Проклятие двух Ли

«Лживое лицо скроет все, что задумало коварное сердце»

Уильям Шекспир

***

Холодный осенний ветерок прокрадывался под массивную толстовку, купленную на последние деньги в ближайшем секондхенде, вместе с чувством вины и ненавистью к себе. Огромные листья жёлтых и красных оттенков кружились в воздухе, а затем падали на землю, смешиваясь с грязными лужами. На душе у Хана было абсолютно тоже самое. Он чувствовал себя листком дерева, что сначала легкомысленно вырисовывал круги в воздухе, а потом упал лицом в грязь, сталкиваясь с ужасными последствиями. Только вот идя куда-то вдаль по набережной он не мог просто упасть в лужу и быть затоптанным черными подошвами людей, чтобы не думать о своей никчемности в этом мире. Он даже не подозревал, что его так легко можно было взять и обмануть. Просто обвести вокруг пальца. Зарываясь как можно глубже в свой капюшон, ему казалось, что на него давит здесь абсолютно все. Деревья, что были наклонены в его сторону из-за ветра и создавали тень, казалось, что даже они осуждают его в какой-то степени. Слякоть, созданная дождём, будто отдавалась у него в сердце. Погода полностью олицетворяла состояние Джисона. Также мокро и паршиво. Но не смотря на все это, Джисон очень любил осень. То самое время года, когда на улице и не слишком холодно, как зимой и не слишком жарко, как летом. Было в ней что-то чарующее и завораживающее, что заставляло сердце Джисона таять всякий раз, когда он видел листопад и наблюдал мелкий дождик, сидя у окна в своей квартире. Звезды, как считал Хан, ощущались осенью совершенно по-другому. Для него они будто начинали светить ещё ярче, чем до этого. Сделав несколько шагов в сторону он остановился у перил, облокачиваясь на них, чтобы заглянуть в море. Красиво. Казалось, что оно притягивает к себе. Шум волн успокаивал, словно сказка матери на ночь. Но он также быстро оживился, как и замер. Хоть и смотря на волны бьющиееся друг о друга, он не мог просто так забыть о своих проблемах и о том, что даже в кармане ничего не было, кроме пары монет, которых не хватит даже на жвачку. Как жить дальше было непонятно. Этот вопрос повис перед ним в воздухе, не представляя как его решить. Родители всегда говорили не открывать двери в свою квартиру кому попало и не разговаривать с кем попало. Но он отчего то подумав, что давно вырос из детских советов — нарушил все к чертям, из-за чего лишился последних денег. Что вообще говорить о последних, там была очень даже приличная сумма, которую он откладывал на протяжении долго времени на новую квартиру. Его же квартира сейчас оставляла желать лучшего. Стены ободраны и пропитаны куревом от старых жильцов. Отопление было вообще никакое. Трубы, что были размещены по его однокомнатной постоянно были ледяными, и если летом это была совершенно не проблема из-за постоянной жары, то зимой замерзшие конечности давали о себе знать, ведь даже тёплые вещи никак не спасали. И если бы не маленький электрический обогреватель, его могли бы найти у себя в квартире окоченевшим от холода. Хотя наверное никто и не искал бы. У него попросту никого не осталось. Пластиковые окна также промерзали и покрывались льдом. Конечно он мог нанять специалистов, переклеить обои, поставить новые пластиковые окна и трубы. Но в этом не было смысла. По его расчетам он заплатит еще больше, чем за новую квартиру. Она того совершенно не стоила, ещё и на окраине города. Знакомиться с людьми буквально на улице, а потом идти выпивать в клуб — было последним чего он мог хотеть в этой жизни. И он так корил себя за это. Какому вообще нормальному и адекватному человеку придёт в голову звать человека в клуб практически в первые часы знакомства, когда многим людям, чтобы начать доверять другим требуются годы. Абсурд и только. Ветер, что начал раздувать его волосы, принёс с собой и воспоминания.

Flashback

Han Jisung: Свободен сегодня вечером? Lee Yonsu: Да. Lee Yonsu: А что? Han Jisung: Не против сходить со мной в клуб? Lee Yonsu: Кто платит? Han Jisung: Я, в честь нашего знакомства. Встречаемся в 19.00 возле круглосуточного. Lee Yonsu: Договорились.

***

Едва переступив порог в клуб, в нос сразу же ударила смесь запахов: алкоголя, сигаретного дыма и людской кожи с дешёвым одеколоном. А в ушах уже звенела электро — музыка, отдавая где-то в голове, пока несколько десятков огоньков от всевозможных гирлянд и разноцветных шаров светили прямо в глаза, заставляя Джисона и Ёнсу щурится. Но Хана нисколько это не смущало и не останавливало. Ему даже нравилось. Он помнил, как с детства любил разные вечеринки и постоянно мастерил пригласительные открытки перед своим днем рождения. Он считал, что если хоть один его день рождения пройдёт без вечеринки, то все пропало и никакие подарки не спасут. Поэтому тяга к подобным развлечениям с возрастом лишь росла, хотя его нельзя было назвать заядлым тусовщиком. Подхватив своего нового друга, Хан слился с толпой, где люди уже танцевали, и лишь некоторые стояли на месте, перешептываясь друг с другом. Проходя через людей, периодически извиняясь, он не заметил, как оказался у барной стойки. — Что ты будешь? , спросил Джисон, садясь поудобнее на крутящийся стульчик. — Без разницы, тоже самое что и ты, — пожимая плечами и садясь рядом, сказал Ёнсу. Было ли ему безразлично или нет, Джисон понятия не имел. Характер Ёнсу оставался все ещё неизвестным для него, ведь это и было свойственно им, как для людей, которые познакомились буквально несколько часов назад на автобусной остановке. Все, что он знал и смог понять по внешнему виду — это то, что он любил одеваться в более базовые вещи и выглядел довольно спокойным и уравновешенным человеком. Джисон совершенно не придавал значения тому, что внешность бывает порой так обманчива. И любой человек способен на подлые деяния. Это было не важно для него, по крайней мере в этот момент, пока Джисон чувствовал себя намного лучше за последнюю неделю. Учёба слишком выматывала, она будто варила мозг, превращая в своеобразную кашу. Он запихивал в себя бокалы алкоголя, позволяя ему обжигать горло и грудную клетку, и до тех пор, пока в ушах не начало звенеть, а ноги подкашиваться, так, что даже невозможно было ровно стоять без чьей-то помощи. — Ё-ёнсу. Я с-совершенно в порядке. — промямлил Хан, кое-как связав несколько слов воедино, — Давай ещё по бокальчику? — уже поворачиваясь к бармену, чтобы попросить новую порцию коктейля. — Мы сейчас же идём домой, — встал с места Ёнсу, расплачиваясь за алкоголь и подхватив Джи под руку, повёл его в сторону выхода из клуба. Уже стоя на улице на бордюре и вдыхая свежий воздух Хан немного протрезвел, хотя его все ещё ощутимо качало из стороны в сторону, так, что Ёнсу приходилось его придерживать. Но не теряя шанса он продолжал флиртовать с проходящими мимо девушками, пока Ли, тыкал по кнопкам на разбитом экране, пытаясь вызвать им такси. — Милая леди, сегодня л-луна красивая, вы так не думаете? , — глупо улыбался Хан, кланяясь, когда очередная девушка прошла мимо, смотря на него искоса. — Садись уже, леди, — передразнил его Ёнсу, запихивая в машину, подъехавшего такси. — Едем к тебе.

***

Проснувшись утром у себя в квартире на диване, он охает от боли пульсирующей в его висках, что напоминает ему о событиях прошлой ночи. Он встаёт и еле как доходит до комода, на котором лежит телефон. Разблокировав смартфон, он роется в контактах в надежде позвонить Ёнсу. Но никакого Ёнсу там нет. Лишь на комоде рядом с деревянной шкатулкой лежит маленькая записка со словами «извини, так было нужно». Судорожно открыв шкатулку он понимает, что никаких денег, что он так долго откладывал на новую квартиру — нет. Ёнсу, как оказывается, практически не пил. Он растянул один бокальчик коктейля на всю ночь, когда Джисон спрашивал заказать ли ему ещё, он отмахивался, мол стакан ещё не пуст, а потом и вовсе отходил от вопроса, меняя тему. Всё ещё не веря своим глазам, он с дрожащими руками, начал трясти коробку, надеясь списать все на галлюцинации после алкоголя. И он действительно молился богу, в которого не верит, чтобы это они и были. Но никакого чуда не произошло. Он упал на колени, готовый рвать на себе волосы. Было ли это специально или обычной случайностью, которая так удачно подвернулась Ёнсу, он не знал. Да и искать теперь какие-то косяки, анализируя его поведение — было бессмысленно. Он сразу понял, что тот вопрос о том, кто платит за алкоголь, был не просто так, скорее всего у него были какие-то финансовые проблемы. Но деньги пропали и их явно теперь не вернуть, ведь он даже удалил свой номер из контактов Джисона.

End of flashback

— Сколько вы весите? — проговорил чей-то незнакомый голос, так, что Хан вздрогнул и на секунду действительно подумал, что сходит с ума. Но это было не так. Какой-то парень в спортивной одежде остановился рядом и наклонив голову набок, смотрел на него. — Что? — Сколько вы весите, спрашиваю? — Вам это зачем? Вы вообще кто? , — нахмурился он, не понимая, что этот человек хочет от него. — Ну кто же отвечает вопросом на вопрос? — улыбается паренёк, смотря в море. — Я к тому, что если вы собрались прыгнуть с этого моста, то у вас явно ничего не выйдет. Я заметил, что вы довольно худой, поэтому если вы прыгнете, вы не разобьетесь насмерть, а только сломаете себе ребра, с чем придётся потом мучаться. К тому же тут не очень глубоко, и это ещё один фактор почему вы не умрёте, — подметил он, щелкая пальцами. На что Хан прыснул, согнувшись пополам. — Вы что жнецом смерти работаете? — выдал он, отходя от смеха. — Иногда подрабатываю, когда приходится заставать каштановых парней с пухлыми щеками прямо на месте преступления, — подмигнул он так, что это скорее было похоже на моргающего кота. Похожий разрез глаз и вправду делал его котом. — С чего вы вообще взяли, что я собираюсь прыгать, я что похож на самоубийцу? — А если и похож? Суицидники довольно обычные люди, но только со своими бедами и тараканами в голове. Они также живут среди нас и у них на лбу не высечена шрамами надпись «я человек с суицидальными наклонностями», она высечена у них на сердце. И если вовремя не помочь, то это сердце перестаёт биться. — вздохнул парень, прерывая свои размышления, все также держась за перила и лишь на долю секунды прикрывая глаза. — Я пробегал мимо и увидев вас здесь на мосту, смотрящего вниз, я действительно подумал, что могу спасти чью-то жизнь. — он улыбнулся, поворачивая голову к собеседнику. — Получается, что вы мой спаситель? —Получается, что да, — усмехнулся он.

***

— Ну так. Как вас зовут? Сколько вам лет? — спросил парень напротив, сидевший за одним столом с Ханом, подперев голову рукой и внимательно рассматривая собеседника. Здесь всегда пахло слишком сладко, словно в воздухе находился какой-то наркотик. Но это были всего лишь булочки с корицей, что здесь пекли по-особенному вкусно и что так и красовались на витринах, привлекая покупателей своим видом. И когда, тот самый привлечённый покупатель заходил внутрь, над ним звенели колокольчики, украшенные вырезанными из белой бумаги, приведениями. А высеченные ножиком, улыбки на тыквах к Хеллоуину, в которых ещё и горели ароматизированные свечи, придавали ещё большей атмосферы. Хотя до праздника оставалось ещё около месяца, но это похоже никак не мешало работникам здесь все украсить. — Можем перейти на ты, думаю мы примерно одного возраста, — уверенно произнёс он, — Я Хан Джисон, мне 23 года. — Конечно, я сам не очень люблю все эти формальности, но стараюсь вежливо относиться ко всем людям каких возрастов они бы не были. Ли Минхо, мне 25. И почему-то Джисон только сейчас увидел насколько красив был парень, сидящий перед ним. Чёткие черты лица, острые скулы, кошачий разрез глаз. Даже его тёмные волосы, что причудливо закрутились и теперь напоминали ушки кота. А ещё пахло от него чертовски вкусно. Чем-то апельсиновым. Все это он не смог разглядеть и почувствовать там на мосту из-за тени десятков деревьев, надвисающих над ними. Хотя от части это было из-за кучи вопросов, которые заполонили его голову тогда на мосту. — Что будешь? — спросил Минхо, листая странички меню. — Я ничего не буду, спасибо, — сказал он с едва уловимой ноткой грусти в голосе. — Почему? , — удивился Ли, оторвав глаза от меню. — Всё просто — у меня нет денег. После разговора на мосту Минхо начал звать его в кафе, не принимая отказы. Но терять все равно уже было нечего. Денег нет, разве, что старую мебель вытащит из его квартиры, ну и черт с ней. Джисон согласился, ссылаясь на то, что ему просто нужно было высказаться кому-то, ведь близких людей у него не было, а держать все эмоции в себе было слишком трудно для него, хоть на бумагу все расписывай. — То есть как? Ни одной монеты? — Минхо вопросительно изогнул бровь. Он засунул руку в карман и нащупав несколько монеток, вперемешку с булавками, выложил их на стол, показывая мол все. — После того, как я написал заявление в полиции о краже денег, я остановился у моста и смотрел на море, но я действительно не собирался прыгать. Просто думал о том, как мне дальше жить. Моя старая квартира промерзает и зимой я снова буду корчиться от холода, а потом болеть раз пять, пропуская лекции в университете. Только вот страдаю от этого не я больше, а моя стипендия, которая и так мизерных размеров. Ради того, чтобы собрать более менее приличную сумму, мне приходилось голодать на протяжении нескольких лет, пропуская обеды. — рассказывал он чуть ли не со слезами на глазах, обидно было до жути, но от этого ему стало немного легче. — Два чизкейка и кофе, пожалуйста, — поднял голову вверх Минхо, проговаривая заказ официанту. — Не думаешь, что я тебя обкраду? На что он бросил какой-то нечитаемый взгляд, а затем улыбнувшись произнёс: — Ты вовсе не похож на преступника. — Кто знает, я ведь тоже так думал, но внешность чертовски обманчива, — ухмыльнулся Джисон. — И давно ты маньяком подрабатываешь? —Только, когда вижу котоподобных парней. Но Минхо не успел ничего ответить, когда официант отвлек его внимание, ставя две тарелочки с чизкейками и два стакана с кофе на стол. — Ты же наверняка голодный? Угощайся! , — по-доброму протянул Хо, толкая тарелочку ещё ближе к Джисону. — Ты мне чем-то напоминаешь меня — взяв вилку в руки. — О правда? Чем же? — Ли отломил кусочек, занося его в рот. — Тем, что тратил деньги на ненужных людей… Боже, это очень вкусно, — он чуть не замурчал, как кот от удовольствия, попробовав чизкейк. — Но ты не ненужный человек. — Так, что с родителями? Вы не общаетесь или.? — Минхо тянул последнее слово, боясь сказать лишнее и задеть, не дай боже, за больное. — Оу, нет… Они в порядке, мы просто не общаемся, — его взгляд знатно помутнел и он опустил глаза в тарелку. С родителями он не общался уже на протяжении нескольких лет. Номер Джисона все ещё оставался в их телефонах, но они ни разу так и не соизволили позвонить ему, начиная с того самого дня, когда он съехал и по сегодняшний день. Создавалось такое ощущение, будто они просто вычеркнули сына из своей жизни. Наверное так оно и было. Он остался один в этом мире без шансов на поддержку. — Хорошо, я понял. Мы можем это не обсуждать, — улыбаясь, подытожил Хо. — Что насчет тебя? Мы же не можем говорить только о моих проблемах. — Ну… — тянул Минхо, — Я живу один и работаю удалённо веб-дизайнером, — проговорил он доедая свой чизкейк. — Звучит очень интересно!

***

Солнечные лучи, что светили сегодня ярче, чем во все дни до этого, прожигали кожу и пропитывали воздух невероятной духотой. Хан в одной футболке и джинсах шаркал кроссовками по асфальту, приближаясь к нужному ему подъезду. Погода сегодня выдалась замечательная, но совсем не соответствующая осени. На нежно-голубом небе не было ни одного облачка, а красивый до жути листопад заменял обыденный осенний дождь. Волшебно. Поднимаясь вверх по лестнице на четвертый этаж, в груди разливалось приятное чувство тепла. А язык так и чесался рассказать свою радость, произошедшую с ним. Держа в руках торт, он нажал на дверной звонок. — Открывай скорее, я столько всего должен рассказать, — воскликнул он как только дверь перед ним открылась и он увидел сонного друга. — Подожди. Время, — он передал коробку с тортом из одной руки в другую и глянул на руку с часами, — полседьмого, а ты уже спишь? Не рановато ли? — продолжал удивляться Хан. — Я немного устал после того, как доделал заказ. Прилёг и уснул. Не бери в голову, в общем, — он почесал затылок и прошёл внутрь, приглашая того зайти, — Так что ты хотел рассказать? В честь чего тортик? — указал он глазами на коробку. Джисон быстренько скинул кеды и побежал в ванную комнату. Он знал квартиру Минхо уже наизусть. И разбуди его ночью часа так в три, он запросто нарисует план его квартиры, еще и укажет где, что стоит. Он чувствовал здесь себя, как дома. Но не в плане помещения, в котором вполне можно было жить, а в плане уюта и комфорта, которые так и царили здесь. — У тебя есть чай? — прокричал Джисон уже из ванной комнаты. — Конечно, какой наливать? — Тот же, что и обычно. Мой любимый с красными листьями и кисловатым вкусом, — напоследок поднял голову и улыбнувшись в зеркало, вышел из ванной. — Ну и мазохист же ты. Он называется каркаде, — Ли поставил кружку с пакетиком на стол, заливая его кипятком. — У него слишком сложное название, для моей и так короткой памяти, — утрировал он, шагая по кухне, после чего поставил коробочку с тортом на стол. — В общем, с какой новости начнём? , — Джисон сел на стул и выжидающе положил руки на стол. — Ну, судя по твоему настроению плохих новостей нет? — открывая коробку, он разрезал торт на куски, раскладывая по тарелкам. — Какой ты догадливый, — Джисон всплеснул руками, после чего забрал тарелку с тортом. — Итак, первая — мне больше не придётся нагружать тебя лишними расходами за питание и вторая — меня наконец-то повысили, — он говорил это с такой улыбкой, чуть ли не хлопая в ладоши, как маленький ребёнок. — Я очень сильно рад за тебя, Джисон! — Но с чего ты вообще взял, что ты меня нагружаешь? Мне наоборот только в радость было видеть то, как ты ешь, — тут же продолжил он и накрыл своей горячей ладонью руку Хана, слегка поглаживая, — Не переживай, хорошо? Это было лишь из моих желаний. — Ну правда, потратить на меня за месяц около. — он замер с открытым ртом, подсчитывая на пальцах деньги. — Ничего не хочу слышать. Ешь! — Минхо заткнул его ложкой с тортом, после чего оба залились смехом. — Не смейся, а то подавишься! — Захочу и буду смеяться, так вкуснее! — он высунул язык, дразня старшего. Но Минхо просто смотрел и растворялся в его кофейных глазах с карамельным сиропом. Сердце стучало, как бешеное, а покрасневшие щеки выдавали его почти, что с потрохами. Он каждый раз находил в нем что-то новое. То чай с кисловатым привкусом, что Джисон любил и, что Минхо покупал исключительно для него, то две родинки на шее, что находились на расстоянии пары миллиметров друг от друга и которые хотелось попробовать на вкус. Как-то раз он даже нашёл его за скрапбукингом поздним вечером, пока в окно били капли дождя. Он считал Джисона загадкой. Они были противоположны друг другу, словно те две родинки на его шее. Ли аккуратно прикасался к его душе, боясь спугнуть, а тот и против не был.

***

— Хён, почему у нас каждое празднование чего-либо связано с поеданием еды? Посмотри, толстовка, которую я покупал два месяца назад теперь мне впритык, — хнычал Хан, запрокидывая голову назад. — Потому что мы заслужили, разве нет? Я доделал крупный заказ, а тебя повысили, разве это не праздник? , — произнёс он, разрезая, только что доставленную горячую пепперони, — К тому же, я подарил тебе новую толстовку, почему нельзя выбросить это старье? — Нет, я не спорю, ты выглядишь прекрасно в любой тряпке, но… Джисон? — он огляделся по сторонам, выискивая, но в комнате было слишком темно, поэтому что-то разобрать было трудно. — Буу! — младший выпрыгнул из-за спинки дивана, изображая руками кошачьи лапки. —… Ты с ума сошёл? — он приложил руку к груди, проверяя сердцебиение и пытаясь отдышаться. — Что? Сердечко прихватило от моей красоты? , — не унимался Хан, кое-как сдерживая смех. — Мечтай. — Странно, а кто-то пару минут назад заливал мне, что я прекрасен в любой тряпке, — специально растягивая последнее слово. — Я беру свои слова обратно, — демонстративно высунув язык, сказал Ли и развернулся в сторону телевизора. Минхо порой замечал, что некоторые привычки полностью перенял у младшего и ему это в какой-то степени даже нравилось. — Что посмотрим? , — он переключал кнопки на пульте, стоя полубоком, так, что профиль его лица освещал свет телевизора. Но в ответ он ничего не услышал, лишь когда развернулся, увидел Джи, рассматривающего его. — От моей красоты замер? , — передразнил его старший, в привычной ему манере. — «Техасскую резню бензопилой» посмотрим? — тут же проговорил он, не давая тому вставить ещё пару колкостей, после чего самодовольно улыбнулся. — Ты в своём уме? — покрутив пальцем у виска. — Ну, а что? Скоро Хэллоуин. Ты же знаешь, я до смерти люблю смотреть всякие ужастики. — Если бы любил, то не испугался бы меня. Боже… этот человек ещё умудряется назвать меня странным, когда я пью каркаде, по-моему главный мазохист тут ты. — Джисон закатил глаза и плюхнулся на мягкий диван, устраиваясь поудобнее. — Неужели название запомнил, а то все ныл, что. — но не успел он договорить, как в него прилетела подушка. — Не ворчи, а то быстро состаришься, — прыснул он и потянулся за куском пиццы. — Не переживай, не состарюсь. — Смотрим «Кошмар перед рождеством», — сказал старший, включая фильм, а затем приземлился на диван рядом с Джисоном. Оба делали вид, что внимательно смотрят и вникают в смысл происходящего в фильме, но каждый думал о чем-то своём. О разном, но об одном и том же одновременно. И когда их руки случайно соприкасались, оба ойкали, заливаясь румянцем. Но в тёмной комнате, где лишь телевизор являлся единственным источником света, воздух был слишком душным, отчего становилось трудно дышать. —Минхо? — М? — в ту же секунду отозвался он и повернул голову в сторону младшего, так, что их дыхание столкнулось. — Знаешь почему родители не общаются со мной? — он снова уставился в телевизор, прижимая ноги к груди и обхватив их руками. — Почему? — он смотрел на его глаза, в которых отражался свет телевизора. Казалось, что там целая вселенная спрятана за зрачками. — Одной зимой, когда я шёл домой после учёбы… Точнее я шёл не один, а за руку со своим парнем, после чего поцеловал его на прощание у ворот собственного дома. И по правде говоря, я тогда думал, что мама ещё не вернулась с работы, — он положил голову на колени, закрывая её руками, не зная куда себя деть. — Но когда я переступил порог дома и увидел маму рассерженной и разочарованной, я понял, что она все это время смотрела на нас из окна и все прекрасно видела. Оправдываться перед ней и придумывать какие-то истории — было бессмысленно. Она все равно не поверила бы. Поэтому первую неделю после этого случая, мы вообще не разговаривали. Да и в последующие дни тоже было не густо. Просто перекидывались каким-то базовыми предложениями. — он поднял голову с колен и облегченно вздохнул. — Ты ведь понимаешь, что ты никак не виноват? Ты не виноват в том, что она не смогла тебя принять. — он находит его руку и крепко сжимает. На что Хан поджал губы и кивнул. — Но я принимаю… Для меня ты уже грех. Минхо полностью развернулся к Джисону и наклонившись немного вперёд снова встретился с его кофейными глазами. Они снова сияли, отражая вечность. Вечность. Именно столько прошло, как думал, джисон, что замер в ожидании. И когда он понял, что эта вечность закончилась, он ощутил губы Минхо на своих губах. Он целовал сначала медленно, словно пробуя на вкус. Пробуя каждый миллиметр. Но затем становился более настойчивым, увеличивая скорость. Губы Хана были на вкус, как тот самый странный кисловатый чай с красными листьями, что он так любит. Минхо совершенно не нравится этой чай, но он не станет отстраняться, только потому что это Джисон. Джисон мажет языком по нижней губе. Снова отдаёт чем-то апельсиновым. Но голова совершенно отказывается работать и как-либо функционировать, когда Ли забирается под его толстовку и кладёт ладони на талию, касаясь подушечками пальцев кожи. Кажется, будто его током ударило, а сердце внутри бешено бьётся, почти что готовое выпрыгнуть в любой момент. Сумасшествие и только. Джисон отстраняется первым и прижавшись щекой к щеке Минхо, тяжело дышит. Из лёгких будто бы выкачали весь воздух. И теперь он судорожно пытается его восстановить. Но удаётся с трудом. Хо все ещё опаляет своим дыханием его пухлые щеки. — Джисон… — шепчет. Тот лишь мельком вопросительно кивает. — Когда попадём в рай, не отворачивайся от меня, хорошо? — А если мы не попадём в рай? — усмехается Хан. — Тогда вместе будем гореть в аду.

***

— Два фисташковых, пожалуйста, — Минхо стоит около небольшого белого фургончика с яркой надписью на английском. Ждёт. И как только ему отдают два стаканчика с мороженым, он протягивает пару купюр и разворачивается в сторону кафе, в котором работает Джисон. Сегодня утром он решил, что нужно прогуляться и заодно встретить Хана. Насколько бы плохо ему не было но перспектива сидеть весь день дома — утомляла. Он шёл вдоль дороги, застеленной сухими листьями. Мимо пробежали дети, играющие в догонялки. Он улыбнулся. А потом пройдя ещё несколько шагов, из-за деревьев выглянула целая детская площадка. Некоторые из детей носились, как бешеные, другие же были более тихими и сидели в песочнице, вылепливая разные фигурки с помощью формочек. Минхо остановился на минуту, вспоминая себя в детстве. Он был таким же неугомонным, что и дети, играющие в догонялки. Это заставило сердце сжаться. Пройдя ещё немного дальше, он увидел заветное кафе. По его расчётам Джисон должен выйти минут через десять. Поэтому он присел на одну из скамеек и начал нервно постукивать пальцами по дереву, всматриваясь в жёлтые фонари и проходящих мимо людей. Каждый раз, когда дверь кафе открывалась, он надеялся увидеть Хана, но это был не он. Спустя ровно десять минут из-за дверей показалась каштановая макушка, заставляющая Ли взбудоражиться. Он выходил спиной в длинном сером пальто, попутно кому-то кланяясь и что-то говоря. Он будто светился, подобно уличному фонарю. Он развернулся, почувствовав на себе уже знакомый взгляд. Минхо поднялся с места, забирая с собой два полурастаявших мороженых со скамейки. — Я не ожидал тебя здесь увидеть, — он удивлённо распахнул глаза, как только Минхо привстал рядом, но тут же сморщился от лучей солнца. Но Ли пошатнулся на месте, чувствуя в левой стороне головы неприятную режущую боль, схватился за рукав Хана, что тут же насторожился. — Всё хорошо? — не раздумывая спросил он, оглядывая Минхо. — Ты ел сегодня? — Нет… — честно на выдохе сказал он. — Но все хорошо, не переживай сильно, Просто аппетита нет. — Я взял мороженое нам, — он улыбнулся и протянул руку с зажатыми в неё мятые упаковки с талым десертом. — Пройдёмся? — он махнул головой в сторону, меняя тему и открывая упаковку. На что Хан лишь кивнул. Листья шелестели под ногами. А золотистые кучи с ними то и дело постоянно увеличивались из-за листопада. Минхо отряхнул голову, на которую легли несколько маленьких красных листочков. Они прошли набережную, на которой они когда-то разговаривали. Прошёл всего месяц с того дня, но казалось, что он знал Джисона чуть ли не с детства. — Подожди. У тебя тут что-то есть. — он нахмурился, рассматривая его, а потом мазнул мороженным по щеке и довольный своей шалостью рассмеялся, забегая в парк и скрываясь за множеством деревьев. Здесь было слишком тихо. Даже невозможно было услышать пение птиц, лишь собственное биение сердца отдавало в уши. Джисон закатил глаза, вытирая щеку платочком, найденном в кармане пальто, думая о том, что такая глупость могла прийти в голову только Минхо. Доедая свое мороженое он оказался в глубине парка и начал осматриваться по сторонам, выискивая силуэт Хо. Минхо притаившись, сел на корточки и сгребая руками красивые кленовых листья с гибкими черешками к себе, он принялся вплетать их в друг друга. Складывая их крест на крест. Спустя несколько минут мучений у него в руках красовался завораживающий венок. Он вышел из-за деревьев, пряча венок и подкрался к Джи, что удобно стоял спиной. — Закрой глаза, — прошептал он на ухо младшему, отчего у того пробежал табун мурашек по коже. — Снова собираешься сотворить какую-нибудь глупость? — Джисон надул губы, скрещивая руки на груди. — Думаешь, я только на такое способен? — начал хлопать глазами Минхо, но понял, что Хан его не видит, нацепил венок на его голову. Он почувствовав некую тяжесть на голове, открыл глаза, разворачиваясь в пол оборота. — Ты такой красивый, Джисон… — выдохнул Хо, наблюдая за тем, как красиво сочетаются его глаза и пожелтевшие сухие листья.

***

All i need — Within Temptation

Джисон с громким стуком ставит последнюю большую фарфоровою тарелку с различными закусками в виде черепов и прочей нечисти на стол, застеленный белой скатертью с красными пятнами, что имитировали кровь. А затем бежит ставить тесто в разогретую духовку. Не то чтобы у него были какие-то кулинарные способности но готовить шарлотку с тыквой было не так сложно, как могло показаться Хану на первой взгляд. Главное, чтобы не сгорело. Спустя какое-то время по квартире раздаётся звонок. Он, попутно отряхивая свой фартучек, подошёл к двери. — Сладость или гадость? , — закричал знакомый голос. Минхо стоял на пороге со взъерошенными рыжим волосами, которые он вероятно покрасил балончиком, в красно-чёрной футболке в полоску и тёмном джинсовом комбинезоне, а на щеках красовались несколько царапинок, нарисованные красной краской. — Собираешься пакостить, если у меня ничего нет? — хохотнул он, закрывая за Ли дверь. — А как иначе? Обкраду до последней нитки. Джисон нахмурился, вспоминая не очень приятный для него опыт. Но говорить — ничего не говорил. Оглядевшись, Хо заметил небольшую паутину, сделанную из ниток, наклейки в виде маленьких летучих мышек со светящимися глазами на стенах и окнах, белые накидки на стульях в форме приведений и тыквы с вырезанными, пусть и криво, улыбками, что сразу напомнили их посиделку в кафе, когда Минхо узнал его чуть ближе и сердце бешено начало стучаться. Еще и лампочки в квартире у Джи светили довольно бледно. Он проходит на кухню. Время на циферблате пробивает одиннадцать вечера. Нужно торопиться. В нос ударяет запах чего-то безумно сладкого. Так, что он даже на секунду прикрыв глаза, замирает, наслаждаясь. Он подходит к столу. — А говорил, что угощать нечем, — Ли привычно ухмыляется. Нагтягивает улыбку и выдыхая садится за стол. — Что-то случилось? По тебе видно, что ты не в духе, — он садится рядом и готовый слушать кладёт руки перед собой. — У тебя пирог сгорит, — он тупит глазами в стол, пробегаясь по закускам. Хан, спохватившись, подскакивает со стула. Наклонившись к духовке, прихваткой вытаскивает горячую противень с шарлоткой. Посыпает корицей и ставит на стол. Он даже чем-то напоминает какую-то домохозяйку, отчего Минхо прыскает в кулак и качает головой. — Я не знал, что ты так хорошо готовишь. — Всё не так хорошо, как кажется. Я действительно плох в готовке, но должно быть сегодня особенный день, — Хан расплывается в широкой улыбке. — Так что произошло? — вспомнинает он, когда снова видит на лице Хо некую грусть. Он мешкается, то и дело постоянно отводя взгляд куда-то в сторону. — У меня опухоль головного мозга. — выдаёт он спустя несколько минут, пытаясь подобрать слова. — То есть, как? — Ты ведь шутишь, да? Это такая Хеллоуинская страшилка? , — он смотрит на него с широко открытыми глазами, мысленно умоляя о том, чтобы это была шутка, пока руки непроизвольно начинают дрожать. — Джисон… Я бы правда хотел, чтобы это оказалось шуткой или Хэллоуинской страшилкой. Но оно таковым не является… — он вздыхает и наклоняет голову вниз так, чтобы не было видно слез. А затем продолжает: — Я не говорил, но и ты не замечал. В этом нет твоей вины конечно. Я так старался скрыть все то, что со мной происходило. И мне действительно удалось, — всхлипывая. — Когда я тебе сказал в кафе, что работаю удалённо — я соврал. Мне не хотелось портить о себе впечатление только потому, что мне осталось жить около двух месяцев. Я уволился из компании и тех денег, что я постоянно откладывал на «чёрный день», пока работал, хватило чтобы прожить месяц. Я не знаю сколько дней мне ещё предначертано, но с каждым днем мне становится все хуже и хуже, — слезы капают на джинсу, пока он тресущимися руками пытается их стереть. Часы тикали, противно давя на уши. — Но знаешь, — снова начинает Минхо, — Я по-настоящему счастлив, что ты появился в моей жизни. Я тебя люблю, но я не хочу тебя терять. Минхо поднимает голову вверх, смотрит на настенные часы и встаёт со стула. Пора. Он подходит к, казалось ставшему онемевшим Джисону, заставляет его подняться на ноги. Смотрит в глаза, наполненные слезами, пытаясь навсегда отпечатать их кофейный цвет в своей памяти. Больно, он никогда не видел Джисона таким уязвимым. Он крепко прижимает его к груди. Целует в последний раз, отпечатывая его вкус на своих губах. Выпускает из объятий. Голова кружится, он шарит по карманам, находя заранее заготовленное лезвие. — Прости меня. Выдыхает. Берет руку Джисона, держа на весу рядом со своей и проходится лезвием по их запястьям, делая сначала маленькие порезы. Больно, но наступившая эйфория хлещет в ушах, смешиваясь с толикой отчаяния. Джисон же стоит и не шевелится. Он напуган, но не может сделать даже шага из-за шока. Минхо не знает что будет после. Он просто действует пока можно хоть как-то повлиять на их судьбу. Совместную судьбу. По щекам бегут солёные слезы. Возможно Хан его не простит, когда они встретятся в аду или раю. Существуют ли они вообще? Может они вообще не переродятся или хан станет той самой водорослью из розового озера. Или они переродятся звездами на тёмном небе и вместе станут созвездием дополняя друг друга, которое будет светить и показывать путь одиноким людям, что потом с их помощью найдут своего любимого человека. Но у них будет другая история с более счастливым концом и не будет так чертовски больно. Было ли это ошибкой тогда подойти к нему на мосту и заговорить? Ли так не считал. Когда он бежал домой с больницы с мятым листом бумаги где-то глубоко в кармане кофты с напечатаным на нем диагнозом, ему было абсолютно все равно. Тогда он даже и не подозревал во что может вылиться простая беседа на мосту. К чему приведёт и какие жертвы за собой понесёт. Она повела за собой две жертвы. — Я эгоист, понимаешь? Но я не могу просто по-другому. Я не вывезу без тебя. Не важно в раю или аду. Джисон стоит как вкопанный. Он не знает, что больнее. Физическая боль, что он сейчас испытывает или моральная. Его снова предали. Воткнули нож, в самом прямом значении. Сердце разбивается на миллионы осколков. До него сразу доходит смысл того, что пытается сделать Ли. Больно от того, что не сказал, больно от того, что не спросил хочет ли этого Джисон. Казалось, что жизнь начала налаживаться. Но это была лишь иллюзия. Иллюзия, выстроенная Минхо. И Джисон не вынес никакого урока для себя. Но Ли продолжает. Делает новые глубокие порезы на их руках смешивая горячую кровь, теперь уже стекающую на плитку. Голова становится тяжелой и начинает кружится, ноги подкашиваются, а к горлу подходит невыносимая тошнота. Он издаёт какие-то непонятные и никак не связанные между собой звуки, но все, что он хочет сказать остаётся лишь в его голове. В глазах тьма. Острое лезвие с громким звуком падает на кафель, сливаясь с огромной алой лужей. В ушах звенит. Минхо кидает на Джисона последний взгляд, хотя глаза уже перекрывает пелена тьмы, а затем хватает за руку и переплетая пальцы, на что едва хватает сил, они валятся на пол. Легенда, что Минхо вычитал одиноким вечером в книге случайно найденной на его полке, гласила, что если в ночь с тридцать первого октября на первое ноября умереть вместе со своим возлюбленным, то вы останетесь вместе навсегда. Минхо не знал правда это или нет. Но у него не было выбора. Он не хотел расставаться тогда, когда был счастлив. Опухоль головного мозга стремительно прогрессировала, а его дни подходили к концу. Минхо все же надеется, что Джисон его простит.

***

Они стали самым красивым созвездием на небе. Маятником, что освещал дорогу одиноким сердцам.

***

Бонус

— Джисон? Джисон поворачивает голову и вопросительно кивает. — Что будет, когда нас не станет? Вечерняя осенняя прохлада проходится по коже, раздувает волосы в стороны. Так тихо. Лишь иногда, прерывающее тишину соседскими кошками, мяуканье. Но даже это кажется не значительным на фоне Хана. Даже если вокруг будет все пылать, Минхо по-прежнему будет смотреть на него. — Нам до этого ещё далеко, — он поджимает ноги к себе и смотрит вверх. Улыбается. — Наверное мы станем звездами на небе, — он тыкает пальцем, указывая на яркую звёздочку. — А если мы станем созвездием? — он приподнимается на руках, чтобы заглянуть в глаза Хану. На полу балкона, где они сидели под открытым небом, было холодно. Даже слишком. Кончики пальцев на ногах мерзли, как сильно они не старались бы поджать их к себе. Но это уходило на второй план. Совершенно не важно. Пускай лучше замёрзнет, пока у Минхо, была каждая минута на счету. Джисон просто греет своим присутсвием и этого достаточно. — Разве бывают созвездия из двух звёзд? — хмыкает Хан. Хо чувствует тяжесть на своём плече, когда Джи кладёт свою голову. — В этом мире бывает все. Слышал про розовое озеро в Австралии? Оно похоже на жвачку. — он кладет руку на его голову, аккуратно поглаживая. — Тогда я мечтаю переродиться и стать той самой розовой бактерией. Там наверняка внутри очень красиво. — Дурачок, — хохотнул Минхо. — Я не хочу наблюдать за тобой с неба. — Хорошо, тогда будем созвездием, дополняющим друг друга, — Хан жмется ближе, пытаясь согреться. Глаза печёт от слез, что внезапно заполонили глазное яблоко. «Как жаль, что у нас есть будущее только на небе» — остаётся непроизнесенным вслух и растворяется в голове Минхо.