Your body

Все в машине сидят тихо, лишь иногда искоса поглядывая друг на друга. Каждый готов прямо сейчас выпрыгнуть и побежать в общежитие, но все понимают, как минимум, последствия. Чан мотает головой и улыбается. Он правильно подобрал название для группы, ведь «дети» идеально описывает участников. Особенно в моменты, когда пора занимать очередь в душевую. Он уже видит, что будет происходить в общежитии через пять минут. Хёнджин хитро улыбается и хватается за ручку двери. Он сразу знал и специально сел около двери. Теперь ему осталось обогнать лишь Феликса и Сынмина, что так же уселись возле дверей. И ладно, Сынмин, он всегда садится на переднее сидение рядом с Крисом, когда группа едет в машине без стаффа. Но Феликс… Он предал его. Сынмин что-то шепчет на ухо Чану и тот, быстро улыбнувшись, снижает скорость, отрываясь от дороги и смотря в зеркало. Догадавшись, в чём дело, парни начинают возмущаться, а Ким не удерживается от смешков. Минхо, сидящий за ним, толкает сидение, но младший на это просто разворачивается и показывает ему язык. Хёнджин хмыкает, отворачиваясь к окну. Сынмину точно нужно добавить ещё одну позицию в группе — главный буллер. Он никогда не упустит возможности поиздеваться над друзьями и, признаться честно, иногда это подбешивает Хвана. Просто на людях он весь такой добрый и хороший, но только настоящие фанаты и мемберы знают его сущность. Злой щенок. Чан снимает блокировку с дверей чуть раньше, чем останавливается. Сам он спокойно может немного подождать и принять душ в студии. Захватит с собой Феликса, если тот не успеет, и жизнь прекрасна. И совершенно не важно, что у него остаётся ещё шесть детей, что будут драться, лишь бы попасть первыми. Машина останавливается, и Хёнджин выбегает как можно скорее, обгоняя остальных мемберов. Охрана нисколько не удивляется таким выходкам и спокойно пропускает парней внутрь, даже не проверяя их пропуска. Бродячих детей можно узнать из тысячи людей очень легко — они будут самыми шумными. Лифт очень медленный. Пока его дождёшься, пока он поедет. Поэтому, чтобы не терять времени, Хёнджин бежит по лестнице. Их этаж — пятый, и бежать приходится не так уж и далеко. И пусть мышцы ужасно ноют после тренировок — оно того стоит, поверьте. Тёплый душ, одиночество, расслабление. Оно того явно стоит. Забежав на этаж, парень оглядывается и видит, что единственный, кого ему стоит бояться, так это Минхо. Тот почти догнал его, и если сейчас Хёнджин не прибавит скорости, то с лёгкостью обгонит. Но, как бы сильно Хван не любил своих хёнов, он не позволит одному наглому коту опередить его. Не сегодня. Заперев дверь, Хёнджин держится за ручку двери, улыбаясь с криков в коридоре. Он успел и это главное, а то, что кому-то это не нравится, совершенно не важно. И даже если после этого его будет ждать смерть и подгоревшие тосты на завтрак — он в душе. Как можно скорее сняв с себя толстовку, Хёнджин оставляет её на стиральной машинке. Настроив воду, Хван избавляется от джинс и боксёров, заходит под тёплые струи воды, прикрывая глаза. Он запускает руки в волосы, стараясь смыть часть лака для волос хоть так. По щекам уже размазана тушь и тон, а с тела почти ушёл весь противный запах парфюма, который рекламировал Хёнджин. В целом, в этом парфюме нет ничего плохого и он очень даже хороший, но этот запах настолько въелся в его кожу, что стал противным. Чувство, будто ничего не способно избавить его от этого. Хёнджин растирает ванильный гель для душа по всему телу, прикрывая в блаженстве глаза. Наконец-то душ. И он может спокойно смыть с себя пот и грязь, что нацепились на него на съёмках. Но на душе как-то неприятно и Хван хмурится, смывая с глаз шампунь. — Блять! — громко матерится парень, когда видит перед собой Сынмина, нагло разглядывающего его. Тот спокойно стоит, прислонившись ладошками к слегка запотевшей дверце, бегая глазами по голому телу своего хёна. — Какого чёрта, Ким Сынмин?! — Красивый ты, — спустя время отвечает Ким и спокойно уходит, больше ничего не сказав. Хёнджин замирает на месте. Что это было? Почему Сынмин разглядывал его? И почему назвал красивым? Его много раз называли так фанаты и другие айдолы, но мемберы собственной группы, а особенно Сынмин, так никогда не делали. Так что тогда произошло сейчас, что он сделал такое? Наслаждения от душа уже нет никакого. Вроде бы, фраза «ты красивый» должна поднимать настроение и самооценку, но не в данном случае. В данном случае, Хван чувствует лишь какую-то неловкость и всего. Может, ещё немного озадаченность, но никак не радость. Сынмин странный. Это Хёнджин понял ещё тогда, когда дверь в танцевальный зал приоткрылась и оттуда вылезла голова в кепке и чёрной маске. А потом зашёл и сам парень. Милый и даже красивый, но тихий и скромный. Он представился, сказал, что пришёл на прослушивание и всё. Дальше он молчал до самого́ прослушивания, иногда лишь что-то тихо говоря на ухо Чану. Тот приобнял его и сказал не волноваться, а после отправил в кабинет к директору. Но не зря говорят, что судить книгу по обложке не стоит. Сынмин оказался привлекательным, но с острым языком. Сначала это касалось лишь директора, когда тот ругал парней за навыки, но потом перешло и на участников. В его словах никогда нет ни капли зла или желания обидеть и это сразу поняли все, но иногда это подбешивает. А потом Хёнджин принял решение сильно не сближаться с ним. В душ заходит и Минхо и, закатив глаза, кидает в младшего полотенцем, грозясь утопить его, если он не освободит комнату через пять минут. Хёнджин передразнивает Ли, как только дверь за ним закрывается, но всё же вытирает мокрое тело и натягивает пижаму, что лежит всегда в шкафчике, накидывая полотенце на влажные волосы. Он лучше высушит их феном у себя, чем задержится тут. Крикнув, что ванна свободна, Хёнджин уже направляется к себе, как замечает сидящего на диване в гостиной Сынмина. Тот, почувствовав чужое присутствие, поворачивается в сторону старшего. — Хён, ты не высушил волосы? — заметив полотенце на голове, интересуется Ким и улыбается. Так ярко и красиво, что сердце Хвана опускается куда-то вниз. — Давай я помогу тебе. Хёнджин кивает и на ватных ногах садится на пол перед младшим. Он и сам не понимает, почему так реагирует на простую заботу. Наверное, ему просто непривычно, что обычно отстранённый от всего милого щенок, решил вдруг позаботиться о ком-то, кроме своего любимого хёна. И, признаться честно, Хван часто из-за этого завидовал Чану. Резкий звук фена пугает, отчего Хван вздрагивает и чувствует, как чужая рука мягко опускается на плечо, нежно сминая. Но это пугает только больше. — Минни, скажи честно, ты заболел? — с насмешкой в голосе интересуется Хван. Ему приятно это, безумно приятно, но выдавать себя он не хочет. Хотя, покрасневшие щёки и даже кончики ушей и так выдают его с потрохами. Фыркнув на такое заявление, Сынмин выключает фен и вручает его Хвану, поджимая ноги под себя и уставившись в экран телевизора. Он пытается быть милым, а его так нагло отвергают и считают больным. Это больно и обидно, когда твои старания ни во что не ставят и даже насмехаются. — Ну, Минни, — Хёнджин залазит на диван и садится рядом, обнимая обиженного младшего. Точно щеночек. — Я же пошутил. Просто непривычно, что ты такой милый. Не дуйся. — Ладно, садись, — подтолкнув старшего обратно на ковёр, Ким включает фен и перебирает рукой пряди волос, чтобы быстрее закончить и отправиться спать. Остальные мемберы давно лежат в кроватях у себя в комнатах и только Ким и Хёнджин не спят. Ну, и возможно ещё Минхо, который решил всё же принять душ сейчас, а не утром. Хёнджин прикрывает глаза, чуть откидывая голову назад. Прикосновения Сынмина сейчас так приятны. И, возможно, это немного неправильно, так думать, но старший хотел бы, чтобы Ким заботился так только о нём. Да, эгоистично, но он ничего не может поделать со своими желаниями. Особенно, когда сам Сынмин не помогает избавиться от них. Перед глазами появляются картинки из недавно просмотренной Хёнджином дорамы. Но вместо главных героев он видит, как Ким откладывает фен подальше и целует. Мягко, нежно, игриво покусывая старшего за нижнюю губу и всасывая её следом в рот. Как сам Хван вплетает пальцы в тёмные волосы, чтобы не отстранился, а тот и не думает. Наоборот, садится на бёдра старшего и обнимает за шею, не прекращая поцелуй. Хёнджин в ужасе раскрывает глаза. Его больное воображение не должно ведь подкидывать ему такое. Ему определённо стоит смотреть поменьше дорам и сериалов, хотя раньше такого и не было никогда. — И всё же, почему ты вдруг таким заботливым стал? — снова интересуется Хван, когда Ким заканчивает. Он проводит по волосам ладошкой и довольно улыбается, не замечая мокрых прядей. — Может, я хочу тебя, — Хван успевает только рот открыть, когда младший хватает его за подбородок и наклоняет голову к себе, наклоняясь непозволительно близко. Хёнджин готов поклясться, что глаза Сынмина были светлее, либо же его воображение опять играет с ним. Но Сынмин лишь мягко улыбается и смеётся, отпуская напуганного парня. — Я шучу. Просто решил стать заботливым младшеньким. Не всегда же мне только подкалывать всех. Похлопав старшего по плечу, Сынмин ещё раз улыбается и аккуратно складывает всё, чтобы не выслушивать утром от Минхо. Их личная мамочка, следящая за порядком в общежитии, не иначе. Пожав плечами, когда Сынмин наконец-то уходит, Хёнджин ничего не говорит вслед и остаётся, решив оставить все вопросы при себе. Всё равно он не собирается ложиться спать, а значит у него есть время, чтобы хорошенько обдумать всю ситуацию. Всё отлично. Всё просто прекрасно.

🛁🛁🛁

Всё ужасно. Всю неделю Хёнджин ходит злой. Сынмин перешёл уже все границы, каждый день приходя в душ и нагло пялясь на Хвана. Ладно один раз, два, но это происходит каждый божий день. И почему только эта собака выбрала себе жертвой Хёнджина? У Чана тело более подкачанное, а у Феликса и стройное, и накачанное. Тогда почему страдает от этого именно Хван? Сегодня настал тот день, когда Хёнджин всё же поговорит с младшим. Он репетировал это в своей голове раз десять и несколько раз напротив зеркала, так что всё должно пойти по плану. По какому плану, если его нет, Хван не придумал, пока что, но всё обязательно пойдёт по плану, и их старые отношения с Сынмином вернутся. В общежитии нет никого, кроме них двоих. Оно, наверное, и к лучшему, ведь не особо хочется, чтобы их разговор, каким бы он не был, слышал кто-то посторонний. Да, у них практически нет секретов друг от друга, но всё же это слишком личное. И немного постыдное, если знать подробности. — Ким Сынмин, — Хёнджин без стука врывается в душевую, зная, что сейчас там точно Сынмин. И именно поэтому он старается не смотреть, иначе его выдержке, которая и так почти ушла уже, точно придёт конец. — Хватит подсматривать за мной в душе! — А тебя не волнует, что душ сейчас принимаю я и подглядываешь ты? — Сынмин опирается рукой на дверцу и усмехается, наблюдая за растерянным парнем. Хёнджин не смог удержаться, а теперь не может перестать смотреть. Даже не смотреть, а нагло пялиться, потому что Сынмин красив. По плечам вниз скатываются капельки воды, очерчивая вдоволь подкачанную грудь и заметный пресс, впитываясь в конце концов в полотенце, что крепко держится на бёдрах. И хорошо, потому что полностью обнажённым Хван младшего видеть не хочет. Сынмин не выглядит ни капли смущённым. Наоборот, он будто дразня, проводит рукой по ткани, слегка приспуская её вниз, следом подтягивая обратно. Видит, что старшему это нравится и дразнит, но касаться не позволяет. Только вот вопрос, остатки здравого смысла Хёнджина или Сынмин? Но второй выглядит так, будто сам хочет этого. Хочет, манит. — Я уже всё, так что можешь идти, — Ким облизывают верхнюю губу и проходит мимо, нечаянно касаясь рукой бедра старшего. Но нечаянно ли? Хёнджин кивает и снимает с себя верх, заходя в душевую. Хочется обмыться в холодной воде, чтобы снять весь стресс и отвлечься от Сынмина. Об идеальном Ким Сынмине, который молит его не останавливаться, скулит, извивается под ним, сжимает своими ладошками его плечи, как Хван кусает его за.. — Знаешь, — Сынмин появляется из неоткуда, становясь напротив испуганного Хвана. Он осматривает парня, останавливаясь взглядом внизу. — Мне всегда было интересно, почему ты тут так долго торчишь. Теперь я понимаю. Помочь? Хёнджин не понимает, о чём речь. Он вообще был в своих мыслях, пусть и не самых приличных. Но проследив за взглядом младшего, он понимает, и щёки мгновенно приобретают розовый оттенок. Да, они оба парни и должны понимать друг друга в этом вопросе, но ему чертовски неловко перед Кимом за то, что он увидел это. Сквозь ткань домашних шорт виднеется стояк и небольшое мокрое пятно. Можно было бы соврать, что это из-за воды, но оба понимают, что это ложь. И, к своему стыду, Хван признаёт, что возбудился от мыслей, как трахает своего друга, который стоит перед ним. — Ну так? — Ким подходит вплотную и накрывает ладошкой стояк, несильно сжимая его. Хёнджин в удивлении раскрывает глаза и хочет возмутиться, но младший ласково целует его в уголок губ и улыбается, прежде чем опуститься перед ним на колени. — Выключи душ, а то как-то неудобно. Хёнджин кивает и делает то, что просит его младший. Он не верит, что это действительно происходит. Это очередной его мокрый сон, из-за которого утром он будет выглядеть и довольным, и разочарованным одновременно, а Феликс заботливо поинтересуется, что такого произошло. Но Хван ему никогда не расскажет о том, как каждую ночь целует одного из мемберов, прижимает к стенке, оставляет засосы на этой прекрасной шее и просто любуется им, потому что они вместе. В его фантазиях и снах это давно уже так. Но Ким, будто подтверждая, что это не сон, стягивает с парня боксеры до щиколотки, так невинно смотря на старшего, будто спрашивая разрешения, чтобы зайти дальше. А Хёнджин не может. Сынмин такой развратный и милый одновременно, что хочется лезть на стенку и ныть. Но вместо этого он отрывисто стонет и прикрывает глаза, потому что ему приятно. И только из-за этого Хван позволяет младшему вести свою игру так, как хочет он. А Сынмин видит в этом зелёный свет. Он проводит языком по розовой головке, слизывая выступающие капли предэякулята. Поднимает взгляд, будто предупреждая о своих действиях, и дует, обжигая член прохладным воздухом, вызывая мурашки. — Минни, — Хван тихо стонет, запуская руку в всё ещё влажные волосы парня. — Возьми в рот, прошу тебя. Сынмин ухмыляет и проводит языком по всей длине, прикрывая глаза. Он проводит руками по бёдрам старшего, слегка сжимая их, оставляя едва заметные следы. Он может себе это позволить, ведь тут никто не увидит этого, даже другие мемберы. Обидно, но в их ситуации другого выхода нет. — Раздвинь ноги чуть шире, — Хёнджин быстро кивает и слушается, чуть ли не падая. Впервые его тело так реагирует, хотя младший ещё ничего толком не сделал даже. — Какой послушный мальчик. Хёнджин звонко стонет, даже, наверное, слишком громко, прикрывая рот ладошкой. В общежитии никого кроме них нет, но это не значит, что сюда никто не может прийти. Например, тот же стафф. И это будет ещё хуже, чем если их застукает кто-то из мемберов. Сынмин наклоняется и оставляет невесомый поцелуй на внутренней стороне бедра, поднимаясь чуть выше и кусая. Хван вскрикивает и сжимает руки на холодном кафеле, желая за что-то ухватиться. Если младший продолжает в том же духе, то он кончит, стоит тому только взять в рот. Сынмин проводит языком по основанию, останавливаясь на головке и толкаясь кончиком уретру, слизывая выступающие капельки естественной смазки. Он качает головой в медленном темпе, ударяя Хвана по руке, когда тот кладёт ладонь на затылок, стараясь сделать всё в собственном темпе. Но это, увы, в планы младшего не входит. Он хочет немного помучать своего любимого хёна, прежде чем доставить тому удовольствие, пусть собственный член уже бьётся о низ живота, привлекая к себе внимание. Хёнджин громко всхлипывает, стоит Киму выпустить член изо рта, разрывая тонкую ниточку слюны тыльной стороной ладони и снова кусает за бедро в нескольких местах, оставляя свои метки везде, где только можно. — Твою, блять, мать, Минни, — низко стонет Хван, когда младший сжаливается и снова берёт в рот, но на этот раз глубже и быстрее. Сынмин чувствует, как головка упирается в стенку горла и стонет, разнося вибрацию от головки по всей длине. Он всё же опускает одну руку на собственный член, размазывая выступившую смазку и медленно надрачивая себе. По ванной разносятся хлюпающие звуки, и Хёнджин шипит. У него слабая выдержка и он не выдерживает, хватая младшего за волосы, толкается бёдрами в горло и, не чувствуя никакого сопротивления, делает это ещё раз, раскрывая губы в немом стоне. Оба парня в ужасе застывают, когда слышат резкий хлопок двери, за которым следуют голоса нескольких мемберов. Они точно слышат там Минхо, спорящего о чём-то с Феликсом, и Чана, смеющегося с этих двоих. И хватка на волосах становится слабее, а глаза Хёнджина бегают по комнате, в попытках найти решение. — Если не хочешь, чтобы нас застукали, — достав член изо рта, Сынмин медленно водит по нему рукой, проворачивая меж указательным и средним пальцем розовую головку. Хёнджин шипит и кусает ребро ладони, стараясь хоть так приглушить рвущийся наружу стон. — То советую тебе быть тише. Я дверь закрыл, если что. Закончив, Сынмин скользит губами вниз, чуть придавливая пульсирующий член языком к нёбу. Он ускоряет темп, чтобы разрядка пришла как можно скорее, и кошмар под именем Ли Минхо не сильно помешал им. Хёнджин произносит губами имя младшего и кончает, немного пачкая губы Сынмина, когда тот достаёт член изо рта. И лучше он не открывал глаза и не видел, как тот слизывает белые капли с головки и проглатывает всё, продолжая надрачивать себе, кончая через пару движений себе в кулак. — Ким Сынмин, ты, — Хёнджин даже не знает, что сказать на эту довольную моську. Сынмин улыбается и выходит с кабинки, приводя себя в порядок у раковины. Он моет руки, смывая собственную сперму и умывает лицо. Уголки рта и губы немного саднят, но в целом терпимо. Через пару дней неприятные ощущения сойдут на «нет», и никто даже и не узнает, чем эти двое занимались в душе, пока остальные гуляли и наслаждались отличной погодой. И будет отлично, если об этом никто и не узнает. Хёнджин старается так же не терять времени и быстро, насколько это возможно, принимает душ. Ноги всё ещё ватные, а голове каша. Но если кто-то спросит, как он себя чувствует, то он без задней мысли ответит, что просто замечательно, ведь парень, которого он любит, сделал ему самый лучший минет в его жизни. Хотя, возможно, скажет он немного не так, но думает, по крайней мере, точно, ведь Сынмин был действительно хорош. Он вспоминает все свои сны и понимает, что теперь их станет ещё больше. Сынмин ещё раз заглядывает в душевую кабинку, проверяя, чтобы с хёном было всё хорошо, и выходит. Удивительно, но никто не ломился к ним, а значит все в гостиной, обсуждают прогулку и едят какие-то вкусности. И он не ошибается, ведь в зале в кругу сидят Крис, Феликс, Джисон и Минхо, а в средине стоят четыре коробки с пиццей. — Чего меня не позвали? — притворно дуется Ким и садится в объятья Чана, забирая у него надгрызенный кусок пиццы «пепперони». — Потому что собаки едят собачью еду, а не пиццу, — улыбается Минхо, за что получает пинок под зад от Джисона. Младший, для пущего эффекта, поднимает кулак и Ли спасается в объятьях Ликса. — Ладно, а где пельмешик. — Слышишь ты, кроль вонючий, иди нахер, — Ким чувствует, как сильнее сжимаются сильные руки у него на талии и немного смягчается. — В душе он, скоро должен выйти. — Обо мне говорите, — Хван стоял в дверях достаточно, чтобы понять игру Сынмина и принять в ней участие. Он садится рядом с Феликсом, и тот выпихивает Минхо, ложась головой на колени старшего. Ким бросает на них странный взгляд, но не задерживается, беря с коробки ещё один кусочек пиццы. Если играть, то по-крупному.

🛁🛁🛁

Они играют только друг с другом, тайно подключая других. Их игра злая и жестокая лишь для них, а для остальных просто превосходна. Фанаты радуются бо́льшим взаимодействиям у любимых пейрингов, стафф и директора хвалят их за то, что благодаря им на клипах и видео больше просмотров, остальные мемберы ничего не замечают, и лишь Хёнджин и Сынмин знают суть и правила этого шоу. Выведи другого раньше, чем он сделает это за тебя. И проигрывать никто не хочет, отчего лезут к своим любимым хёнам и бедному макне пуще прежнего. А те видят в этом фансервис на камеры и подыгрывают, за что им огромное спасибо, ведь если бы не они, то ничего не вышло бы. Это продолжается уже вторую неделю. Всё это время Хёнджин не отлипает от Феликса; на сцене между ними ещё большая химия, которой фанаты заполнили весь ТикТок, Инстаграм и Твиттер. Всем это нравится, и Хван видит в этом пользу. Он радует фанатов и не больше. Сынмин по началу стал больше лезть к Чану, но поняв, что идея так себе и все Хёнджин видит в них больше отца и сына, нежели пару, переключился на макне группы. А Чонин и не против. Наоборот, обнимет в ответ и радуется, что обычно недоступный Сынмин стал дарить ему больше любви и заботы. К тому же, их парочка так же довольно популярна, а значит какую-то радость фанатам они дарят. И в плюсе. Но это должно рано или поздно закончить. И первым не выдерживает Хёнджин. Чонин, чуть ли не целующий Сынмина, и никак не сопротивляющийся это Ким окончательно выводят его из себя. Хочется поговорить с младшим, расставить уже наконец все точки над «и» и закончить всю эту клоунаду. Нет, Хван пытался поговорить с парнем, но это почти зашло немного не туда, и если бы не Чанбин, зовущий их в ресторанчик на жаренную свинку (и орущий над этим Минхо), то они сделали бы это. По залу разносятся крики фанатов, и Хёнджин на пару минут отвлекается от мыслей о том, чтобы убить их личного щенка потом в общежитии. Фанаты всегда успокаивают и дарят ощущение, будто ничего плохого в их жизни нет. Айдолы лечат фанатов, а фанаты — айдолов. — Итак, Ким Сынмин, — Хван вздрагивает, стоит ему услышать это имя. Младший уже достал его своими выходками и просто упоминание этого мелкого демона его раздражает. — Если бы вы не были группой, то с кем вы не смогли подружиться в жизни, а с кем точно стали бы лучшими друзьями? Зал замер в ожидании ответа и Хван тоже. Не то, чтобы ему прям очень интересно узнать ответ, но любопытство всё же берёт своё. — Мы точно подружились бы с Чонином, — Ким наклоняется вперёд и обнимает макне за шею, улыбаясь ведущему. По залу разносятся визги фанатов и кто-то даже кричит, что они милашки, от чего у Джина аж глаз дёрнулся. — А ещё с Феликсом. Но вот с кем я точно не смогу бы подружиться, так это Хёнджин. — А разве не Минхо? — Ли обиженно дует губки, чем вызывает у многих улыбки. — Вы с Минхо часто ведёте себя, словно кошка с собакой. — Возможно, мы с Минхо действительно часто ссоримся, но всегда потом обязательно миримся, — Хо довольно улыбается, а Хёнджин напрягается. — Но вот Хёнджин-хён словно ненавидит меня. Сынмин слегка двигается в сторону, когда получает щипок от Чана. Он выглядит вполне нормально, но по глазам можно понять, что дома младшего ждёт смерть. Хотя, если перед Чаном с ним поговорит Хван, то он и умереть будет не против. — Он забрал у тебя последнюю порцию рамёна? — подкалывает его ведущий и всё смеются, даже Хёнджин и Сынмин. Их интервью в остальном проходит отлично. Ким ловит на себе ещё несколько злых взглядов Хёнджина, по которым понимает, что он становится победителем в их жестокой игре. И это не можете не тешить его самолюбие. В машине тихо, так как все спят. Даже обычно шумный Чанбин на удивление всех уснул, прижавшись поближе к Феликсу. А тот и не против, раз уснул, обняв старшего в ответ. Из всех восьмерых не спят только Чан и Сынмин, что сидят на передних сидениях и следят, чтобы сзади всё было хорошо и никто никого не убил. — Что между тобой и Хёнджином? — решив не медлить с этим, Чан задаёт тот вопрос, который мучает его последние несколько дней. Никто его не услышит, так как спят, а значит можно расслабиться и говорить спокойно. — В последнее время вы двое странно ведёте себя. — Между нами игра, — усмехается Ким и проходится языком по нижней губе. — Может, чуток жестокая. — Чуток? — Чан не может сдержать улыбки. Он внимательно следил за этими двумя, чтобы сейчас понять, что «чуток» — слишком приуменьшено. — Да ты сводишь Хёнджина с ума, что тут немного не чуток. Мне казалось, что он убьёт тебя. — Не убьёт, а сделает кое-что поприятнее, — подмигивает старшему Сынмин и прикрывает глаза, откидывая голову на сидение. — Только будьте тише, а то я отрежу Хёнджину то, что у него внизу, — Ким смеётся и качает головой, представляя голого Хвана, убегающего от злого Чана. Это зрелище будет поистине стоющим. Машина тихо останавливается около здания общежития и Чан какое-то время просто смотрит на спящих мемберов. Даже Сынмин успел задремать и это мило. Они все выглядят такими милыми и беззащитными, что сдержать улыбку, глядя на них, практически невозможно. Но спать в машине далеко не самая лучшая идея. Им не раз приходилось делать это и никакие массажи не помогали потом ещё неделю, а бывало и больше. Поэтому, взяв себя в руки, Крис медленно будит каждого мембера, сдерживая смех с их растерянного вида. Слишком милые. Хёнджин просыпается почти последним и ему требует несколько секунд, чтобы понять, что к чему. Осмотревшись по сторонам, он замечает, что Сынмина нигде нет, а значит он уже у себя в комнате. Прекрасно. Быстро выбравшись из машины, будто не он только что сладко причмокивал губами во сне и что-то бормотал в плечо Феликса, Хёнджин бежит в здание общежития, опережая остальных. Ким уже внутри, и им нужно срочно поговорить. Хван и так терпел неделю, и всему приходит конец. Парень оказывается прав. Сынмин спокойно лежит в своей комнате в телефоне, изредка улыбаясь чему-то. — Какой спокойный, я не могу, — закрыв дверь на ключ, Хван медленно подходит к кровати на которой лежит младший. Тот реагирует так спокойно, что это в какой-то степени даже удивляет. — Какого хера? — Что я уже сделал? — пододвинувшись ближе к изголовью кровати, Ким поджимает ноги под себя, чтобы старший тоже мог присесть. — То, что у тебя глюки пошли, это не мои проблемы. — И у меня, и у фанатов, и у мемберов, — Хёнджин хватает парня за ногу и подминает под себя, наваливаясь на него сверху. Сынмин ухмыляется и откладывает телефон на тумбочку. — Прилип к Чонину, словно пиявка. — А сам с Феликсом столько контента понаделал, что редакторам работы ещё на час прибавилось, чтобы хотя бы половину убрать, — Сынмин толкает старшего, приложив все силы, и меняется с ним местами. — Я будто слепой и не вижу, что на зло мне делаешь, паршивец. — Серьёзно? — хищно улыбнувшись, Хван хватает парня за задницу и вжимает в себя. — А ты будто бы нет. — Скотина, — уткнувшись в чужую шею носом, Ким елозит бёдрами по чужому члену сквозь ткань одежды, чувствуя, как нарастает бугорок. Хёнджин тихо стонет и сильнее сжимает ягодицы младшего, за что получает ощутимый укус в плечо. Он ослабевает хватку и открывает рот в немом стоне, когда младший толкается, имитируя толчки. — Скажи это, — схватив старшего за руки, Сынмин заводит их тому за голову, прижимая к подушке так, чтобы парень не мог пошевелиться. Ким пусть и кажется слабее, но на деле он чаще ходит в спортзал с Чаном и Чанбином, чем Хван. — Скажи это, либо я уйду. — Да, я специально ходил везде с Феликсом, чтобы тебя позлить. Но ведь ты делал тоже самое с Чонином, — фыркает Хёнджин и отворачивается, обиженно надувная губы. Ему обидно проигрывать младшему в этой игре и признаваться во всём, в то время как тот усмехается, медленно покачивая бёдрами и Хёнджину приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не издать не звука. — Господи, Сынмин, прекрати. — Ну нет, хён, я только начал, — Сынмин улыбается и отпускает руки старшего. — Сделаешь что-то не так — я выставлю тебя за дверь с трусами на голове. Хван часто кивает и прикрывает глаза. Если он будет смотреть на этого демона, то не выдержит и ослушается, а оказаться со стоящим членом в коридоре не сильно хочется. Да и к тому же, соблюдать правила Сынмина просто, хоть и безумно мучительно, что отдаётся болью в пах. Ким опускается на бугорок и тихо стонет, откидывая голову назад, открывая доступ к шее. И хочется сжать её, укусить рядом с кадыком, чтобы видели все и просто целовать, чтобы никакие Ян Чонины больше даже не смотрели в сторону его парня. И обсуждать они это не будут, ведь и так понятно — они будут вместе после этого. Хёнджин послушно лежит на кровати, сжимая ладонями простыни под собой до побелевших костяшек. Сынмина хочется медленно, но так, как хочется самому, а не как ведёт младший. Хван осознал свою ошибку, что пришёл первым сюда, и теперь несёт наказание за проигрыш и наблюдает за страданиями своего хёна. — Минни, давай, - Хван звонко стонет, когда Сынмин пробирается холодной рукой под его футболку и проводит пальцами по груди, замедляясь на набухшем соске. Сынмин останавливается от удивления. Такая реакция неожиданна, хоть он и рассчитывал на подобное, но не такое яркое. И это забавляет. Он проводит ещё раз, зажимая набухший ареол меж указательным и средним пальцем и Хёнджин хватает его за руку, умоляя остановится. В уголках глаз скопились слёзы и это возбуждает. — Такой милый, — Сынмин проводит тыльной стороной ладони по щеке старшего, хватаясь за подбородок и приподнимая лицо, рассматривая покрасневшие от смущения щёки и наполненные влагой глаза. — Прелесть. Будешь слушать меня, и всё будет хорошо. Ясно? Хёнджин кивает и старается расслабиться, но получается из кожи вон плохо. Руки Сынмина ощущаются слишком остро и правильно, но одновременно с этим и больно. Хёнджин теряется в ощущениях и даже прикрыв глаза и прислушавшись к своему телу, Хван не может понять, чего он точно хочет: чтобы Ким прекратил и отпустил его или довести игру до самого конца. Потянув старшего за футболку, Сынмин тянет его на себя и целует. Проникает сразу языком в чужой рот, проводя по зубам и сталкиваясь с чужим. Хёнджин ослушивается и вплетает пальцы в запутанные слегка волосы, прижимая младшего, чтобы не отстранялся. — Такой нуждающийся, — Ким усмехается и проводит костяшками по скулам, оставляя следом лёгкие поцелуи. — Я бы так хотел, чтобы мы занимались этим всю ночь, но увы, завтра у нас фанмитинг, поэтому просто трахни меня, Хван Хёнджин. Сынмин отстраняется и ложится спиной на свободную часть кровати, втягивая за собой старшего. — Знаешь, я не удивлюсь, если презервативы и смазка будут под подушкой, а ты уже подготовленный, — Сынмин смеётся и Хван окончательно теряется. Ким походит на очаровательного милашку, когда так легко смеётся, но вместе с этим на демона-искусителя, ведь мысли его и внешний вид далеко не святые. — На счёт первого ты угадал, — парень заводит руку за голову и достаёт из-под подушки упаковку с презервативом и тюбик смазки. — Но вот второе… Я хочу почувствовать, как ты будешь это делать. Сынмин садится и на кровать, откладывая всё в сторону и придвигается к старшему, стягивая с него давно лишнюю футболку. Хёнджин чувствует себя фарфоровой куклой в руках искусного коллекционера. Сынмин аккуратно, еле касаясь, проводит подушечками пальцев по прессу, очерчивая каждый кубик, накрывая ладонями подкачанную грудь. — Давай прекратим уже эту ужасную игру и просто сделаем то, что хотим оба, — Сынмин стягивает с себя толстовку и ложится обратно, протягивая руки, словно ребёнок, к старшему. Хёнджин улыбается и наклоняется, утягивая парня в новый поцелуй, наполняя комнату чмоками и тихими стонами. Их языки сталкиваются в непонятных, хаотичных и смазанных движениях, а разум накрыла пелена похоти, но оба всё ещё помнят, что за дверью ходят остальные мемберы, и их могут застукать в любой момент. Сынмин прогибается в спине и сцепляет ноги на пояснице старшего, когда чувствует, как сразу два холодных пальца плавно входят в него, растягивая тёплые стенки. Ким зло шипит и бьёт довольного Хёнджина ладошкой по плечу, прикрывая глаза и стараясь расслабиться. Он хочет получить в первую очередь удовольствие, а для этого нужно отложить план мести куда-нибудь на потом. Заметив уверенный кивок, Хёнджин добавляет третий палец, чувствуя, как легко поддаются стеночки. Пусть Ким и сказал, что не готовился, его тело говорит о том, что какое-то короткое время в душе он всё же провёл, ожидая этот момент. И это тешит самолюбие старшего. — Я готов, Хённи, — Хван про себя усмехается. Минут десять назад Сынмин издевался над ним и называл «нуждающимся», а теперь сам лежит и просит поскорее войти в него. И кто Хёнджин такой, чтобы отказать своему солнышку в этом? Сынмин переворачивается на живот и приподнимает бедра наверх, утыкаясь лицом в подушку. Хёнджин не сдерживается и шлёпает младшего, поглаживая следом нежную кожу, на которой остался красный отпечаток. Сынмин скулит и кусает наволочку, жмуря глаза до белых пятен. За дверьми всё ещё остальные ребята и ему нужно сдерживать себя. — Ты сука, Хван Хёнджин, — выдохнув, Ким старается расслабиться и оборачивается через плечо, наблюдая за тем, как Хван рассматривает его. — Я не картина, чтобы тупо пялиться. Войди уже в меня, а. — И кто из нас нуждающийся? — Хёнджин проталкивает головку внутрь, ощущая, как тёплые стеночки сразу же сжимаются вокруг. — Ты, — Сынмин усмехается и сам поддаётся назад, полностью насаживаясь на член. — Чёрт, — Хван опускает руки на тонкую талию, слегка сжимая его, останавливая младшего. — Внутри тебя чертовски хорошо. — Если начнёшь двигаться, то станет ещё лучше, — Хёнджин усмехается и целует парня за ухом, делая первый медленный, но уверенный толчок. Сынмин раскрывает губы в немом стоне и встаёт на колени, откидывая голову на плечо старшего, вплетая пальцы в его волосы. Хёнджин двигается плавно, растягивая сжимающиеся вокруг его члена стенки. Ким всё ещё немного напряжён, и это отдаётся неприятными ощущениями. — Малыш, будь хорошим и расслабься, если хочешь, чтобы мы оба получили полное удовольствие, — Сынмин кусает себя за нижнюю губу, прерывая рвущийся наружу стон, и немного расслабляется, опуская руки на ладони старшего. Хван переплетает пальцы и ведёт чуть вперёд по животу, останавливаясь около сочащейся смазкой головки. — Тебе не больно? Заметив мокрую дорожку на щеке, Хван немного замедляется и тянется рукой, вытирая след от слёз. — Блять, — Сынмин раздражённо выдыхает и приоткрывает глаза. — Хёнджин, мне сейчас пиздец как хорошо, но остальные знать об этом не должны. Поэтому просто продолжай, пока мы не поменялись местами, и уже я не выебал тебя. Старший тихо смеётся и продолжает, убедившись, что его малыш действительно в полном порядке. Его толчки все такие же плавные, но теперь более быстрые и ритмичные. Сынмин крепче сжимает руку, еле сдерживая себя, когда головка так чётко попадает прямо по комочку нервов. Слишком хорошо. Звонкий стон заполняет комнату, когда Хван опускает свободную руку на член младшего, подстраивая движения под толчки, размазывая предэякулят по всей длине. Большой палец поглаживает головку, слегка надавливая, чтобы затем снова пройтись по всему органу, очерчивая каждую вену. — Хёнджин, быстрее, — Сынмин поддаётся назад, не в силах больше держаться. — Я скоро. — Так чего ты терпишь? — Хван срывается, переходя на быстрый темп, выбиваясь в тело парня частыми размашистыми толчками. Сынмин жмурится до пятен перед глазами, выкрикивая имя старшего и кончая белыми брызгами на кровать и себе на живот. Он устал и единственное, что держит его - руки Хёнджина на его талии. Старший делает ещё несколько толчков, изливаясь в презерватив, не выходя из парня. Стоит Хвану убрать руки, как Сынмин валится на кровать, не в силах даже вытереть с себя липкую сперму. Хёнджин умиляется с этого и, выкинув завязанный презерватив в мусорное ведро, ложится рядом, поднимая с пола одеяло и прикрывая два обнажённых тела, стараясь хоть немного прикрыть их наготу. - Я думал вы наушники не зарядили и не заметили, а тут оказывается порнушка в реальной жизни была, - Минхо ухмыляется, осматривая парней и проскальзывает внутрь комнаты, прикрывая за собой дверь. - Ты же закрывал дверь, - Ким кидает в старшего одну подушку и пододвигается к Хвану, закидывая на него одну ногу. - Минхо, свали. - Во-первых, у меня есть дубликаты ключей от всех комнат, а любопытство взяло своё, - Ли достаёт из кармана свзяку ключей и трясёт ими. - А во-вторых- - А во-вторых, ваша с Чаном комната находится рядом с моей, поэтому ты идёшь нахуй, - Хван мило улыбается и указывает в сторону двери. Минхо хмыкает, но послушно выходит, снова запирая тихо смеющихся со всей этой ситуации парней.