Король и Демон

По тыльной стороне белой ладони растекается багровое пятно крови, сопровождаемое взглядом серо-голубых глаз, в которых давно нет блеска. Четыре небольшие дырочки, оставленные острым столовым прибором, кровоточат так, будто вместо них оставлен глубокий порез. Алая жидкость продолжает растекаться по руке, скатываясь вниз и продолжая свой путь по гладкой поверхности стола из тёмного дерева. Рядом сидящий с Михаилом мальчик застывает в одном положении, зрачки его лазурных глаз дрожат от страха, будто не он только что проткнул руку брата вилкой, которая до сих пор находится в плотно стиснутом кулаке. Остальные присутствующие за столом боятся пошевелиться, прожигая Михаила подобными другу другу взглядами, в которых прекрасно читается: «Бесчувственный монстр». Михаил их замечает, но полностью игнорирует: кровавое пятно важнее. Мать не выдерживает и подскакивает со своего места, чтобы отвести старшего сына в ванную и обработать рану. Михаил сталкивается взглядами с отцом, настоящим великаном, и тот недобро хмурится, тем самым являя своё презрение. Внутри что-то настойчиво щекочет, но всё там уже как девять лет промёрзло и покрылось толстой коркой льда, понизив душевную чувствительность. Их провожает семья своими хищными взглядами, никто не сомневается в бессердечности Михаила. Они снова забудут о нём, и тогда он превратится в призрака, незаметно слоняющегося по коридорам и комнатам. «В этом нет необходимости», — считает Михаил, пока мать туго перевязывает ему ладонь. Он этого совсем не чувствует, поэтому и не имеет смысла, как и то, что она заботится о сыне. Эта женщина ещё не отреклась от него, в то время как остальная семейка давно наплевала и нахаркала в самую душу, заледеневшую навсегда. Михаил научился не придавать этому значения. Научился терпеть и быть невольным наблюдателем чужой истории, чужих судеб, чужих отношений, чужих эмоций и чувств. Себя он давно не ощущает, он определил для себя роль массовки и блеклого фона. Ему всё равно, что происходит вокруг и с ним непосредственно. Ему даже не больно, когда на теле появляются синяки, порезы, царапины, раны. Всё, что чувствует это тело, — жар. В тонкой одежде Михаил ляжет в холодную ванну и уснёт на пару часов. Он ненавидит, когда тело горит и плавится, нужно его остудить. Раскалённое тело издаёт характерное шипение всякий раз, когда происходит соприкосновение с ледяной водой. Это всё, что нужно Михаилу. Оказание первой помощи подходит к концу, мать отправляет сына в комнату и просит поспать. Михаил слушается и поднимается наверх, но сталкивается с младшей сестрой, к несчастью последней. Девушка корчит рожу в отвращении и быстро проносится мимо брата. Она даже задерживает дыхание, словно от него пасёт, как от навозной кучи. И это остаётся без внимания Михаила. Несмотря на то, что на улице январь-месяц, Михаил широко распахивает окно в своей комнате и открывает дверь, чтобы проветрить помещение. Всегда легче спать, когда воздух свеж и чист, а ещё приятно морозит кожу. Январский ветер заносит на подоконник и стол хлопья падающего снега, и Михаил высовывает голову из окна, равнодушно смотря на верхушки деревьев, покрытые снеговыми шапками. Он хочет в один момент оказаться среди них. Проходит пятнадцать минут, и Михаил закрывает окно, потом дверь, вытирает стол и подоконник, после чего осматривает комнату: чисто и всё на своих местах. Он расправляет постель, освежает её и только потом укладывается с холодной головой и без всяких мыслей. На дворе день, а он спит. Потому что больше ничего и не остаётся. Этот дом для него — золотая клетка без возможности выбраться. Да и какой во всём этом смысл? Его никто не гонит, ничего не требует, кормит и обеспечивает. Михаил — душевнобольной, как заверили врачи. О нём нужно заботиться. Ему нельзя жить одному. Его стоит держать под строгим контролем. Это всё ложь, Михаил точно знает. Он просто не похож на обычных людей, ему нельзя в цивилизованный мир, он в нём не проживёт. Для него это непосильная задача. А этого Михаил не знает. Он прекрасно читает других людей, но про себя ничего сказать не может. Кажется, что память ускользает вместе с остатками тепла. Михаил заморозил своё сердце, чтобы никогда не ощущать боли, страха и отчаяния. Собственными руками он доводит себя до могильной плиты, медленно истощая организм. Но минуло уже двадцать два года с рождения, а Михаил всё ещё жив, пускай и с паршивым здоровьем. Ничего, это ненадолго, верит он.

★†★†★

Шум прорезается сквозь оглушительную пелену и беспокоит сознание, заставляя поскорее открыть глаза. Михаил не понимает, как оказался в весьма уютном коридоре, похожим на частную больницу с самым лучшим ремонтом. В такой он когда-то и сам лежал, когда сломал ногу во время катания на коньках. Рядом сидит несколько человек, все они разные: грузный мужчина кавказской внешности, с густой чёрной бородой и тяжёлым взглядом; молодая девушка со светлыми волосами и красными от слёз глазами; мальчик-подросток лет тринадцати с наушниками и пустым взглядом. Все они выглядят встревоженными и сбитыми с толку. Мимо проходят люди в костюмах, отдалённо напоминающих офисных сотрудников. Что-то не складывается. Михаил осматривает помещение, людей вокруг, крутит в голове разные мысли, но ничего так и не приходит на ум. Единственное рациональное объяснение происходящему — кома. Это пугает, Михаил впервые за столько лет ощущает нечто подобное. И ледяное сердце почему-то начинает биться, отчего корка крошится. Стук настенных часов напрягает. Давно забытые и отринутые чувства наваливаются разом, и Михаил никак не может разобраться. В ушах гудит, и он закрывает их, пытаясь сосредоточиться на одном. Его глаза всё ещё мертвы, да и он сам бледнее мертвеца, но есть нечто такое, что доказывает обратное. Люди что-то говорят, они волнуются, боятся. Каждый говорит про смерть: свою или чужую, Михаил не разбирает, ему не до этого. Стрелки часов продолжают давить на сознание, время несётся с неимоверной скоростью и замирает, как только открывается дверь в кабинет, рядом с которым сидит Михаил. — Михаил Максимович Морозов, заходите, — гнусавит небольшого роста девушка, смотря ровно на него. Михаил послушно поднимается и заходит вслед за ней в кабинет, не обращая внимание на бурное обсуждение людей за спиной. Кабинет выглядит уютно, Михаил не может сказать о нём ничего плохого. Это место очень странно на него влияет, он не до конца понимает, что вообще происходит. Ждёт, когда незнакомая девушка с невероятно рыжими волосами заговорит с ним. Огненная что-то отмечает на листе А4, но Михаил не думает даже посмотреть. Как только девушка поднимает голову и впивается в него цепким взглядом зелёных глаз, Морозов готов слушать. — Из всей семейки вы единственный, кто заслужил второй шанс, — говорит девушка. — Второй шанс? — Можете звать меня Эльвирой, милейший, — игнорирует вопрос Михаила она. — Вы поступили к нам сразу после своей смерти, наступившей 13 февраля 2023 года. Родились вы 1 января 2001 года. Как занимательно это выглядит, одни однёрки. «Умер…» — Михаил гоняет эту мысль в голове с момента пробуждения. Это был обычный день в семье Морозовых, ничего не предвещало беды, пока в дом не ворвалась неизвестная группа лиц и не вырезала всю семью, надругавшись над матерью и сёстрами Миши. Он умер последним, вслед за отцом. Воспоминания пронзают голову копьями, доставляя боль. — Что это за место? — Михаил снова задаёт вопрос, в надежде услышать на него ответ. Эльвира хлопает длинными ресницами и вздыхает. — Некое подобие чистилища, — бросает она. — Сюда попадают только те, кто имеет право на перерождение, то бишь резервную жизнь в другом мире. Это понятно? Михаил незамедлительно кивает, в процессе обрабатывая информацию. Бредит. — Пока проходит подготовка к вашему перерождению, я проведу для вас небольшой инструктаж, от вас же требуется лишь подписать пару бумаг, и на этом вся бумажная работа подойдёт к концу. Эльвира зачитывает весь текст с бумаги, объясняет множество рабочих моментов, подпитывая мозг Михаила информацией, пока он пытается удержать всё в голове и не потеряться. Ему не позволяют остановиться и подумать лучше, сразу всучивают документы и ручку, и он оставляет свою подпись. После этого Эльвира достаёт из-под стола большой прозрачный контейнер, в котором видна белая кобра. Она спит, но просыпается от тряски и смотрит прямо на Михаила. — Это Ваш фамильяр и верный помощник — Змей, — Эльвира достаёт Змея и кладёт на стол перед Морозовым, тот лениво извивается. — Можете дать ему любое имя, когда того пожелаете. — Что ж, неплохо, — шипит Змей и заползает на Михаила по руке, останавливаясь на шее. Тот не дрогает, даже когда шипение раздаётся у самого уха. — Будем знакомы. Формальности подходят к концу, и Эльвира передаёт Михаилу направление в кабинет перерождения, где его уже ждут. Выходит Михаил с маской равнодушия, как и обычно, а люди в очереди смотрят на него в удивлении. Они напуганы. — Уважа… — начинает молодая девушка, но Михаил уже идёт вперёд по коридору в поисках нужного кабинета. Змей шипит, обвивая шею, но молчит. Его устраивает новый хозяин, именно такого он и хотел, холодного, как он сам. Кабинет перерождения находится быстро, и Михаил незамедлительно заходит. Там его встречает светлый парень, худощавый и высокий. Он приветливо улыбается Михаилу своими белоснежными зубами. Виниры. — Здравствуй, Михаил, рад тебя видеть, — произносит парень, приглашая Морозова встать в подобие лифта. — Меня зовут Майкл. По сути, мы тёски. Но ненадолго. Вставай, уже всё готово. И тебе привет, Змей. — Как я рад, что больше не увижу твои виниры, Майк, — лениво отвечает Змей, но каждое его слово пропитано ядом. Майкл на секунду перестаёт улыбаться. Подобие лифта закрывается, и Майкл подходит к панели с множеством кнопок. Михаил смотрит на его пальцы, скользящие по кнопкам, но ничего не понимает. Он не контролирует себя в полной мере, это место дурно влияет на него. Лифт заполняется ярким светом, и Михаил сжимает руки в кулаки. Майкл встаёт перед ним и улыбается. — Удачного перерождения. Змей что-то недобро шипит в его сторону, но Михаил уже ничего не слышит, не видит, не мыслит. Всё происходит чересчур быстро.

★†★†★

Шею жжёт, он впервые за долгие девять лет чувствует телесные повреждения, и ему это неприятно. Он смотрит прямо перед собой, на полностью обледеневший труп нагого мужчины, лежащего на кровати. Сам он тоже без одежды, с множеством ссадин, ран, синяков и почти задушенный. Пепельная чёлка закрывает слеповатый правый глаз. Как только Михаил переродился, его душили. На рефлексах тела он схватил чужие, крепкие мужские руки, и всё произошло само собой: фиолетовое свечение, и мужчина абсолютно полностью закован в лёд. После этого Михаил перебрался на пол, так как испугался. В новой жизни его звали Эйсом Даймондом, ему было всего двадцать три. Родился в богатой семье, но родители своего сына не воспитывали и не обращали на него внимание. Эйс делал всё возможное, чтобы выслужить их любовь и похвалу, но не получал ничего, кроме холодного безразличия и вечного порицания… Сейчас он работает в мафии и имеет ужасную репутацию «портовой шлюхи». Михаил не осуждает Эйса, но понимает, что долго в такой шкуре, как бы двусмысленно это не прозвучало, не протянет. Он осознаёт своё нынешнее положение, и от этого не легче. Мёртвый мужчина — сегодняшний любовник Эйса. Как и все остальные, его отношение к Даймонду было потребительским. Нет, даже паразитическим. Почему-то руководитель Исполнительного комитета Портовой Мафии терпел любые унижения своих любовников. Возможно, потому что видел в этом единственный способ получить от них хоть капельку любви и тепла… «Как бы жалко его не было, мне нельзя оставаться в таком положении, — Михаил прикрывает фиолетовые глаза и шмыгает носом. — Нужно привести себя в порядок». Из-под кровати выползает тот самый Змей, которого Михаилу — теперь уже Эйсу — вручили в Чистилище. Тот останавливается неподалёку от хозяина, и его покрывает фиолетовое свечение, похожее на то, которое исходило от Даймонда пару минут назад. Кожа Змея растягивается, тело удлиняется, появляются человеческие конечности, и скоро перед Эйсом восстаёт очень высокий и смуглокожий мужчина с кипенно-белыми волосами и такими же, как у него, фиолетовыми глазами. На шее и руках видна белая чешуя — единственное напоминание о том, что это Змей. Из одежды: белая кофта и белые брюки, а также белые длинные сапоги на шнуровке. Такие метафорфозы немного удивляют Эйса, но на его лице это не отражается. Как бы то ни было, он до сих пор не понимает своих чувств и эмоций, поэтому и смотрит безучастно, словно нет ничего вокруг странного. И Змей усмехается, усаживаясь на одно колено и касаясь головы хозяина. — Бедняжка, из огня да в полымя, — произносит он и ловко подхватывает израненное тело на свои крепкие руки. — Давай приведём тебя в порядок, а потом ты звякнешь кому надо. Тебе необходима медицинская помощь. — Хорошо, — Эйс покорно со всем соглашается, как это было всегда, и обвивает руками широкую шею Змея, прижимаясь к нему всем телом. Гематомы ноют от боли. — Как только разберёмся с этим дерьмом, дашь мне имя, чтобы наша связь стала крепче, — говорит Змей, ногой открывая дверь в ванную и проходя внутрь. — После перерождения обычно всем херово, может хоть целую неделю косить. Нужно скорее оказаться под присмотром кого-то, кто тебе поможет. Эйс ощущает себя ребёнком, когда Змей поучает его, моет, обрабатывает раны и переодевает в чистую одежду. Его забота не выглядит наигранной или вынужденной, он искренен по отношению к своему хозяину и стремится помочь ему, пока может. Это кажется Даймонду странным и чужеродным, но он сам не понимает, что именно чувствует. Подобрав собственный мобильный с пола, Эйс находит один единственный верный контакт, который ему необходим — Калум Грэм, — и нажимает вызов. Отвечают быстро, и в голосе уже слышится беспокойство: — Змейка? — хрипит мужчина в трубку. Кажется, до этого он спал. — Змейка, что случилось? — Пожалуйста, забери меня, — неожиданно, для всех неожиданно, голос Эйса срывается и сипит, он проглатывает ком в горле. — Мне плохо. Калум ничего не отвечает, потому что в суматохе начинает собираться. Скоро появляются расспросы, куда нужно ехать и что с собой взять. Через минуту звонок прерывается, и Эйс устремляет мёртвый взор на человека, закованного в фиолетовый лёд. Змей, всё ещё в человеческой шкуре, не роняет ни слова, но пристально следит за состоянием своего хозяина. Тот держится молодцом. Наверное, оттого, что по большей части он безразличен и не понимает самого себя. Со стороны кажется, что он мёртвый, что он не перерождался никогда. И Змей всё понимает. Проходит не больше двадцати минут, как Калум уже стучится в дверь. Оказываясь внутри гостиничного номера, он в ужасе глядит на тело мужчины, но в ещё большем — на собственного племянника, на чьей шее находится белая кобра, глядящая на дядю хозяина изучающим взглядом. Нет времени задавать вопросы, Грэм уводит Даймонда из номера. Боссу это не понравится, и оба это знают…

★†★†★

Калум заводит племянника в тёмную комнатку и садит его на кровать. Они проторчали двадцать минут в пробках и добрались до дома Грэма только спустя час. Дядя крутится около Эйса, задавая вопросы о его здоровье и самочувствии, на что парень коротко отвечает. Про Змея так речь и не заходит, но это лишь вопрос времени. Сейчас просто не до него. Понимая, что большего от племянника он не услышит, Калум оставляет его наедине с собой, а сам идёт на кухонку. Эйс с грохотом опрокидывается назад, подминая под себя подушку и одеяло. Змей ложится рядом, шипя что-то успокаивающее, но Даймонд ничего не слышит, так как проваливается в сладкую дрёму. Дядя Калум — старший брат ныне покойной матери Эйса. Он появился в жизни племянника поздно, поэтому не успел помочь ему преодолеть травмирующие события. После смерти сестры и её мужа, Калум забрал Эйса с собой, и в итоге оба угодили в Портовую Мафию. Калум всё ещё жалеет, что допустил это. Он считал, что если будет лучше присматривать за юношей и одарит его заботой и любовью, тот изменит свои взгляды на жизнь, но Эйс уже был сломан на тот момент. Он пошёл по рукам и прославился как «портовая шлюха». Если бы не Грэм, кто знает, что за такое сделали бы с эмоционально нестабильным шотландцем. На границе сна и яви Эйс рассуждает о своём двойном прошлом, о своём настоящем и будущем, думая, как правильно поступить, чтобы прожить достойную жизнь без боли и страха. И решает, раз ему был дан второй шанс, он должен воспользоваться им и всё взять в свои руки. Именно с такими мыслями Даймонд погружается в сон. Тот обрывается, и Эйс соскакивает с кровати. Внутренние органы скручиваются в узел, желудок сжимается и разжимается в судороге, суставы ноют и тянут, ноги становятся ватными. Он едва успевает дойти до туалета, чтобы распрощаться с остатками какой-то вчерашней еды и, по всей видимости, половиной поджелудочной. На какое-то время становится легче, но появляется пронзительная головная боль. «Змей об этом говорил», — вспоминает Эйс, выходя из туалета. Он обходит дом в поисках дяди и находит того в гостиной на диване с книгой в руках. Мужчина почти сразу замечает племянника и приходит в ужас от его плохого вида. — Змейка, с тобой всё хорошо? — Калум подходит ближе и осматривает бледное лицо Эйса, его дрожащие руки и плечи, безучастный, мёртвый, рыбий взгляд. На душе становится неспокойно и тошно. — У тебя температура. Блять. Вечер становится беспокойным, состояние Эйса стремительно ухудшается и оставляет желать лучшего. Калум помогает ему переодеться в пижаму и укладывает в постель, перед этим поменяв постельное бельё. Змей не даёт ему покоя, ползая то там, то здесь, но в данный момент важнее состояние племянника. Грэм сразу связывается с врачом Портовой Мафии, так как не имеет достаточных знаний и боится, что без отсутствия врача его племянник сляжет и, чего хуже, помрёт. Допустить этого нельзя. К сожалению, врач пребудет только утром, но он даёт несколько рекомендаций Калуму, и тот беспокоится меньше. Его сбивает с толку несвойственное поведение племянника, который во время любой болячки становился капризнее дитя. Сейчас он спокоен и даже безразличен к собственной участи, на его лице нет ни единой эмоции. Смотреть в глаза мужчина не может, его бросает в дрожь от посеревших и поблекших аметистов, от отсутствия интереса к жизни в них. Раньше Змейка таким не был, и от этого тяжко на сердце. Эйс не был подарком, его поведение считалось деструктивным и неправильным: истерики, панические атаки, капризы и эгоизм. Портовая Мафия видит только эту сторону пятого руководителя и совсем не знает, что Даймонд болен, очень давно болен. Он застрял в подростковом возрасте, обижен на взрослых и боится настоящей ответственности, но вместе с тем жаждет любви и готов всецело дарить её сам. Калум не знает, что произошло между Эйсом и его последним партнёром, но очень рад, что тот мёртв. Он первое время отгонял от племянника этих похотливых уродов, пока из-за этого они не поругались. Боясь потерять хрупкое доверие Змейки, Калум сбавил обороты. А теперь жалеет об этом. Неужели Эйс теперь мёртв?

★†★†★

Почти две недели прошли для Эйса болезненно страшно: он плохо спал, ничего не ел и бредил. Калум замучался и физически, и душевно, трясясь над больным племянником. Когда же этот кошмар закончился, мужчина вздохнул с облегчением. Эйс пришёл в себя на утро воскресенья, и уже тогда Калум понял, что всё изменилось: мёртвый взгляд стал неотъемлемой частью Даймонда. Тот сильно исхудал, так как за время болезни самым странным образом сбросил шесть килограммов. Ниже нормы. Но самого Эйса это не волнует. Он разглядывает своё лицо и обнажённое тело в ванной и считает, что оно мало чем отличается от старого. Но ему нравится причёска и глянцевый маникюр с красивым перламутровым цветом в тон глаз. До этого времени Эйс не подозревал, что является эстетом. Дядя всё ещё не задаёт вопросов, ждёт, когда племянник окончательно придёт в себя. Змей его уже не так пугает, как раньше. Можно сказать, он ему даже нравится. Предан и верен своему хозяину, знает своё место и просто наблюдает, не путается под ногами, послушен. Скоро старый гардероб Эйса сменяется новым, одежда лёгкая и более открытая, кажется, вся женская, но ему идёт. Калум видит, что племянник красивый и грациозный, как змея. Наверное, по этой причине к нему и прицепилось прозвище «Змейка». Для любящего дяди Эйс останется ребёнком, пускай и не по-детски привлекательным. Когда подошёл час для разговора, Эйс послушно сел и спокойно приготовился слушать. — Змейка, что произошло в тот день, когда я тебя забрал? — Калум ступает последовательно и осторожно, он всё ещё не верит во внезапную разумность племянника. Эйс не ведёт и бровью, отвечая: — Он не рассчитал силы и чуть меня не задушил, а когда я вцепился в его запястья, через мгновение он покрылся льдом. — Может ли это быть вторая способность? — Как знать. Калум кивает. С этим они разберутся позже. — Откуда эта змея? — Это Змей, и он находился у него. Сам ко мне прицепился, а я решил забрать. — И как его зовут? Эйс замолкает и смотрит на притихшего фамильяра, затаившего дыхание. — Опал, — выдыхает Даймонд. — Опал? — повторяет за ним Грэм и тоже смотрит на кобру. — В твоём стиле называть всё камнями. Ты ведь это только что придумал? — Всё верно. Допрос продолжается, и скоро подходит к концу. Калум не понимает только одного: что привело племянника в такое состояние? Почему он стал похож на живого мертвеца без капли эмоций? И почему от него так веет холодом? Собираясь уходить, Калум вспоминает важную вещь: — Перед тем, как выйти завтра на работу, пообещай мне кое-что. — Да? — Больше ни с кем не спи. По крайней мере, без любви с обеих сторон. Обещаешь? — Обещаю. В это не верится, но Грэм хочет верить, что племянник сдержит обещание. Почему-то кажется, что всё будет по-другому. И это действительно так. Всё по-другому. Эйс не обращает внимание на сплетни, слухи и косые взгляды. Эйс ответственно подходит к выполнению поручений. Эйс не создаёт конфликтных ситуаций. Эйс всё чаще получает похвалу от Огая. Эйс ни с кем не спит. Образ жизни Эйса напоминает самый правильный и целомудренный: с утра зарядка, водные процедуры и завтрак, днём работа, перерыв на обед, вечером дома, если нет дополнительной работы, ужин с дядей, упражнения для крепко сна и сам сон. Теперь он живёт чётко по расписанию. В свободное время занимается саморазвитием, постоянно что-то читает, пишет, учит. Ходит на йогу, придерживается правильного питания и делает последние штрихи в отчётах. Огай постоянно хлопает Калума по плечу и с улыбкой говорит о чудесном исправлении Эйса, а тот тревожится. Будто не его это племянник, не его Змейка. На сердце очень неспокойно, но скоро и он с этим смиряется. Пугает, наверное, только игра на скрипке. Но Калум — любящий дядя, он принимает новый образ жизни племянника и продолжает оказывать поддержку. Для него самое главное, что Эйс жив, здоров и… А вот счастлив ли он?