коллеги, — она сморщила нос, показывая своё отношение к нему. — Михаил сильнейший из архангелов, но вот с головой у него точно не всё в порядке.              — Это правда, — поддакнула Чон Хивон, вгрызаясь в куриную ножку, словно в рекламе блестевшей капельками жира и румяной корочкой, — чердак у него протекает знатно.              — Хивон-а! — слабо толкнула Уриэль свою Святую, на что та наигранно рассмеялась, делая ещё укус. — В общем, не будем об этом. Ах, Ю Джунхёк, — теперь она повернулась ко мне, выглядя немного смущённой, — вам с Хивон-а лучше держаться вместе, так заведено правилами. Мы со Смотр… Со Спасением будем в паре шагов от вас, мне просто нужно кое-что обговорить с ним тет-а-тет, поэтому…              — Всё ок, я присмотрю за святым отцом Ю, — ответила на это Чон Хивон и ухмыльнулась мне, из-за чего я слегка закатил глаза и кивнул, соглашаясь.              Теперь уже Спасение, бросив на меня забавляющийся взгляд, вёл под руку архангела, странно с ней гармонируя. Они о чем-то тихо говорили, выглядя серьезными, что не вязалось с лёгким характером Уриэль. Посмотрев на Чон Хивон и слегка дёрнув локтем, таким образом соблюдая минимум норм приличий и предлагая свою руку, я получил отказ, потому что она держала кубок с соком в одной руке и теперь уже яблоко в другой. Настаивать я не стал.              Следовать за демоном и архангелом было несложно, потому что они шли медленно, хотя гости перед ними неохотно расступались. Пара даже не замечала их, сосредоточенно ведя диалог. В какой-то момент я даже уловил, что они говорят на языке, который я впервые слышу, что стало ещё подозрительнее. Через какое-то время мы остановились у одной из колонн в левой части зала, если брать за отправную точку двери, через которые мы с Чон Хивон зашли. Теперь Спасение и Уриэль общались лицом к лицу, лениво осматривая толпу.              Внезапно позади нас раздался шум. Я и Чон Хивон слаженно обернулись туда, замечая двух демонов в масках совы и павлина, одетых в дорогие костюмы один пестрее другого, окруживших мужчину в обычном черном смокинге. Он был высокий и черноволосый, сжимающий меч странной формы в руках, явно проигнорировав существование ножен. Я не видел его лица, но благодаря звёздному покрову мог уловить кое-что подозрительное в нём: хоть от него и исходила демоническая энергия, та была ближе к слабой энергии Спасения, чем к взявшим его в кольцо демонам. Его пальцы то расслаблялись, то снова крепко обнимали рукоять меча, словно он старался держать себя в руках.              — Эй, Королёк Хаоса, нашёл своего Большого Брата? — насмешливо прогнусавил демон в маске павлина, тыкая мужчину в грудь пальцем.              Он тоже был Демоническим Королём? Я посмотрел в сторону Спасения, сравнивая их. Мой спутник не носил маску, как и Судья Адского Пламени, снова весело щебетавшая рядом с ним. Чон Хивон, наблюдая за перепалкой тех троих, грызла яблоко так, будто смотрела мыльную оперу по телевизору. Судя по её заинтересованности, никого из них она не знала, да и спрашивать у Уриэль не хотела. Поэтому, хоть и неохотно, я тоже присоединился к просмотру начинающегося конфликта.              Краем глаза я заметил чёрное детское платье с инфантильными белыми ободками по краям и его обладателя, скрывавшегося глубже в толпе.              — Джунхёк-а, — прозвучал голос Спасения у меня под ухом, и я почувствовал, как меня немного тянут назад, — чуть ближе ко мне, а то может задеть.              — Задеть что?..              Я не успел договорить, потому что тут же раздался взрыв невиданной силы, от которого пол пошёл ходуном. Спасение и Уриэль шире раскрыли свои крылья, пряча нас с Чон Хивон от осколков камня, пыли и, судя по брызнувшей на пол крови, частиц разлетевшихся тел неудачных провокаторов. Маска павлина ударилась об одну из колонн позади нас, разлетаясь на куски разноцветных перьев. Гул демонических голосов, а вместе с ними и их контрактников, заполонил зал. Гости метались из стороны в сторону, словно позабыв, что они, якобы, находились на вершине пищевой цепочки, презирая человечество.              Оглянувшись на Спасение, я заметил его очень скучающее лицо, будто ситуация была для него не нова и повторялась уже очень много раз. Взмахнув крылом, отряхивая от него мусор, он повернулся в ту часть зала, откуда прогремел взрыв, выглядя задумчиво. Уриэль также скрупулёзно проследила, чтобы её крылья стали чистыми, и спросила меня и святую о нашем самочувствии. Удивлённая Чон Хивон даже подняла край звёздного покрова, чтобы увидеть начавшего драку мужчину.              Послышался знакомый звуковой сигнал, который я уже однажды слышал.              — О, — равнодушно отреагировал Спасение на появившееся сообщение, которое возникло как то достижение за совращение священника (то есть, меня). Затем последовало ещё одно, после которого демон лениво смочил горло своим напитком. — Я опять стал двадцать восьмым Королём Демонов.              Судья Адского Пламени недовольно цокнула языком, поглядывая исподлобья на Короля Хаоса, который неспешно подошёл к уцелевшему столу, осматривая напитки. Её крылья шуршали в такт его шагам.              — В прошлый раз, когда мы были здесь все трое, он поднял тебя до тринадцатого, сдвинув даже Асмодея.              — Что уж там, он стареет, — пожал плечами Спасение и допил несколькими глотками свой сок. Алая капля прочертила дорожку от его рта к кадыку, едва не закрасив белый накрахмаленный воротник. — Я думаю, он сделал это не специально, однако лучшего момента просто нельзя достичь. Думаю, пора начинать.              Начинать? Он имел ввиду свой план? По спине прошёл холодок, когда я посмотрел на пустое лицо Спасения. Он весь подобрался и снова достал свой сломанный меч. Я не зафиксировал момент, когда Уриэль и Чон Хивон пропали из поля зрения, видимо, приступив к своим обязанностям.              Обведя весь зал взглядом, как будто запоминая все мельчайшие детали, демон повернулся ко мне. Спасение выглядел решительно, но я чувствовал в глубине сердца какую-то паническую мысль, которая никак не хотела сформироваться во что-то конкретное. Демон рассматривал меня от головы до пят, затем, подойдя ближе и приподняв мой звёздный покров, он нежно коснулся моего подбородка, прося меня наклониться. Как зачарованный, я покорился и почувствовал на своих губах его дыхание. Сначала это были губы, потом, наклонив мою голову ещё чуть ниже, переносица, чтобы в конце концов поцеловать меня в лоб.              — Так целуют покойников, Спасение, — прошептал я, смотря ему в глаза; те были угольно черные, что меня напугало даже больше того демона, который душил меня с час назад.              — В таком случае, тебе тоже стоит поцеловать меня в лоб, Джунхёк-а, — ласково сказал он и испарился во вспышке, слепящей глаза.              Я начал лихорадочно осматриваться по сторонам, пытаясь найти его, Уриэль или Чон Хивон, но никого из них не видел. Новый шум со стороны толпы вынудил смотреть туда, в тот момент, когда я заметил знакомый чёрный костюм и блеснувший в свете канделябров эфес богато украшенного кинжала.              Оружие, способное разорвать связь человека и демона. Женщиной, которую в тайне ото всех привёл Спасение, была Ю Сана, потомок святых и ярая сторонница Демонического Короля Спасения.              Ю Сана появлялась и исчезала во вспышках, подозрительно похожих на блеклые вспышки Бихёна. Озираясь по сторонам, я заметил на балконе и его, напряжённо и сосредоточенно контролирующего свои силы для точечной телепортации охотницы. Ни на миг не отвлекаясь, он дёргано махнул мне рукой, и я заметил на его лице косую ухмылку. Бихёна не пускали на бал из-за недостатка полномочий, поэтому он пришёл всем назло, воспользовавшись суматохой.              Мне были понятны причины, почему демонов хотели уничтожить люди или архангелы, однако, чтобы демон специально помогал уничтожать других демонов? Мир сходил с ума, а я вместе с ним.              Вид оружия, окропленного кровью некоторых демонов или темной субстанцией, заменяющей её, что-то поднимал у меня внутри. Такое было несколько раз, обостряясь в моменты опасности: как когда на меня напал дуэт Чон Хивон и Уриэль и в момент быстрых атак Ю Сана, что упорно вела меня в тупик, или как сегодня, пока бегемот пытался продемонстрировать своё надутое превосходство.              Тогда мне было тяжело, но я не допускал прямой мысли о проигрыше. Я мог позволить им убить себя, но не сдаться напрямую.              Наконец, я уловил яркую вспышку в одной из зон зала, расположенного выше остальных. Вероятно, это был когда-то тронный зал, и на том месте стоял трон, но сейчас там была лишь небольшая старинная витрина, не больше метра в длину и ширину, стоящая на четырех ножках. Дерево, из которого она была сделана, вероятно, видело ещё Ноя, настолько ветхим оно выглядело. Спасение остановился прямо перед витриной, с секунду разглядывая то, что внутри, а затем с равнодушным лицом разбил эфесом меча стекло. Он, будучи с самого начала мероприятия без перчаток, вытащил из-под стекла лезвие меча, держась за него голыми ладонями. Было заметно, как тонкими струйками кровь огибает его руки и ногтевое ложе, окрашивая пальцы в красный цвет.              Я вспомнил Ю Мию, которая красила ему ногти, и его вид в звёздных заколках, которые отбрасывали на открытый лоб радужные переливы. Сейчас вместо заколок его лица точечно касались пятна света, отраженного от поднятого из витрины лезвия меча. Я догадался, что это именно тот осколок от разрушенного меча Спасения, когда, подбегая и расталкивая всех на пути, бежал к нему. Соединив их, просто приложив друг другу, Спасение с грустью осматривал нежно испускающее свет лезвие и выглядел так, словно вспоминал что-то не самое приятное.              Спасение, заметив меня на нижней ступени лестницы, ведущей к зоне без трона, как и без короля, мягко мне улыбнулся, прикрыв глаза.              Новая вспышка. За мной послышался звук удара металла об металл. Я оглянулся и увидел, как Спасение закрыл меня от удара демона, который отвёл от нас Асмодея. Тот выглядел безумным, с налитыми кровью глазами и вздутыми венами на шее, удерживая полуторный меч одной рукой.              — Я слышал, что ты искал у какого-то отребья его гонор, — хрипел он, издевательски смеясь. — Но вот вопрос от меня, Демонический Король Спасения, где же тогда Ваша гордость?              Спасение дёрнул уголком губ, уворачиваясь от удара сверху-вниз, при этом защищая меня широко раскрытыми крыльями. Я судорожно пытался найти какое-то оружие, чтобы помочь ему, стараясь не отвлекаться на шум столкновения мечей. Недалеко от ступеней валялся тонкий меч, неясно откуда появившийся, с чёрным лезвием, которое будто поглощало окружающий его свет. Рядом с ним билась на равных с демоном Ю Сана, ловко уводя чрезвычайно сильные атаки демона вдвое больше себя простым наклоном кинжалов. Почувствовал мой взгляд, она скосила на меня глаза и, посмотрев под ноги, кивнула.              Подойдя чуть ближе и оттолкнув на время своего противника, она толкнула каблуком эфес меча, отчего тот быстро заскользил на свежей крови прямо ко мне в руки.              Тем временем говорливый демон всё не унимался, видимо, решив заболтать Спасение:              — Почему ты молчишь? Я спрашиваю, где твоя гордость, Демонический Король?! — громкоголосо насмехался он, едва увернувшись от быстрого диагонального взмаха меча Спасения. Едва демон выровнялся, явно задыхаясь от настолько динамичного боя и своего неудобного оружия, как был вынужден защищаться свободной левой рукой, которую теперь уже целый меч разрезал, как масло. — Посмотри на себя! Сколько же ты обтирал пороги тех, кто должен выглядеть в твоих глазах младенцами! Побывал у ангелов, пока они сами не скинули тебя сюда, в Демонические Миры, где ты был постоянно на побегушках у других!              — Заткнись, — абсолютно спокойно, потому и устрашающе, приказал Спасение, отрубая ему вторую руку. Меч упал бесполезной железякой, пока я внимательно слушал ещё один кусок из жизни демона, с кем заключил контракт.              — Не спас тех, кого должен был спасти, — продолжал безымянный Демонический Король, отхаркивая стакан крови, — недосмотрел за добром и злом, хотя был обязан? Как же, наверное, жалеют те, кто отдал за тебя жизнь, пожертвовав целой туманностью? Будь на твоём месте он!..              Отрубив его голову, которая даже отдельно от тела продолжала смеяться, Спасение с ужасающей силой пнул ту ногой. Голова, столкнувшись со стеной, превратилась в кашу из костей и мяса. Мой раздражающий, насмешливый, нежный и человечный демон сейчас выглядел именно так, как я и представлял, чертя его круг призыва. Огромные хищно раскрытые крылья, опасно поднятые как для нападения рога и абсолютно красная от крови одежда, с которой она до сих пор капала. Лишь меч оставался единственным светлым пятном в его образе, и почему-то я почувствовал дежавю.              — Спасение…              Он повернул ко мне голову, как будто был заржавевшей марионеткой, у которой очень давно не меняли шарниры. Осмотрев меня и не найдя на мне ранений, Спасение посмотрел наверх.              — Эй, Бихён.              — Да, Ваше Величество, приказывайте, — его помощник тут же появился, кланяясь и удерживая ниже солнечного сплетения ладонь.              — Сейчас я исполню твой контракт, поэтому позаботься о неприкосновенности Ю Джунхёка, Ю Сана и Чон Хивон. Упадет с них хоть волос — Уриэль объявит войну всем оставшимся в живых демонам, включая тебя, — Спасение говорил это тихо, не обращая внимания на затухающую бойню вокруг нас. Он выглядел смертельно устало и слегка покачивал из стороны в сторону свой меч, пребывая в глубокой задумчивости. Угрозу он произнес таким обыденным тоном, что у меня пробежали по рукам мурашки, отчего я сам крепче схватился за меч.              — Всё будет исполнено по Вашей воле, Демонический Король Спасения.              — Хорошо, тогда…              Спасение оглянулся на меня. Впервые за весь вечер он выглядел как прежде, не считая редких капель крови на его щеках. Он улыбнулся от уха до уха, закрыв глаза, и приставил меч к своему горлу. Смотря на это раскрытыми от ужаса глазами, всё, что я мог, это сделать к нему шаг, чуть не поскользнувшись на крови. Кровь бурлила в ушах, а сердце болело так, словно кто-то его сжимал в кулак, намереваясь сделать из него котлету.              Я плохо слышал, однако едва смог распознать последние слова Спасения, прочитав их по губам, перед тем, как он плавным движением не сделал надрез.              — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся т…              А дальше были свет и боль.              

***

             Сразу у нескольких людей до помутнения в глазах закололо сердце в Сеуле.              У появившейся в яркой вспышке тысячи молний святой, которую жалостливо прижала к своей груди архангел, укачивая ту, как ребёнка, и укрывая своими крыльями.              У упавшей прямо на пол из дорогой древесины в отдаленном особняке женщины, к которой тут же прибежала прислуга и доктор с саквояжем, осторожно откидывая ногой парные старинные кинжалы, утратившие свой блеск.              У писательницы, которая задыхалась, царапая себе грудь, и дрожащими руками удерживала старое мужское белое пальто, капая на него редкими слезами, понимая, что произошло.              У девочки и мальчика, потерявших собаку и единственного друга, но нашедших маяк в темноте в виде высокой фигуры с острыми рогами и мягкими крыльями.              У девушки, солгавшей своему духовному наставнику, что не прошла вступительные, ведь то, о чём она просила, было спасение подруги от школьного террора, когда она ничем не могла ей помочь, плача за закрытой кабинкой.              Но больше всех разрывалось сердце у священника, который отдал свою душу дьяволу и которого тут же начала осматривать мудрая святая, параллельно отчитывая его плачущую в три ручья сестру, что, нет, оппа не умирает, он просто притворяется.              Он не притворялся.       

***

      

      Когда-то мы заключили со Спасением наш первый контракт, пункты которого я забыл, согласно условиям. Но со смертью с пропажей Демонического Короля Спасения все контракты, которые он когда-либо заключил, аннулировались, точнее, их вообще не существовало.              Единственный, с кем действительно заключил контракт Спасение, был Бихён, ведь только демоны могут исполнять желания, заверенные письменно. Бихён был демоном, а тот, с кем я заключил «контракт», нет. То, что подписывал я, Хан Суён, Ли Гильен и другие люди на чёртовом планшете с уродливым кальмаров сзади, было всего лишь манипуляцией для установки доверия к Спасению, ведь все знали из масс-медиа, что демоны не могут нарушить контракт, и это было правдой.              Спасение, опять же, не был демоном, и просто делал то, что хотел: мог спасти, мог оживить, мог подарить вдохновение, новую почку, вертолет или собаку. Просто потому что так он жил, выражая своим специфическим образом любовь к людям. К особым для него людям.              Тратя на подобные, чудовищно затратные желания свою энергию, он снижал внимание к себе от других демонов и большинства ангелов, потому что все, кто знали его до того, как он появился на краю Эдема, были совершенно не заинтересованы в происках мелких слуг, не обращая на них внимания и при этом сторонясь Спасения, как огня, зная, на что действительно он способен.              Бихён был старым демоном, который несколько раз терял память и тело, но не забывал о чувстве, когда кто-то с силой, как у Спасения, был рядом. Куда более тонкая и утонченная мощь, которую не могли почувствовать какие-нибудь шарлатаны, как тот молодняк в числе Королей Демонов. Бихён предложил контракт — его верная служба в обмен на возможное место Короля демонов из первой десятки. Спасение, изнывающий от скуки в раю, заедающий лень и уныние яблоками, согласился, отчего пал. Ангелы, чтобы не оправдываться, почему они снова допустили грехопадение в Эдеме, даже притчу выдумали, дав падшему плюс-минус благое намерение.              Потом пришли Бирю и Ёнги, младшие, сначала думающие, что они попали на дно, а затем осознавшие, что нашли месторождение нефти. Подписать с ними контракты, что давали и им разные бенефиты, просто служа целям Спасения, было не сложным занятием.              Угадать дату нерегулярного бала, вынесут или не вынесут осколок меча звезды, спрятанный за витриной, придут ли все те демоны, которых нужно было уничтожить очень надолго, — вот, что было сложным занятием, на которые и ушли многие столетия.              В итоге, воспользовавшись своей колоссальной силой, недоступной ни демонам, ни ангелам, Спасение просто стёр всех живых из того бального зала, не оставив после них ничего. Как, впрочем, и от себя.              На долгие века люди будут жить и убивать друг друга спокойно, не прося о первом ангелов и о втором демонов. Или наоборот. Связь с Эдемом у всех святых прервалась; люди, заключившие настоящие контракты и построившие на них свою жизнь, теперь всё теряли — от денег до жизни любимых.              «И всё же, как Демонический Король Спасения, я могу спасти так, что некоторые захотят погибнуть», — сказал однажды Спасение, глядя на горящий уродливый блокнот, написанный одной непутёвой сатанисткой в качестве благотворительности. Эти слова всплыли сразу же, когда я увидел перед глазами всё сообщение, которое было отправлено от лица Бихёна, объясняющее, как и почему. Вероятно, он отправил его всем, кто был связан с Демоническим Королём Чертового Спасения.              Всё, о чём говорил Спасение, ложь; он не поиграет с детьми в это воскресенье; не поддастся в наигранной драке с Хан Суён; не расскажет мне о причинах, почему он ответил мне на поцелуй. И не объяснит, почему…              — У тебя был чёртов похоронный секс с демоном, Ю Джунхёк, — сипло сказала Хан Суён, пугая меня огромными тёмными кругами под опухшими глазами. Что сказать, у меня были такие же.              Она пришла рано утром, в тот же день, как Спасение пропал на балу. На ней было знакомое и явно большое для неё белое пальто, кое-как держащееся на ней за счёт пояса. Хан Суён, перевязанная по центру, выглядела, как смятое безе, отчего я громко засмеялся впервые за несколько лет, даже учитывая ситуацию.              — Я не хоронил его в постели.              — Я уверена, он сдох из-за твоего огромного члена, — фыркнула она, раскачивая на табуретку ногой. Мы сидели плечом к плечу на моей кровати, где вечером прошлого дня и был, так называемый, «похоронный секс», как две зареванные девицы, которых бросил в один день парень, уйдя в армию. — Хотя нет, вряд ли он сдох.              — Почему ты так думаешь? — равнодушно спросил я, смотря просто вперёд, ощущая в груди звенящую пустоту.              — Знаешь выражение «Нет тела — нет дела»? Именно поэтому, пока я не увижу труп этой рогатой крысы собственными глазами, я не поверю, что он умер.              — Ты просто путаешь желаемое и действительное.              — Ой, закрой рот, — она сильно пихнула меня рукой в плечо и я, устав от её издевательств, толкнул в ответ. Она ахнула, потирая ушибленный локоть. — Ты хреновый священник, Ю Джунхёк, спишь с демонами, бьёшь людей!.. Что дальше, начнёшь грабить музеи и быть безработным террористом?              — Терроризм разве не работа?              — Черт побери, у тебя крыша поехала, да?              — В любом случае, — качнул головой я, сразу же забывая о чём мы говорили секунду назад, — я говорил с наставницей, пока ты опустошала её залежи алкоголя и шмыгала носом. Церковь закроют в следующем году, если не найдется для меня замена, так как и наставница теперь не обязана быть ни святой, ни монахиней. Вероятно, я поработаю ещё пару месяцев, переживая зиму, а дальше…              — Хочешь быть моим редактором? — спросила внезапно Хан Суён, покосившись на меня опухшим глазом, под которым промелькнула родинка. — Грамоте вроде обучен, денег не сторонишься, иногда даже дельные мысли выражаешь. И стоишь так, знаешь, импозантно.              — Ты живёшь в гошивоне, Хан Суён, откуда у тебя вообще деньги? — я в ответ недоверчиво посмотрел на неё, подняв одну бровь.              — Я впервые съехала от родителей в период подросткового бунта, — простодушно ответила она, окончательно повалив табуретку на пол, — так-то я много зарабатываю, просто, живя одной в такой халупе, можно хорошо прочувствовать беды персонажа на собственной шкуре. Поэтому в подобном гошивоне я и написала свой первый бестселлер.              — И давно ты в нём живёшь?              — С месяц.              — Тогда какого черта ты мне соврала, что не переезжала в течении трёх лет?! — прорычал я, сжимая кулаки, чтобы не дай бог записать в свои грехи поднятие руки на женщину.              А хотя подождите…              — А я и не переезжала до конца, — хмыкнула она, снова возвращаясь к той Хан Суён, которую я встретил впервые в хлипких дверях самого дешёвого из всех видов жилья. — У меня там только компьютер и пара шмоток. Я приезжаю в эту квартиру во время дедлайна, чтобы словить вдохновение и пару тараканов в полёте. Очень хорошо координирует действия, кстати.              — Замолчи.              — Никогда.              — Я подумаю над твоим предложением.              — Не ври мне, — она опять толкнула меня локтем под бок, на что я никак не отреагировал. — Я знаю, что ты уже согласен. Брошенки Спасения должны держаться вместе, не так ли? Кстати, твоя мелкая копия с хвостиками сказала, что там ещё остались пельмени?              — Черт побери, ты невыносима.              

***

             В течение первой недели, Хан Суён с невероятной информационной сетью под руководством Ю Сана нашла номера всех, кому посчастливилось побывать в рядах контрактников Спасения, как по привычке называл их я. Закинув всех их в один чат, она, Чон Хивон и я рассказали, что происходило на балу демонов, дополняя рассказы друг друга и делясь тем, о чем не говорили до этого.              Чон Хивон, как и говорил Бихён, потеряла полностью связь с Эдемом, как, в частности, и с Уриэль, отчего была очень расстроена. Ю Сана, закинув фото, сказала, что все артефакты, которые были так или иначе созданы для борьбы с демонами, потеряли всю силу, теперь являясь просто красивыми железками. Её семья, как преданные поклонники Спасения, оставили всё оружие в качестве наследия для своих детей, чтобы те помнили свою историю.              Сразу после сообщения Ю Сана, мне написала Хан Суён, жалуясь на бывшую охотницу, по незнанию копируя этим Спасение.              

Хан Чёртова Суён

             Лажа это всё              

Что.

             Лажа, говорю       Спасение никогда не волновался о наследии или своей репутации в глазах других       Как-то у меня был кошмар и, чтобы меня успокоить, он начал рассказывать мне байки о себе, думая, что я не запомню их       Однажды он обронил, что единственная его цель — это проследить за энтропией, к которой всё вечно идёт              

И.

             Что «и»?       Я к тому, что Спасение всегда был себе на уме       То, что ты сказал про того демона, которому отрубили ручки и головушку, про прошлое Спасения, и есть ключ к его разгадке              

Я не хочу разгадывать Спасение.

             Почему??              

Я не люблю кроссворды.

      

      

***

      

      Прошло чуть меньше года с того момента, как пропал Спасение, сбежав с бала, как кровавая Золушка. Больше всех горевали дети, до самого конца уговаривая Хан Суён, как единственную знающую наизусть печать призыва, рисовать круги снова и снова, однако и они через какое-то время сдались.              Даже Ю Мия была расстроена, показывая это в своей манере. Она, как ответственная за посуду и накрытие стола, ставила четвертый набор практически полгода, таким образом выражая протест, что Спасение куда-то ушел, хотя обещал ей много всего. Все её желания решил выполнить я, раз именно я призвал его для спасения здоровья сестры и, как следствие, дав ей нового друга. Она начала ходить в школу после долгого перерыва, по счастливой случайности познакомившись с Шин Ёсунг и Ли Гильеном, которые учились на класс старше. Они рассказывали друг другу байки про Спасение, чтобы не забыть его и поразить своей памятью, когда демон вернётся.              Мне тоже было что сказать ему по поводу памяти. Раз уж все «контракты» были аннулированы, условие, что я забуду про день, когда я впервые встретил Спасение, так же пропало, пусть и не сразу. И одним снежным днём, я проснулся от того, что почувствовал холод скинутого одеяла и новые воспоминания, которые раньше были закрыты на крепкий замок.              Я смог вспомнить не всё. Вероятно, память о детских годах, о юности и о том, как я нашел Ю Мию, блокировались уже психикой, а не магией Спасения, которого я помнил отчетливо.              Тогда была зима, ужасно холодная и снежная. Не знаю, почему, но тогда я бродил между домами в одной лёгкой куртке и летних кроссовках, видимо, выбежав в том, что первым попалось под руку. Я понимал, что уже скорее всего заболел, а пальцы ног становились бесчувственными один за другим, но я продолжал идти куда-то вперёд, заходя всё глубже и глубже в сугробы, пока не грохнулся от усталости в один из них.              Я слышал скрип чьих-то ботинок рядом, предполагая, что человек просто проигнорирует и уйдет восвояси, однако шаги остановились напротив моей головы. Я решил притворится глухим, слепым или мёртвым, а может всё вместе, лишь бы прохожий продолжил свою прогулку где-нибудь от меня подальше.              — Эй, малыш-рыбка, — позвал меня молодой мужской голос, тыкая меня в спину. Куртка действительно была какая-то рыбацкая, снятая явно с чужого плеча и воняющая рыбой и водой. — Я знаю, что ты ещё жив, мне бы хотелось продлить это удовольствие твоей священной жизни.              — Отвали, — буркнул я, схватив языком кусок снега, из-за чего был вынужден встать, чтобы отплеваться.              Решив, что моё подобие лежачего полицейского уже не работает, я посмотрел на прохожего, тут же замирая под взглядом его грозовых глаз. Красивое лицо с тонкими чертами, черными длинными ресницами и такими же волосами, открытая шея, не боящаяся ветра и снега, и белоснежное пальто, теряющееся на фоне сугробов. На вид ему было двадцать-двадцать пять, но что-то мне подсказывало, что прохожий был куда старше, чем выглядел.              Мужчина хмыкнул, лукаво сощурив глаза.              — Малыш-рыбка выплыл.              — Ха, — я сердито выдохнул воздух из лёгких и поднялся на ноги, больше ничего не собираясь ему отвечать.              — Эй, Ю Джунхёк.              Я встал, как вкопанный. По спине прошла дрожь и паническая мысль, что меня вернут туда.              — Откуда ты…              — Не хочешь заключить со мной контракт?              — Это какая-то шутка? — я резко нахмурился, осматривая окрестности на предмет съемок или скрытых камер. — Социальный проект? Реклама? Какого хрена ты хочешь, аджосси?              — Меня зовут Демонический Король Спасения, — спокойно представился он странным именем, словно ник из игры, и посмотрел наверх. — Смотри, какая огромная и красивая луна сегодня. Жаль будет, если ты умрёшь и больше никогда её не увидишь, не так ли?              Я посмотрел на луну на мгновение, тут же возвращая взгляд на аджосси, стоящего в лунном свете, как привидение. Скосив глаза вниз, я чуть не упал на задницу, пошатнувшись и раскрыв рот. На земле, прямо под Демоническим Королём Спасения стелилась огромная тень, где, кроме его фигуры, широко были раскрыты в обе стороны массивные крылья. Я всегда доверял только своим глазам и разуму, твердящим, что это всё может быть подстроено, но в этот раз решил поверить в то, что говорит мне сердце.              — Какой контракт ты хочешь заключить?              Демонический Король Спасения улыбнулся мне мягко и нежно, словно сама луна спустилась вниз, чтобы убаюкать меня в своём свете.              Он привел меня под двери церкви, только-только закончившей реконструкцию. Заведовала ей молодая, но огромная, как скала, монахиня, не то, чтобы сильно следящая за службами, традициями или посещаемостью проповедей. Было чувство, что ей наказали здесь работать, иначе она бы давно ушла куда-нибудь.              — Следуя нашему контракту, я дам тебе место, где тебе будут рады всю твою жизнь, а ты — забудешь обо всём, что произошло этой ночью.              — Идёт, — я резко кивнул, чувствуя, как коченеют руки и ноги.              — Да будет так.              Спасение, который представился таким образом, странно посмотрел на меня, абсолютно не обращая внимания на холод, который точно смог бы сбить кого-то с ног. Он даже не предлагал мне своё пальто, будто пытаясь полностью избавить меня от воспоминаний как о нём, так и об этой ночи в частности.              Напоследок, перед тем, как постучать в дверь, он обернулся на меня и, словно пророк, дал мне наставления, которым я подвигался больше десяти лет, следуя им, как абсолюту.              — Ты вырастешь.              Я вырос.              — Ты будешь здоровым и сильным.              С той ночи я ни разу не болел на протяжении двенадцати лет. Даже по сравнению со среднестатистическим мужчиной, я сильнее, чем помогаю наставнице и Ю Мие.              — Ты забудешь меня, как только переступишь порог церкви.              Я забыл. Раздался стук костяшек об дверь.              — Прощай, Джунхёк-а.              Я…              

***

      

      Я открыл дверь церкви, охлаждая лицо этим жарким летним днём. В церкви всегда было прохладно и слегка сыровато, что в такую жару было идеально. Мы с наставницей решили закрыть её, после недолгих споров, передавая заботу о здании соответствующим учреждениям.              Намгун Минён хотела путешествовать, забрав с собой Мастера, сокрушающего небеса, изредка приглашая с собой Ю Мию и меня. Я не мог её отговаривать, учитывая, что уже согласился работать редактором у Хан Суён, которая просто воспользовалась помутнением моего сознания, после того, как я переболел две недели гриппом, и подкинула мне рабочий контракт на год.              Болеть ужасно. Лучше бы Спасение не говорил про сильный иммунитет, без которого я теперь остался.              Ли Джихе, которой я дал дубликат ключа, после того, как она попросила его у меня для уборки, придерживала помещения в чистоте, раз в неделю убирая пыль. С первых серьёзных заморозков, когда начался отопительный сезон, мы вывесили объявление, что больше церковь работать не будет. Ли Джихе всё равно, якобы привыкнув к такой рутине, заглядывала сюда, словно до сих пор отбывая условия контракта.              — Еще немного, святой аджосси, и я честно выполню то, что обещала, — говорила она, протирая алтарь от пыли. Я не мешал ей, оставив её наедине. Один раз, в исповедальне, она рассказала о настоящей причине того, что заключила контракт, поэтому я больше ничего не говорил ей по этому поводу.              Каждый справлялся с потерей Спасения так, как мог. По моим ощущениям, я справлялся неплохо, заполнив пустоту работой над книгами Хан Суён, коих для редактуры было вагон и маленькая тележка. Наверное, писала она хорошо, раз ей платили столько денег, но я не знал, что люди находили в её историях.              Я в задумчивости провел рукой по спинке лавки, на которой мы с Ли Джихе однажды нашли уродливый блокнот с дьявольским козлом на обложке. Честно говоря, лучше бы там была бомба, хотя бы лавки поменяли.              — Ах, простите, святой отец, — внезапно раздался женский голос со стороны входа, предварительно постучав по дверному полотну, — можно ли у Вас помолиться?              Заслоняя солнце, в распахнутых двустворчатых дверях стояла пара: высокий мужчина и миниатюрная женщина в широкополой шляпе. Было видно, что они иностранцы, однако говорили на корейском чисто, словно родились здесь. Женщина едва заметно улыбалась, единожды поправив на плече сумку, явно не из дешёвых, судя по отсвету кожи на ремешке. Однажды на встрече всех «брошенок Спасения», как это окрестила Хан Суён, я видел подобный бренд у Ю Сана.              Мужчина стоял молча, засунув руки в карманы шорт, отчего странная гавайская рубашка, с напечатанными на ней туканами и азалией, слегка напряглась на его плечах.              Странная парочка. Не моё дело.              — Церковь закрыта больше полугода, — ответил я им, лишь слегка повернув голову в их сторону. — В двух километрах отсюда есть часовня, там можете провести молитву.              — Понимаете, — продолжала женщина, почему-то заходя внутрь даже после моего предупреждения, — мы всей семьёй путешествуем после выздоровления нашего сына, но как-то вышло, что мы разминулись. Он сообщил, что раньше был здесь, и порекомендовал для молитвы о его здоровье именно Вашу церковь.              Что за бред?              — Как угодно, но я могу дать вам минут двадцать от силы, потом я закрываю дверь, — всё же согласился я, удерживая равнодушный тон.              Мужчина, неспешно следующий за женой, хмыкнул и поправил солнцезащитные очки. В глаза бросилась его белая кожа, как и у женщины. Такое ощущение, что они несколько веков пробыли без света солнца, сидя в склепе.              — Я давно не видел иностранцев у нас в церкви, — почему-то сказал я, пока незнакомка вытаскивала из сумки небольшой пакет спелых красных яблок.              — Я могу положить их на алтарь? — проигнорировала она меня и я, дёрнув уголком губ, согласно кивнул.              Сердце кольнуло от одного только вида яблок, напоминая мне притчу, её правдивую версию и, собственно, главного героя их обеих. Вероятно, Спасению бы понравился такой дар. Женщина какое-то время выкладывала яблоки на алтарь, напевая странно знакомую мне мелодию, пока фрукты не оказались симметрично друг с другом, при этом стоя друг на друге пирамидкой.              — Знаете, мой сын очень любит яблоки, — зачем-то поделилась она и посмотрела на меня, мягко улыбаясь. — Раньше, как мне рассказывали, он делился ими со всеми, но это абсолютно не похоже на нашего мальчика, не правда ли, дорогой?              «Дорогой» утвердительно угукнул. Раздался звук уведомления, от которого я вздрогнул, и женщина достала из сумки телефон, отчего тот подсветил её молодое лицо.              — Он сказал, что уже пришёл и ждёт нас у входа, — радостно сказала она и, кинув последний взгляд на алтарь, поклонилась мне, удерживая ладонь ниже солнечного сплетения.              Проходя мимо и продолжая напевать мелодию до самого края слышимости, я смотрел им вслед, не понимая, почему песня казалась мне такой знакомой, пока я не застыл, как истукан, услышав шорох за спиной.              Я перестал двигаться не потому, что напрягся из-за внезапного звука. Просто вспомнил, откуда мне она известна. Её напевал мне Спасение, когда я лежал в коконе его теплых объятий, прибитый снизу ещё и крылом, и слушал, как из его горла вырываются нежные успокаивающее звуки.              Звук надкушенного яблока был звонкий, отдавая мне прямо в мозг.              — Матушка купила самые вкусные яблоки, которые смогла найти. Не хочешь попробовать, Джунхёк-а?              Я повернулся, чувствуя, как снова заполняется та дыра в сердце от одного только вида здорового Спасения, без следов крови на теле и пустоты в глазах. Он опирался на алтарь спиной, жуя яблоко и довольно щуря глаза. Заметив мой шокированный вид, он отложил фрукт и, вытерев руки от сока об белые штаны, раскрыл их, приглашая в объятия.              — Я вернулся, Джунхёк-а. Заключишь со мной брачный контракт?