Через тернии к звёздам

      Александр перебрал одежду в шкафу. Мерял очередную рубашку, смотрел на себя в зеркало и тяжело вздыхал. Снова под светло-голубой тканью отчётливо виделись фиолетовые синяки. Можно было, конечно, надеть пиджак, но, к несчастью ассистента, оторвалась одна пуговица. А пришить её было трудно. Пальцы тряслись и не слушались команд мозга. Александр еле научился держать в руках ручку или маркер, чтобы хотя бы работу свою выполнять в полном объёме. Ему не хотелось, чтобы коллеги начали расспрашивать, что с ним случилось. «Я такой же, как они. Не хочу давить на жалость».       Придётся снова надеть свитер с высоким воротником. Александр заметил, что воротник рубашки не полностью закрывает синяк на шее. Тяжело вздохнув, ассистент повесил на спинку стула свитер, который собирался надеть завтра. И дрожащими пальцами стал расстёгивать рубашку.       Вновь смотрел на себя в зеркало. На своё изуродованное побоями тело. Смотрел, пока в глазах не начинало мутнеть из-за слёз. Уже сбился со счета, сколько раз слушал очередные сказки о том, какая счастливая жизнь его ждёт. И сколько раз эти рассказы начинали расходиться с реальностью где-то на середине своего сюжета. Как только партнёры Александра чувствовали, что Александр им верит и готов ради них на всё, они начинали винить его за каждую оплошность. Александр обещал исправиться, но тут же становился виноватым в ещё каком-то пустяке. И ещё. А потом стал получать кулаками за каждую свою провинность. Этим людям как будто нравилось калечить тех, кто слабее и не может дать отпор. Вот Александр и становился жертвой каждый раз.       С очередным бывшим связывала работа. К счастью, его уволили. К несчастью, Александр нашёл такого же придурка с диким желанием выплеснуть на кого-то свою агрессию. И снова стал для такого лишённого рассудка человека боксёрской грушей. «Неужели в этом мире нет ничего святого? За что мне всё это?»       Александр сидел на полу, обхватив колени руками, и рыдал. Ругал себя за слабость, за беспомощность. Он написал заявления в полицию на своих обидчиков, но на душе легче от этого не стало. «Только попробуй на кафедре кому-то проболтаться! Решай свои проблемы сам! Никому не интересно, что ты по своей воле находишь любителей подраться!»       И с этими мыслями пошёл вести занятия во второй половине дня. Стиснув зубы, бежал до нужной аудитории. Улыбался, часто моргая, чтобы слёзы не мешали обзору. Чтобы ничего не выдавало в нем боль. Ни душевную, ни физическую.       Только от самого себя не спрячешься. Под конец последней пары Александра уже трясло. Нервно топая ногой, дождался, когда все студенты уйдут. И тут же стукнул кулаком по столу. Снова вдыхал воздух отрывками. Хватался за голову руками. «Лишь бы никто не услышал. Никто не увидел», — думал Александр.       — Саш, у тебя всё хорошо? — как молния, пронзил вопрос от коллеги. Это Ростислав выходил из соседней аудитории и решил заглянуть. Знал, что Александр тоже сегодня работает вечером.       Александр вздрогнул. Совсем забыл, что коллеге-аспиранту пары тоже поставили вечером в этом семестре.       — Саша? — Ростислав решил зайти. Ответа на свой вопрос он не получил, и это как-то сбивало с толку.       Александр закрыл лицо руками. Не мог изобразить спокойствие. Да даже если бы и изобразил на лице, его бы выдала дрожь всего остального тела.       — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Ростислав.       — Всё хорошо, не обращай внимания, — с трудом произнёс Александр.       — Ты уверен? — чуть прищурил взгляд Ростислав. Ему не нравилась ни интонация, с которой говорил коллега, ни его состояние, в котором тот убеждал, что у него всё хорошо.       — Ну что ты пристал? Сказал же, что всё хорошо, — огрызнулся Александр. — Сам на меня бесишься, что я к тебе подхожу постоянно, а теперь докопался.       Александр не хотел никого посвящать в своё горе. Считал себя виноватым во всём, что с ним случилось. И потому чужое желание помочь воспринималось в штыки. Что касалось Ростислава, то уже в начале семестра они успели повздорить из-за того, что Александр не контролировал свои руки во время разговоров, складывая их на плечи собеседникам. Ростислава раздражали прикосновения. Александра раздражало, когда кто-то видел его в состоянии полного упадка.       Ростислав хмыкнул и ушёл. Оставил Александра наедине с его мыслями. Раз тот не хочет рассказывать, не нужно настаивать. Ростислав сам не любил, когда кто-то пытался влезать в его жизнь. Потому и с людьми вёл себя так же. Не врывался, ломая двери, а осторожно стучался и ждал ответ.       Напускная колючая злость Александра ушла в тот же момент, как ушёл Ростислав. Тут же ассистент снова залился слезами. Заливал этими слезами свои ведомости и другие рабочие бумаги. Слёзы щекотали шею, прокладывая себе путь дальше. Краем глаза Александр увидел своё отражение в окне аудитории. «Урод, вот же урод», — снова проклинал самого себя. Потакал всем этим речам своих бывших, добавляя ссадины на душе к синякам на теле.       На следующий день пары снова стояли во второй половине дня. Александр кое-как собрал себя на работу после бессонной ночи. Не найдя очередной кофты с длинным рукавом и высоким воротником, всё же решил надеть рубашку. А раз на улице бушует вьюга, прощальный подарок февраля в начале марта, ассистент решил, что никто не осудит его за то, что он всё занятие ходит в куртке. «Мне холодно», — придумал себе оправдание на всякий случай. И пошёл в университет.       Часть пар была с утра, часть — снова вечером. Снова изображать перед коллегами радость и веселье. И ведь все верили этим дрожащим улыбкам. Александр и не решался прерывать это шоу. Не хотел привлекать к себе внимание.       — Саш, мне нужны будут ведомости. У тебя как, всё в порядке? — интересовался Андрей.       — Да, завтра же отдам, мне нужно в них порядок навести, — кивнул Александр. Отвернулся, чтобы коллега не заметил блеск в глазах. Снова маска хорошего настроения съехала с лица от простого «всё в порядке?». Александр не хотел, чтобы кого-то беспокоило его состояние. И одновременно мечтал, чтобы кто-то его выслушал и сказал ему что-то хорошее. Два этих противоречия бились в его душе, а Александр пытался не выдать эту битву ни одним словом, ни одним движением.       — Хорошо, буду ждать, — кивнул дед-доцент. Пожал руку коллеге и ушёл с кафедры.       Александр глянул на общее расписание. Снова у него вечерние пары были в то же время, что и у Ростислава. «Надеюсь, он вчера всё понял и сегодня ко мне не полезет», — думал ассистент.       Только к вечеру напряжение из-за работы снова сыграло свою злую шутку. И так истощённую плохим сном и вечным самопожиранием нервную систему подкосило ещё количество контрольных работ, которые надо было проверить. Александр толком не отдыхал, и сил едва хватало, чтобы кое-как функционировать в течение дня. Внутреннее состояние чем-то напоминало бракованные аккумуляторы телефонов: заряд в сто процентов расходовался почти моментально.       — Саша, ты как?       Только этот вопрос вернул в реальность. Александр совсем задумался, глядя в одну точку, что не услышал, как на кафедру пришёл Ростислав. Ассистент даже бы не сказал, сколько времени он уже здесь сидел и заливался слезами, пока аспирант смотрел на него ошарашенным взглядом. Время совершенно не чувствовалось в таком состоянии. Лишь головная боль давила виски в такт щёлкающим стрелкам настенных часов.       — Я же вижу, что не всё хорошо.       «Я попытаюсь получше скрывать свои эмоции, чтобы такие, как ты, не докапывались», — сказал бы Александр. Но в голове не было ни одной мысли. Ни одного слова. О чём-то думать было сложно, когда всё тело заполнила истерика.       — Саша, меня беспокоит твоё состояние, ты второй день подряд сам не свой, — продолжал Ростислав своим спокойным голосом.

What you don't tell no one, you can tell me

      Александр только сейчас заметил, какой приятный голос у Ростислава. Чем-то сродни тёплым лучам солнца, которые приносили с собой весну. Раньше ассистент не обращал на это внимания. А теперь слушал и внимал каждому слову.       — Если ты хочешь, ты можешь рассказать мне, что тебя беспокоит. Я никому не скажу, можешь быть в этом уверен, — всё говорил Ростислав.       Александр молчал. Лишь тяжело вздыхал, пытаясь восстановить дыхание. Ладони были совсем мокрые от слёз. Так долго ассистент пытался закрывать лицо руками. Несмело глянул на аспиранта, присевшего на корточки и смотревшего на него снизу. На его грустные серо-зелёные глаза. Что-то подсказывало Александру, что Ростислав не намерен смеяться над ним.       — Я не знаю, с чего начать. Прости, — шёпотом произнёс Александр. Не нашёл сил на то, чтобы сказать это обычным своим голосом.       Ассистент растирал запястья, пытаясь подобрать слова. Тут-то взгляд аспиранта и зацепился за синяк, показавшийся из-под рукава. Ростислав не решился спрашивать Александра об этом. Не хотел спешить. Если коллега захочет об этом рассказать, то он расскажет.       — Я… Я просто неудачник, вот и всё, — шумно вздохнул Александр.       — Не говори так о себе. Каждый сталкивается со взлётами и падениями, ну не бывает идеально гладкой жизни. Мы всё-таки в реальном мире живём, а не среди математических моделей, — ответил на это Ростислав.       — Вы все так говорите, а потом тыкаете в людей пальцем, что они неудачники, — горько усмехнулся Александр. — Я уже не верю в эти слова.       — С какого момента ты перестал в них верить? — поинтересовался Ростислав.       Александр снял куртку и закатал рукав рубашки.       — С этого, — севшим голосом произнёс он. Ужасно боялся кому-либо открыться. Теперь боялся осуждения.       — Саша. Человек, который сделал это с тобой — ужаснейший человек. И тот, который внушил тебе, что ты неудачник — тоже, — сказал Ростислав после недолгой паузы. — Я сожалею, что это с тобой произошло.       — Мне не нужны твои сожаления, — помотал головой Александр. Жалел, что вообще начал этот разговор. Что не ушёл сразу же после занятий. По дороге домой уже бы пережил свою истерику и дома нашёл бы, на что отвлечься. А тут коллега, с которым были отношения на уровне приветствий, решил лезть своими руками в его жизнь, срывая замки с души, как корку с апельсинов.       — Я понимаю. Я не был на твоём месте, и потому могу только догадываться, как тебе больно, — аспиранта не отпугнул этот резкий ответ. — Но я очень хочу тебя поддержать. Хочу, чтобы тебе стало хоть немного легче. Я могу тебе чем-то помочь? — спросил Ростислав.       Александра заинтересовала эта доброжелательность. Может, стоит довериться? Обжигаться уже не ново. Может, Ростислав — именно тот, за кого себя пытается выдавать.       — Обещай, что не будешь осуждать меня за то, что я тебе расскажу, — Александр поднял на Ростислава взгляд.       Ростислав кивнул:       — Обещаю.       — Я встречаюсь с сильными людьми. Но эту силу они используют, чтобы уродовать меня, когда я в чём-то поступаю неправильно, — произнёс Александр. Снова усмехнулся в полуистерике. — Потом я нахожу человека, который снова обещает мне, что он не такой, как все остальные. И снова оказываюсь виноватым во всех бедах человечества.       — Это ужасные люди, Саша. Тот, кто объясняет свою точку зрения кулаками, точно не может называться адекватным. И тот, кто через унижение тебя пытается что-то тебе доказать, тоже ужасный человек, — говорил Ростислав в ответ. Сам удивлялся, что такие кошмарные люди существуют.       — Я тоже неадекватный, раз постоянно встречаюсь с такими, хотя всегда знаю, что будет, — вздохнул Александр. Уже даже не пытался вытирать слезы.       — Они издеваются над тобой только из-за своей ненормальности. Ты не виноват в том, что они с тобой так поступают, — продолжал Ростислав. В кармане пиджака нашёл платок, вручил его Александру. — Держи.

You're very brave

And there's much to see

      Александр неразборчиво пробурчал: «Спасибо». Стал вытирать слёзы. И даже легче стало после того, как впервые рассказал кому-то о своей жизни. Пусть это и человек, с которым ни о чем не говорили, кроме работы.       — Меня восхищает то, что ты не побоялся и рассказал об этом. И ещё больше меня восхищает, что ты всё-таки уходишь от таких людей. Вот, кто по-настоящему сильный человек, Саша. Это ты, — слова Ростислава успокаивали Александра. Он никогда не слышал, чтобы ему такое говорил кто-то посторонний.       — Спасибо, что выслушал, — ответил Александр. — И извини, что я просто вывалил на тебя всё это.       — Всё нормально, Саша. Я готов тебя выслушать, если тебе нужно кому-то выговориться, — улыбнулся Ростислав.

***

      Через полгода — очередной нервный срыв. Александр едва оправился от одних отношений, снова наступил на те же грабли в новых. И снова работа жрала все силы. Новый семестр ощущался ещё тяжелее предыдущего. За отпуск не получилось нормально отдохнуть. Всё время и все силы забрали отношения и попытки из них уйти, к счастью, успешные. Но Александр ощущал себя опустошённым. И покинутым, раз не мог найти поддержку.       — Я устал, устал от этого всего… — говорил Ростиславу. Он был единственным из окружающих людей, кто не осудил бы за произошедшее. Пока все остальные лишь качали головами и отпихивались фразами «А что ты хотел?», когда Александр только пытался начать разговор об очередном разочаровании в отношениях.       Ростислав сам недавно выбрался из нездоровых отношений. Тоже повёлся на красивые речи. И решил, что человек, который их говорит, вполне интересная и чуткая личность. Потом аспирант обнаружил, что его пассия крутила романы с ещё одним таким же наивным человеком. И решил закончить отношения после очередного «Ты опять выдумал себе какую-то ерунду» на прямой вопрос о происходящем. И без этих ссор и недопониманий хватало трудностей. Диссертация сама себя, к сожалению, не писала.       — Я сам через это прошёл, — лишь произнёс Ростислав. Обнял подошедшего к нему Александра.       Александр обнял его в ответ. Чувствовал себя легко в этих объятиях. Вот бы все люди были такими же понимающими, как Ростислав. Умели бы так же поддержать. С другой стороны, Александру было жаль Ростислава. Он наверняка искренне сочувствует каждому, кто у него просит поддержки. Проживает все чувства человека, который к нему обращается. Вздрагивает, как будто его самого ударили, когда слышит о насилии в сторону кого-то. Морщится, когда слышит откровенно мерзкие вещи. Как ему вообще живётся с такой невероятной эмпатией? Александр каждый раз тонул в этом тепле поддержки. Но каждый раз опасался, что Ростислав однажды скажет, что ему всё равно, что ассистент чувствует.

It's a cruel, cruel world, but we don't care

'Cause what we've got, we've got to share

      — Если ты каждого так будешь слушать, тебя это в какой-то момент тоже сломает, — заметил Александр.       — Я не могу просто молча смотреть на чужие страдания, — ответил Ростислав. — Хочу помочь, если это в моих силах.       — Вот бы было больше таких добрых людей, как ты. Было бы намного легче жить, — продолжал Александр.       Добрых, как ты. Ростислава тронула эта фраза. Как много людей считали его замкнутым и отрешённым! Немногие узнавали его дальше серьёзного лица и порядка во всех делах. Считали, что он правильный до мозга костей. И сам Ростислав считал себя излишне прямолинейным. Мало, кому показывал себя настоящего. Но те, кому открывалась эта светлая сторона его души, тут же спиливали острые углы с образа Ростислава, который создали себе при первой встрече.       То же самое делал и Александр. При знакомстве Ростислав показался ему занудным и бесчувственным. Но вот начинался третий год совместной работы, и уже от первого впечатления не осталось и следа.       — Может, чаю попьём? Отвлечёмся от этого всего… — предложил Александр. — И ты мне ни разу про себя ничего не рассказывал. Не настаиваю, конечно, но как-то несправедливо получается, что я тут могу с тобой поделиться чем-то, а ты со мной — нет.       — А что я? У меня ничего особенного. От одних людей, считающих, что у меня склероз, шагаю к другим, — усмехнулся Ростислав. Но Александра резала по ушам такая интонация. Он услышал в ней боль. И как же умело Ростислав прятал это всё за своим стремлением помочь другим!       — Это как? — поинтересовался Александр. — Я, конечно, помню многое в мельчайших деталях, но не сказал бы, что мне от этого легче.       — Ну, люди, с которыми у меня были отношения, начинали мне говорить, что то, о чём я говорю, это мои выдумки, что такого не было. А я вот помню, что было. Или наоборот. Чего-то не было, но меня искренне убеждают в том, что я просто заработался и забыл, — поделился Ростислав. Доставал из шкафа кружки, искал чай, пока Александр набирал воду в электрочайник.       — Это ничем не лучше побоев, я так скажу, — подумав, ответил Александр. — Вот это всё заживёт, — он разглядывал свои руки, — а вот здесь, — пальцем указал на висок, намекая на разум, — здесь это долго заживает. И самое страшное, что это ведь даже не видно.       — Я боюсь, что я однажды стану таким же, как они. Буду добиваться от людей того, что мне нужно, совершенно не думая о них самих и о их целях. А с другой стороны, наверное, мне нужно иногда быть таким грубым, таким лицемерным, чтобы они мной не пользовались, — размышлял Ростислав.       — Я думаю, что скатываться до их уровня не стоит. Это так грустно слышать, что тебе тоже пришлось испытать такое пренебрежительное отношение, — продолжал Александр.       — Ну, справимся как-нибудь. Когда-нибудь всё будет хорошо, — пытался обнадёживать себя и коллегу Ростислав. Но чувствовал, что слова звучат не так искренне, как представлялось в голове.       — Честно, даже и не верится, — вздохнул Александр. Разлил чай по чашкам.       Тишину прервал приход коллеги. Андрей вернулся с лекции. Заметил, что его аспирант и его самый лучший ассистент уже не смотрели друг на друга косыми взглядами, а даже позволили себе такую роскошь в виде чаепития друг с другом. Деду-доценту стало радостно, что они начинают общаться. А то притихший после семи лет работы Александр доверия не внушал. И Ростислав, общавшийся только с двумя профессорами и двумя доцентами — тоже.       — Прошу прощения, что нарушил ваш покой, — усмехнулся Андрей. — Но то, что вы общаетесь, меня очень радует. Думал, с первой встречи поладите, но что-то как-то не получилось, видимо…       — Оказалось, что у нас много общего, — грустно улыбнулся Александр.       — Так и поладили, — закивал Ростислав, продолжая мысль Александра.       — Вот и славно, — улыбнулся Андрей.       — Может, Вам тоже чаю? — предложил Ростислав.       — Благодарю, но нет. Не буду вам мешать. Хорошего вам вечера, — ответил Андрей. Собрал свои вещи и ушёл с кафедры.

***

      Следующие полгода Александр снова ставил опыты над собой. Снова пытался найти того самого, который был бы самым лучшим. И снова доброта казавшегося идеальным человека сменялась жестокостью. «Нет, что-то в них не так. Что-то не то в этой доброте. Как-то надо бы с самого начала понимать, что именно в них не так…» — пытался понять, в какой момент всё могло пойти под откос.       Но Ростислава Александр больше не беспокоил со своими размышлениями. Решил, что аспирант и так слишком много для него сделал, выслушивая все не самые лучшие мысли. Александр хотел, чтобы с Ростиславом их связывали не только вечные рассказы о том, как всё плохо. Хотел, чтобы было больше светлых моментов в их дружбе. Только вот Александр так сильно был зациклен на негативной стороне своей жизни, что все хорошие мысли просто проходили мимо, оставаясь незамеченными.

There's much to learn

And so much to see

      А может, этими светлыми моментами может стать какой-нибудь пустяк, замеченный по пути на работу? Такие глупые вещи, которые вызывают улыбку до ушей и остаток дня крутятся в голове, заставляя сиять от счастья, едва о них вспомнишь. Так Александр наблюдал за птицами, которые не могли поделить крошки хлеба, рассыпанные заботливыми стариками. Замечал, как начинала расцветать вся природа с наступлением апреля.       — Прикинь, Ростик, сегодня я видел, как воробьи с голубями за хлеб борются. Столько шума, но так весело за этим наблюдать. Я никогда не думал, что за птицами буду смотреть с таким интересом.       Ростислав отвлёкся от набирания текста своей научной работы. Взглянул на Александра.       — Я никогда не видел, как ты улыбаешься, — ответил аспирант.       И сбил этим Александра с толку. Александр на мгновение растерялся, но тут же рассмеялся.       — Ты меня просто в своём студенчестве не видел. Так-то я тот ещё весельчак. Просто жизнь тяжёлая пошла какая-то, — сказал он.       — Но ты нашёл в себе силы улыбаться и радоваться мелочам. Уже неплохо, — заметил Ростислав.       — Тебе спасибо, что поддерживал меня в мои худшие моменты, — уже серьёзно произнёс Александр. — У меня в жизни не так много друзей, как ты. И с вами я чувствую, что не всё потеряно.       — Спасибо за такие добрые слова, Саша. Я рад, что ты чувствуешь себя счастливым, — улыбнулся Ростислав.       — Чем занят вечером? — внезапно спросил Александр. Уж слишком хорошее настроение у него было, хотелось всех вокруг заражать этой радостью. Ассистент совсем забыл, каково это — быть счастливым. И потому с трудом управлялся со своими эмоциями и мыслями в таком состоянии.       Ростислав вздрогнул от такого неожиданного вопроса. Тяжело вздохнул и, прищурив глаза и приподняв бровь в недоумении, глянул на Александра поверх скатившихся очков.       — Ладно, ладно, я пошутил, — посмеялся Александр. — Ну давай, до завтра, — пожал Ростиславу руку на прощание и побежал с кафедры домой.       «Вот же дурачок», — покачал головой Ростислав. Чуть усмехнулся и продолжил свою работу. Ему было радостно от мысли, что Александр решил поделиться с ним такой дурацкой мелочью. И радостно было от того, как тот улыбается и заразительно смеётся. Подумать только, совсем недавно ещё ассистент говорил, что он не верит в людскую доброту и ни на что не надеется в этой жизни. А тут его обрадовали какие-то птицы. Как же здорово, когда человека начинают радовать такие мелочи! С этими мыслями Ростислав уже бодрее набирал текст своей диссертации.

***

      «Ростик, прикинь, Настька преподом работать собралась!» — написал Ростиславу Григорий, его одногруппник, с которым они учились весь бакалавриат и всю магистратуру. И с которым они даже успели повстречаться в студенчестве, разойдясь из-за того, что имели разные взгляды на дальнейшую жизнь.       «Что она преподавать собралась? Социологию?» — поинтересовался Ростислав.       Анастасия была той ещё любительницей поговорить, и вся остальная группа сомневалась, что она выбрала правильную специальность. Потому что формулы было всем приятнее зубрить в тишине, а не под очередное «А знаете, что…», произнесённое на весь коридор, и последующие за этой фразой сплетни. Разговаривать у Анастасии получалось лучше всего на свете, но судьба почему-то занесла её на технический факультет и подарила ей дипломы хорошистки за бакалавриат и за магистратуру, хотя Анастасия лучше бы разобралась в нюансах литературы и речи, чем в технических особенностях генераторов.       «Да навряд ли социологию, вроде схемотехнику. Но, если что, я тебя предупредил, — ответил на это Григорий. — Кстати, мы с ней расстались».              «А вы встречались?» — Ростислав не любил сплетни, но друг уж очень его заинтриговал.              «Ну, мы с тобой хотя б нормально разошлись, поняли, что нам не по пути. Скандалы не устраивали. А вот чего я с ней начал встречаться, я и сам не помню. Наверное, заслушался её болтовней и подумал, что она интересная. Ну и поддакивал ей, мол, Настюш, расскажи ещё чего-нибудь. А потом понял, как же она задолбала. Говорю ей, что не могу разговаривать с ней 24/7 и мне надоело распутывать, кто там и с кем. А она раскричалась, сказала, что я абьюзер и вообще её не ценю. Ну, думаю, пока, Настюш, — Григорий долго набирал сообщение, и Ростислав предвкушал, что будет читать что-то в духе драматической пьесы. И не ошибся. — Кстати, помнишь, к нам на втором курсе пришла Варя, которая потом очень расстроилась, что мы с тобой встречаемся, потому что кто-то из нас ей нравился? Во, я с ней сейчас. Вполне себе интересная девушка».       «Вполне в духе Насти. Что-то не меняется))» — ответил Ростислав. «Я рад, что у тебя всё хорошо на личном».       «Да, Настя… Это просто Настя, — согласился Григорий. — Ты хоть скажи, когда диссер защитишь, порадуюсь за прекрасного человека».       «Обязательно, Гриш», — написал Ростислав. Как раз собирался на кафедру, чтобы помимо выяснения рабочих вопросов обсудить с Андреем свою работу. Оставалось два года до окончания аспирантуры, и нужно было приводить в порядок то, что уже есть. И, конечно, выяснить, куда двигаться дальше.       На кафедре всё было по-старому. Всё та же толпа доцентов и профессоров. Всё тот же бодрый голос заведующей, которая решала мелкие вопросы до начала собрания. Александр в футболке и ветровке, которую не снимал из-за очевидных для него и Ростислава причин.       — Привет, — Александр тут же развернулся к Ростиславу. Протянул руку для приветствия, пытаясь не выдавать своим видом сильную боль в плечевом суставе, из-за чего криво улыбнулся.       — Привет, — Ростислав пожал руку Александру, тут же приметив бинт на ладони и запястье. Растерянно глянул на Александра, ища подтверждение своей мысли. Александр лишь кивнул в ответ.       — Я решил, что это всё, конец. Буду искать счастье в другом месте, — тихо произнёс Александр. Заметил ещё большее недоумение и какой-то испуг на лице аспиранта. — Я в том плане, что в такие отношения я больше не полезу. Я сейчас понял, что мои слова прозвучали как прощание с жизнью.       — Господи, Саша, ты меня напугал сейчас! — Ростислав нетерпеливо обнял Александра.       — Прости, я иногда совсем не думаю, о чём говорю, — ответил Александр. А сам таял в этих объятиях, как сахар в чае. Но не позволял себе забыться в этих светлых чувствах. Решил, что пока рано искать новые отношения и новую любовь. Хотел сначала восстановиться после недавнего разрыва.       — Уважаемые коллеги, поприветствуйте нашу новую ассистентку! — громко объявила заведующая кафедрой.       Тут же все развернулись в сторону. Там стояла Анастасия. Сложила руки перед собой замком и скромно улыбалась. Ростислав увидел её и вздрогнул, будто схватился за оголённые провода.       — Привет, Ростик. Вот мы и встретились, — улыбалась Анастасия. — А это что, твой новый парень? Как низко, как низко… — снисходительно усмехнулась, глянув на Александра.       — Мне не нравится твой тон. Ты оскорбила своего коллегу. Извинись, пожалуйста, — еле произнёс Ростислав. Голос дрожал.       — Да, я как бы тоже человек, — заступился за себя Александр.       — Я ещё никого не оскорбляла, мальчики. Ростик, мне надо с тобой поговорить, — Анастасия взяла Ростислава за плечо и повела за собой.       Александр лишь успел заметить, как аспирант снова вздрогнул. Ассистент хотел узнать, что между ними было такого, что Ростислав почти мгновенно изменился в настроении и поведении.       — Настя, я же говорил, что… — пытался собраться с силами Ростислав.       — Я сделаю твою жизнь достоянием общественности, если ты ещё раз мне что-то скажешь, — цыкнула Анастасия. — Скажу твоим родителям, что ты позорный гей. Я же знаю, какие вы «друзья» были с Гришей. И знаю, что ты уж точно своим родителям не говорил, что ты не приведёшь в дом невесту. А ещё я знаю, что наш одногруппник или одногруппница… Короче, тот человек, который свалил потом за границу. Это ты подставил его под травлю.       Половина из всего этого было неправдой. В спокойном состоянии Ростислав уверенно сказал бы это. Но тот факт, что Анастасия знала много личного, скручивал его изнутри жгутом. Что ещё ей известно? Уверенность покинула аспиранта, едва он остался со своей бывшей одногруппницей и нынешней коллегой один на один. И её прикосновения обездвиживали. Непонятная тревога парализовала всё тело, и Ростислав не мог даже шагнуть в сторону.       — Так что, дорогой Ростик, у тебя есть шанс всё спасти. Я влюблена в тебя со второго курса бакалавриата, а ты всё встречаешься с кем попало. Кем ты там себя назвал? Паном? Кажется, всем панам безразлично, с кем встречаться, лишь бы с кем-то встречаться. Что, шутка несмешная? Так это твоя жизнь. Нет бы чётко сказать, гей ты или гетеро, выдумываешь целую историю, что тебе всё равно. Ну, раз тебе всё равно, то вот она я, — продолжала Анастасия. Схватила Ростислава за запястья, заставила обнять себя. И, довольная тем, что в таком состоянии он просто слушает всё, что она говорит, и не может сопротивляться, привстала, чтобы поцеловать.

She brought me back, reminded me of when we were kids

      Александр видел это всё со стороны. И хватался за сердце. Изнутри вместо крови как будто был кипяток. Ассистент впервые почувствовал на себе, что такое ревность. И его трясло от этого чувства. Ведь он был искренне убеждён, что друзей не ревнуют. Но сердце, больно сжимаясь в груди, намекало, что аспирант для него уже больше, чем друг.       Из ступора Ростислава и вывел поцелуй. То, что происходило последние минут десять, никак не осознавалось. Отдельные куски диалогов крутились в голове, обжигая своим ужасом.       — Я думала, ты вечно будешь стоять как мумия. Ростик, лечить голову надо. Как диссертацию защищать будешь? Так же встанешь и будешь молчать? Никому такой кандидат наук не нужен, который не может и двух слов связать, — насмехалась Анастасия. — Ну всё, мы с тобой целовались, ты теперь не можешь сказать, что нас с тобой ничего не связывает.       И, толкнув Ростислава в плечо, она побежала в сторону дома. Ростислав же остался стоять на месте. Часто моргал, пытался глубоко дышать. Воздуху было слишком тесно в лёгких. Хотелось с кем-то поговорить насчёт всего, что произошло, но аспиранту было страшно. Было страшно, что все посчитают его слабым, не умеющим давать отпор. Мало кто знал, что иногда Ростислав так сильно нервничал, что выпадал из реальности. Знал Григорий, бывший парень. И как-то заметила Анастасия. Решив, что будет непременно этим пользоваться ради своей выгоды.       С самого сентября Александр почувствовал, что будто бы между ним и Ростиславом появилась стена. Каждый раз, когда хотелось поговорить, появлялась Анастасия. И в её компании было просто невозможно находиться. Обычная фраза от неё ощущалась как пощёчина.       — Чего, сколько студентов завалил? Мой младший брат плакался, что не смог закрыть у тебя практику, — как бы невзначай бросала она, когда видела Александра перебирающим ведомости и работы студентов на кафедре.       — Я ничего не вёл у твоего младшего брата, он был у другого преподавателя, — процедил Александр. Чётко помнил все списки и мог с точностью воспроизвести ведомость группы, у которой вёл практику четыре года назад.       — Тем не менее, тебе стоит хотя бы раз почитать, что о тебе пишут студенты. Ты самый невыносимый преподаватель со всей кафедры, — продолжала Анастасия.       — Я не хочу слушать твои сплетни. Делай свою работу и не мешай, — ответил Александр.       — Ой-ой-ой, какие мы нежные! — с издевкой произнесла Анастасия. — Счастливо оставаться, мистер работяга.       И ушла, стуча каблуками. Тут же встретила Ростислава, который шёл из библиотеки со стопкой учебников. Анастасия схватила его за рукав.       — Ты вчера говорил, что мы сегодня идём в парк. А сегодня уже делаешь вид, что ничего такого не было.       — Я ничего тебе вчера не говорил… — удивился Ростислав.       — А для кого я наряжалась тут? — возмутилась Анастасия. — Капец вы невыносимые на этой кафедре. Что ты, что друг твой… Ты таким раньше не был!       Ростислав заметил, как Анастасия сжала руки в кулаках. Как напряглась всем телом и выпрямила спину, вытянула шею. Понял, что ещё немного и будет скандал на весь этаж. В студенчестве такое ничем хорошим не заканчивалось. Анастасия привлекала внимание к себе такими скандалами. А когда людей становилось очень много, Ростислав терял самообладание. Не выносил, когда все на него пялятся и внутренне осуждают.       — Давай я оставлю книги и мы пойдём? — робко предложил он.       — Вот так бы и сразу. Вот такой ты мне нравишься, — Анастасия сразу же заулыбалась. От былого раздражения не осталось и следа.       Настроение Анастасии было синусом с большой амплитудой и высокой частотой. После самой счастливой улыбки и признания в любви всему миру наступал самый глубокий провал, сопровождавшийся ненавистью ко всему живому. В частности, Ростиславу. Настроение которого теперь тоже было высокочастотным колебанием, но с частотой в разы меньше. Складываясь вместе, они давали гремучую смесь в виде внезапных взлётов и падений, и окружающие видели эти отношения как постоянные скачки настроения то в одну, то в другую сторону, но эти скачки были то сильно заметными, то едва различались.       — Кто тебе там пишет? У тебя есть кто-то на стороне? — спрашивала Анастасия, слыша, что Ростиславу приходят сообщения.       — У меня нет никого, — отвечал Ростислав.       — Точно? А если узнаю? — продолжала Анастасия своим слащавым голосом.       — Настя, нет! — сорвался Ростислав.       — А что ты голос на меня повышаешь?! — Анастасия начала кричать в ответ. — Думаешь, приятно, когда с тобой так разговаривают?! Урод! Я теперь понимаю, почему вы с Гришей разошлись! Потому что вы два чёртовых придурка, которым надо орать на человека, если он не прав!       — Я не хочу с тобой ругаться, но мне не нравится, как ты ко мне относишься! Я не твоя собственность, у меня тоже есть своя жизнь, в которую я имею право тебя не посвящать! — продолжал Ростислав. Злился и говорил быстро и громко.       — Так и скажи, что ты мне изменяешь, козлина! — орала Анастасия. — И хватит делать меня виноватой!       — Прекрати орать, — спокойно, но требовательно произнёс Ростислав.       — Иди к чёрту! — прошипела Анастасия, с размаха ударяя Ростислава по лицу. — Ты даже отпор дать не можешь. Слабак.

She hit me and it felt like a kiss

      Анастасия плюнула в его сторону и ушла своей дорогой. Она не считала себя в чём-либо виноватой. Это все вокруг были виноваты. А когда кто-то не хочет извиняться, можно припугнуть его чем-то глубоко личным. Не просто так Анастасия считалась главной сплетницей всего университета. Всегда оказывалась рядом и подслушивала чужие разговоры, чтобы потом шантажировать людей, угрожая раскрыть их страшные тайны.       Ростислав растирал щеку рукой. Подобрал с земли сломанные очки. Снова придётся искать оптику, которая быстро изготовит нужные очки. Уже не в первый раз он остался в ходе скандала, как выражались очкарики, без глаз.       А сообщения писал Андрей. Хотел сказать, что профессора приглашают Ростислава выступить на конференции зимой. Отправил всю важную информацию, надеясь получить ответ как можно скорее.       — Здравствуйте, Андрей Евгеньевич, — Ростислав решил перезвонить своему научному руководителю. — Я приму участие в конференции, спасибо за информацию.       — Здравствуй, Ростислав. Я передам тогда коллегам, что ты согласен. Начнёте готовить доклад. У тебя ничего там не случилось? Как-то потерянно звучишь, — поинтересовался дед-доцент.       — Да так, личное, — ответил Ростислав.       — Ну, не буду вмешиваться. Чай с мятой попей, прогуляйся на свежем воздухе. Для нервов полезно. Этот год тяжёлый будет, — сказал Андрей.       Ростислав и так собирался прогуляться. Как минимум, в оптику зайти надо было. Надо только выбраться из этого безлюдного парка, который навсегда сохранит в себе воспоминание об этой ссоре. Щуря близорукие глаза, Ростислав всматривался во все таблички и указатели, пытаясь найти выход.       «Где я опять провинился? Почему она меня ударила? Как много людей будет считать меня придурком, если она всем об этом расскажет?» — думал Ростислав. Тут же вспомнил про Александра. Ассистент довольно часто рассказывал, как получил очередной синяк за неосторожное слово. «Саше было в миллион раз больнее, а я из-за какой-то пощёчины парюсь, — размышлял Ростислав. — Грех жаловаться».       Навстречу попался Григорий со своей девушкой Варварой. Они даже не сразу узнали Ростислава, до того привыкли видеть его в очках и безбородым, с растрёпанными волосами. А тут посчастливилось встретить своего одногруппника изменившимся после трёх лет преподавательской работы и аспирантуры.       — О, Ростик. А чего один? Давненько в нашем районе не видали! — обрадовался Григорий, пожимая руку другу.       — Да я не один был… С Настей повздорили, ну и убежала она от меня, — отмахнулся Ростислав.       — Ты встречаешься с Настей? — удивилась Варвара. — Это как-то странно звучит… Как если бы нас учили, что у электронов заряд положительный, а модуль всегда отрицательный.       — Именно так это и звучит, — согласился Григорий. — Подожди, Ростик, она к тебе на кафедру пришла, что ли?       — Да, всё именно так и есть, — кивнул Ростислав. — Она вроде интересный человек, только слишком эмоциональная при этом.       Ростислав не решился выкладывать всё, что случилось. Опасался, что друзья его не поймут. Всему потоку на их факультете было известно, какова Анастасия в отношениях. И если бы Ростислав рассказал, почему именно оказался в этих отношениях, это не вызвало бы ничего, кроме ехидного смешка. Не может же быть такого, чтобы серьёзный и тихий Ростислав начал встречаться с ветреной болтушкой Анастасией!       — Ну, тяжело с ней будет. Но если она вдруг перестанет болтать обо всём на свете, мы все будем благодарны, — размышлял Григорий.       — Гриш, в отношения вступают не для того, чтобы изменять человека под себя, — напомнила Варвара.       — Это правда, — согласился Ростислав. Сам смотрел в землю. Чувствовал себя несчастным и не мог ни с кем поделиться причиной своего несчастья.       — Какой-то ты грустный всё же. Это из-за Насти? — поинтересовался Григорий.       — Отчасти да, но не хочу вас этим грузить, — ответил Ростислав.       — Нет уж, рассказывай, — настаивал Григорий. — Даже если это какая-то хрень, которая тебя расстроила, мы тебя всё равно поддержим.       Ростислав пытался собраться с мыслями. И ушёл в себя. Не нашёл слов, чтобы рассказать о случившемся. Всё прокручивал в голове недавнюю ссору. Пытался найти ответ на вопрос, где провинился. Совсем забыл, что стоит рядом со своими одногруппниками и что они ждут, когда он им ответит. Течение времени не ощущалось совсем.       — Что с ним? — испугалась Варвара.       — У него так бывает, когда он очень сильно нервничает, — объяснил Григорий. Сам взял Ростислава за руку. — Ростик, ты меня слышишь? Ответь что-нибудь.       Ростислав молчал. Как будто совершенно не слышал голоса Григория. Слова пролетали мимо и не имели никакого смысла.       — Ростик, пойдём. Сядем на скамейку. Тебе нужно отдохнуть. Попить воды и успокоиться, — говорил Григорий размеренным голосом. Продолжал сжимать ладонь Ростислава. — Ты в безопасности, тебе никто не угрожает. Насти рядом нет.       Тут же Ростислав вздрогнул, и его оцепенение сменилось слезами. Варвара испугалась, Григорий и бровью не повёл.       — Варя, сбегай за водой и чем-нибудь сладким. Лучше послушаем ворчание, что он не любит сладкое, чем он обратно уйдёт в свои мысли и мы до него не достучимся, — сказал Григорий своей девушке. — Ростик, пойдём, сядем.       Варвара убежала до ближайшего ларька. Григорий усадил Ростислава на скамейку. Сам сел рядом. Всё продолжал держать друга за руку.       — Гриша, я не могу, просто не могу говорить тебе о ней, потому что это всегда так заканчивается, — сквозь слёзы говорил Ростислав. — Я как будто сознание теряю каждый раз, когда такое происходит.       — Когда в последний раз такое было? — поинтересовался Григорий.       — Пару месяцев назад, — ответил Ростислав. — Понимаешь, мне стыдно, что я такой беспомощный, но я ничего не могу с собой сделать. Может, я и правда больной на всю голову…       — Ты же знаешь, что ты здоровый человек. И я знаю, что ты здоровый человек. Варя знает. Твои коллеги тоже знают. А то, что она там думает, это её проблемы, — говорил Григорий. — А стыдится этого не надо. Все мы по-разному реагируем на жизненные коллизии.       — Мне страшно, когда эмоции берут надо мной верх… Как будто это отдельная часть меня, которую я не могу контролировать, — продолжал Ростислав. Искал в кармане пиджака платок, но ничего не мог нащупать дрожащей рукой.       — Я сочувствую, что тебе трудно справляться со своей собственной бурей, когда ты вполне можешь устроить штиль всем остальным. И ты, конечно, любишь во всем порядок, но уж извини, эмоции сложно подчинить какому-то алгоритму. Попробуй просто с ними жить. А не отрекаться от них, — поразмыслив, ответил Григорий. — Знаю, сейчас не время давать советы…       — Спасибо, что выслушал, Гриша… — тихо произнёс Ростислав. — Мне это очень важно…       — Всем по пирожному! Ростик, держи минералку ещё, — вернулась Варвара. Вручила каждому булочку с корицей, дала Ростиславу бутылку воды. — Ну как, всё улеглось?       — Спасибо, Варя. Всё в относительном порядке, — ответил Ростислав. Открыл бутылку, сделал пару глотков воды. Газированная вода щипала язык, и Ростислав сосредоточился на этом ощущении, чтобы как-то отвлечься от мыслей в голове.       — Давай мы тебя до дома проводим? Будем точно уверены, что ты в порядке и в безопасности, — предложил Григорий.       — Если вас это не затруднит, я и так сорвал вам свидание… — ответил Ростислав.       — Ой, пустяки. Ты нам дорог как друг, и сегодня у нас было не свидание, а просто прогулка, — отмахнулась Варвара.              — Спасибо вам большое, — поблагодарил Ростислав.       — Обращайся, — Григорий похлопал его по плечу.

***

      К счастью, следующий день был выходным. Ростислав дошёл до оптики и заказал себе новые очки. В металлической оправе, чтобы было прочнее и не соскальзывало с носа. В оптике даже удивились, когда услышали, насколько некачественными иногда бывают пластиковые оправы.       На кафедру аспирант заглянул только за книгами. В дверях столкнулся с Александром.       — Извини, я без глаз, — попытался пошутить Ростислав. Но настроение было совсем на нуле и смеяться не получалось.       — Ничего страшного, — улыбнулся Александр, глядя Ростиславу в глаза, вновь примечая их интересный серо-зелёный оттенок. — Сегодня прекрасный день, потому что её нет. Но без тебя как-то грустно, скажу так.       — Да? — чуть улыбнулся Ростислав.       — Да, — кивнул Александр. — Извини, на пару опаздываю. Надеюсь, ещё пообщаемся как-нибудь, — пожал руку аспиранту и побежал на занятия.       «Приятно видеть Сашу счастливым. Несмотря на всё произошедшее в его жизни он искренне улыбается. Вот бы и мне так научиться», — всё размышлял Ростислав. Старался не возвращаться мыслями ко вчерашнему дню. Решил отвлечься на учебную литературу.       Анастасия выполняла свою работу в самом минимуме. Не хорошо, но и не слишком плохо, лишь бы старшие коллеги отстали со своими ведомостями и оценками. Однако в группах, где студенты обсуждали преподавателей, выискивала новости про всех остальных своих коллег, напрочь игнорируя посты с критикой в свою сторону. К её счастью, никто не мог её упрекнуть за это. У всех находились дела поважнее, чем какие-то сплетни.       Зато ассистентке так нравилось трепать нервы Ростиславу. Говорить, какой он ужасный. Какой он бессердечный. Анастасия была на седьмом небе от счастья, когда видела, что Ростислав соглашается с ней во всём. Когда он тщетно выяснял, почему у неё снова испортилось настроение. На красивые букеты аспирант потратил больше денег, чем на себя самого. Если бы Ростислав знал, как Анастасия обходилась с этими несчастными цветами, он совсем бы утонул в своих самоуничижительных мыслях. К его счастью, он не видел, как Анастасия бросает букеты в первые попавшиеся по дороге домой кусты.       Эти качели настроения изматывали Ростислава. Чтобы не допустить очередной шторм, он был готов вывернуться как угодно. Не хотел слушать упрёки Анастасии, которые по ощущениям ножами втыкались в грудь. Только одобрение от своей девушки получить становилось всё труднее и труднее. А все знакомые, которым можно было рассказать обо всём, всё отдалялись и отдалялись. Анастасия была умелым кукловодом и распространяла сплетни среди знакомых лучше жёлтой прессы. Больше всего, конечно, внушала Ростиславу, что он такой никому не нужен и что он должен быть благодарен ей за её время.       — Какой ты мудак, ты даёшь обещания и не держишь их, — в очередной раз предъявляла претензии Ростиславу.       — Извини, пожалуйста, я забыл… — Ростислав с трудом различал, где правда, а где ложь. Ругал себя за забывчивость, стал делать заметки с планами на день. Но снова терялся в этой куче бумажек, пытаясь понять, что он снова забыл и что на этот раз взбесило Анастасию. Собственное восприятие реальности потерялось как слабый сигнал в шуме с большой дисперсией. Ростислав постоянно перед всеми извинялся, и даже те, кто с ним почти не общался, стали замечать в нём странные перемены.       — Ростик, будь мужиком, что ты как тряпка?! — визжала Анастасия в очередной истерике. Бросалась на Ростислава с кулаками, зная, что он не будет сопротивляться и скроет ссадины под тканью очередной выглаженной рубашки.       Ростислав никогда не поднимал руку на кого-то. Всегда решал конфликты словами. Родители учили, что драки ни к чему хорошему не приводят. И большинство конфликтов разрешалось после разговоров, а не после кулаков. Уж особенно на третьем десятке.

I can hear sirens, sirens

She hit me and it felt like a kiss

      «Надо быть тактичнее. Она меня любит, а я её расстраиваю», — внушал самому себе. А сам года два назад говорил, что это не любовь! Что в отношениях должно быть взаимопонимание и совместный поиск компромиссов. Но сам оказался в отношениях, которые считал кошмаром. И не мог самому себе сказать, что это кошмар.       Начинался пятый год аспирантуры Ростислава. Всё чаще вся остальная кафедра слышала их с Анастасией ссоры. Особенно они резали слух Александру. Тот видел, как Ростислав из уверенного в себе человека превратился в подобие тени. Но боялся вмешаться. Всё надеялся, что аспирант справится сам. Говорил себе, что отношения — это дело их двоих, а не достояние общественности. Но вскоре осознал, как же сильно ошибался.       — Привет! — Александр махнул рукой, хотел похлопать Ростислава по плечу. И очень удивился тому, что аспирант отскочил в сторону. — Извини, напугал, да?       — Нет, всё нормально, прости… — ответил Ростислав тихим голосом. — Здравствуй, — протянул руку для приветствия.       — Вы тут ещё поцелуйтесь! — тут же влетела Анастасия. Забыла свои ведомости и вернулась на кафедру, застав Ростислава и Александра за попыткой начать диалог.

I could have died right there

'Cause she was right beside me

      — Свали, пожалуйста, у тебя пара по расписанию, — огрызнулся на неё Александр.       — Тебя спросить забыла, — фыркала Анастасия. — А ты чего молчишь, Ростик? Всё равно, что любимую девушку оскорбляет твой хамоватый коллега? — начинала закипать она. — Я в жизни не видала таких холодных парней, как ты! Это тебе на заметку, Саша. Хочешь увести у меня парня, хотя бы думай, в каких отношениях с ним окажешься! — толкнула Александра и ушла.       Александр лишь хмыкнул в ответ. Никого уводить он не собирался. Выглянул из преподавательской. Посмотрел, как Анастасия идёт в сторону лестницы, встречает студента своей группы. В ближайший час точно не вернётся. С этой мыслью ассистент вернулся обратно.       — Господи, ты всё стоишь на одном месте! — охнул, увидев, что Ростислав стоял всё в той же позе: смотрел себе под ноги и совсем не обращал внимания на сильно трясущиеся руки. — Ростик, ты меня слышишь? — Александр подошёл к нему.       Ростислав снова ушёл в свои мысли. Горел изнутри со стыда. Надо же было так опозориться перед коллегой. Но если бы только аспирант знал, что Александру безразличны эти мерзкие слова Анастасии. Что Александр гораздо лучшего о нём мнения. Что Александру уж точно плевать на все сплетни и слухи.

She hurt me and it felt like true love

      — Спектакль окончен, — бодро произнёс Александр, раза два сильно ударив в ладоши. Рассчитывал на то, что на внезапные фразы и резкие звуки Ростислав всё-таки отреагирует.       Ростислав продолжал стоять. Чувствовал себя так, будто проваливается в какой-то туман. Ноги не чувствовали под собой твёрдой опоры. И тело как будто растворялось в этом тумане, невидимом, но очень ощутимом. Глаза тоже перестали видеть что-либо, кроме темноты.       — Саш, принеси из лаборатории аптечку. Нашатырь неси. Что ж такое, никак в себя придти не может… — командовал Андрей. Не был на кафедре три пары, а тут уже очередное происшествие, едва он переступил порог.       Александр быстро вернулся с аптечкой, благо другие молодые ассистенты были сговорчивыми и не задавали лишних вопросов. Вручил старшему коллеге вату с раствором аммиака.       — Может, до медиков сбегать? — предложил Александр.       — А они сегодня работают? — засомневался Андрей. — Кажется, они уже и не нужны… — заметил, что Ростислав чуть приоткрыл глаза.       — Я тогда чай налью, — ответил Александр.       — Очнулся, слава богу, — с облегчением выдохнул Андрей, когда Ростислав полностью открыл глаза. — Ты как источник напряжения, бери и питай от такого хоть всю лабораторию. Я вам всем говорю, что надо уметь отдыхать, а вы пашете как не в себя, — чуть поворчал дед-доцент.       — Не ушибся? Как себя чувствуешь? — подбежал с вопросами и Александр.       Ростислав пытался понять, что вообще произошло. Почему он лежит на полу, почему коллеги обеспокоены его состоянием. В голове крутились только возмущения Анастасии. Неужели провалы в памяти стали настолько глубокими?       — Только сентябрь, а уже в перенапряжении. Поспать надо и сменить обстановку. Настя тебя в могилу сведёт своими истериками, — покачал головой Андрей.

She taught me that loving her is never enough

      «Лучше б я и правда сдох…» — подумал Ростислав. До того устал от этих отношений. До разума смутно дошло осознание того, что оцепенение от сильного стресса стало превращаться в настоящие потери сознания. Только вот винил аспирант по-прежнему себя. Считал, что сам напросился на такое к себе отношение. Что будь он чуть получше, Анастасия бы не изводила его так и сама была бы спокойнее.       — Извините… — произнёс Ростислав.       — Забудь это слово. Ты ни в чём не виноват, — ответил Александр.       В тишине пили чай. Ростислав не решался начинать никакие разговоры о своём состоянии, хотя коллеги с недоверием на него смотрели. Аспирант прислушивался к шагам в коридоре, боясь услышать знакомый стук каблуков, который предшествовал большинству скандалов. Сам трясся от сильного напряжения, которое не давало расслабиться ни на секунду. Всё время ждал какой-то катастрофы.       — Саш, проводи его до дома. Мне с Настей всё равно надо поговорить насчёт контрольных и должников. Такая неуловимая, как ветер, — сказал Андрей.       Для Ростислава это означало, что его ожидает скандал погромче и поярче. Анастасия не любила, когда дела складываются не так, как нужно ей. Но другая часть души намекала, что так будет лучше для него. Задумываться о собственном комфорте было странно. Да Ростислав и не помнил, когда в последний раз думал о себе.       По пути домой Ростислав молчал. А Александр рассказывал всё, что приходило в голову. Хотел отвлечь коллегу от его мрачных мыслей. Решил, что он слишком задумывается о негативных вещах, потому те его оплетают своими цепями, что становится трудно пошевелиться. Ростислав вслушивался в то, что говорит Александр, но часто терял мысль, снова задумываясь о своих печалях.       Вдруг Александр остановился. Ростислав, пройдя ещё пару метров, тоже остановился. Обернулся, хотел спросить, в чём причина. Александр, наконец встретившись с ним взглядом, начал:       — Ростик, знай: мне плевать, что она говорит о тебе. И что она говорит обо всех остальных. Ты не бессердечный, у тебя наоборот такое большое сердце, которым ты искренне любишь близких тебе людей. Твоя душа стремится обнять каждого, кто оказался в беде, поддержать его. Но ты совсем забыл о себе. Я очень благодарен тебе за твою поддержку, за то, что ты выслушал меня, когда мне было плохо. Могу ли я сделать для тебя что-то? Я очень хочу тебя поддержать, мне больно смотреть на тебя…       — Саша, я не готов рассказать тебе всё это сейчас… — растерянно ответил Ростислав. Что-то забытое, но такое знакомое было в словах Александра. Поддержка?       — Просто помни, что у тебя есть, с кем поговорить, — улыбнулся Александр.       Тем же вечером Ростислав решил выяснить, а так ли страшны те вещи, которыми его запугивала Анастасия. Все ли поведутся на ее сплетни?       «Гриш, помнишь Крис? Я не знаю, как о них говорить, но… Этот человек уехал в Англию, вроде. Правда ли все думают, что это из-за меня они подверглись травле?» — написал другу, которому не писал уже почти полгода.       «Господи, Ростик, живой, что ли! Наш небинарный одногруппник (именно одногруппник, просил говорить о нём в мужском роде) хорошо живёт свою жизнь в стране, где гендер не является таким камнем преткновения, как здесь. И он говорил, что благодарен тебе за всю твою любовь и поддержку. Крис нашёл себе партнера и счастлив в отношениях. Я ему передам, что ты с уважением относишься к его идентичности и пытаешься говорить о нем во множественном числе, как это обычно делают в его окружении. И никто из понимающих людей не думает, что это из-за тебя его закидали камнями. Так что мисс сплетница ничего не вывернет против тебя в этом плане, — ответил Григорий. — А вообще, можешь написать ему сам. Ну, как настроение будет».       «Спасибо, Гриша. Мне было важно это узнать», — выдохнул Ростислав. Был рад, что у одногруппника всё хорошо. Что больше никто из окружения Анастасии не назовёт того не тем именем и не изобьёт из-за своей трансфобии. Теперь осталось выяснить, не гомофобны ли родители.       — Здравствуй, Ростик. Соскучились по твоему голосу, когда в гости заглянешь? — отец ответил на звонок сына. Тоже довольно долго не слышал никаких новостей, последний раз Ростислав звонил только чтобы поздравить его с днём рождения. И было это полгода назад.       — Если вы с мамой не против, я могу и сейчас придти, — ответил Ростислав. — У неё же день рождения сегодня…       — Приходи, конечно! Так давно тебя не видели, всё в своей учёбе. Вдруг на улице перестанем узнавать, — чуть усмехнулся отец. — Можешь торт захватить, какой любишь. Мы просто совсем забыли про торт, вот сейчас выясняли, кому идти в магазин.       Ростислав переоделся в свитер и джинсы вместо выглаженных брюк и рубашки с пиджаком. Побежал сначала за тортом. Взял «Графские развалины», вспомнив, что на семейные посиделки обычно брали именно этот торт. В цветочном магазине взял большой букет белых роз. И так же быстро побежал в сторону родительского дома. Торопился жить вечер, проведённый наедине с собой и близкими людьми, а не в компании Анастасии.       — Последний раз на твой день рождения видели в прошлом году, ну как изменился! — всё ахала мать.       — С днём рождения, мам, — Ростислав вручил ей букет цветов.       — Вижу, учёба мимо не прошла, весь напряжённый, — подметил отец. — Расслабься, ты не в университете, а дома.       Вечер провели в спокойной обстановке. Пили чай, шутя, что всем завтра на работу, поэтому на столе и нет крепких напитков. Нарезали торт и не спеша за разговорами его съели. Родители рассказывали о том, что нового у родственников и что нового на работе.       — У Верки дочь сказала, что ей нравятся девушки. Верка вся и разошлась, мол, как так можно, — рассказывала мать про свою коллегу. — Я у неё спрашиваю: неужели ей важнее, чтобы дочь обязательно вышла замуж за какого-то парня, а не чтобы она была счастлива со своей пассией, кто бы это ни был. Ну и всё, кажется, наша дружба окончательно рассыпалась. Она-то хотела эту несчастную девочку тебе, Ростик, сосватать, мол, завидный жених. А я всё говорила, что дети сами решат, с кем им быть. Так что, Ростик, если ты вдруг осознаешь, что тебе нравятся парни или ты вообще против отношений, помни, что твои родители — не ретрограды.       — Как мы вообще пришли к этой теме? — удивился отец. — Но поддерживаю, что приму Ростика любым.       — Это касалось Ростика, потому я и должна была это сказать, — возразила мать.       — Честно, я сам не знаю, какие отношения мне нужны и с кем, но благодарю, что не осуждаете тех, кого считают «неправильными», — ответил Ростислав. Не хотел делать каминг-аут, был не в том моральном состоянии для этого. — А если кто-то со стороны и якобы мой знакомый заявил бы вам, что я, например, гей?       — Хоть гей, хоть кто, ты заслуживаешь счастья в любых своих отношениях и вне отношений тоже, — хором ответили родители.       Ещё одна проблема перестала таковой быть. Значит, аргументы Анастасии бессильны. Только как бы ей об этом сказать, чтобы снова не получить по лицу? Она явно рассвирепеет, узнав, что ей больше нечем угрожать. Но Ростислав подумал, что она может из воздуха сочинить какую-нибудь обличающую его историю. И понимал, что у него слишком мало сил, чтобы с ней бороться. И моральных, и физических. Вторые полностью зависели от первых, как ток диода от его напряжения.       Октябрь горел ярко. Как ярость Анастасии. Та винила Ростислава в том, что её упрекают коллеги-доценты, у чьих групп она вела практики. Хотела, чтобы он решил её проблемы. А Ростислав внутренне сопротивлялся. Снова стал неприступным и несговорчивым. Но если раньше это было следствием уверенности в себе, то теперь это были следствия сильной моральной истощённости. Анастасию это страшно бесило, но сделать она ничего не могла. И так жалобы на её работу летели лавиной на стол заведующей.       В октябре было внеплановое собрание кафедры. В частности обсуждали, как принудить Анастасию чуть ответственнее относиться к своим обязанностям. По всем параметрам она проигрывала очередным новым ассистенткам, и эти сравнения больно кололи гордыню Анастасии.       — Ты ещё парня моего увести хочешь, да?! — визжала Анастасия на первую попавшуюся ассистентку.       — У меня свой есть, зачем мне твой? По факту же ничего не делаешь, я тут при чём? — отвечала ассистентка, ища взглядом в толпе своего парня, такого же ассистента кафедры.       — Насть, помолчи, не кричи, — тихо попросил Ростислав.       — Я с тобой потом поговорю, чудовище! — Анастасия пихнула его локтем.       — Ростислав, Анастасия, идите и выясните свои отношения наедине, ну что за нетерпение! — возмутилась заведующая.       Ростислав тяжело вздохнул и вышел из преподавательской вслед за убежавшей Анастасией. Может, сегодня стоит расставить все точки над комплексными величинами.       — Ты урод, я всё для тебя делала! А ты! — кричала Анастасия.       Ростислав молчал. Он не знал, как отвечать на это. Казалось, что слух притупился из-за этих постоянных криков. Они били по ушам, но уже не раскачивали всю его душу. Уже привычка.

Loving you was really hard

      — Вечно из тебя слова клещами вытягивать надо! И эмоции тоже! Как я должна понять, что ты там чувствуешь, когда ты долбанная стена?!       — Ты тоже постоянно молчишь и заставляешь меня угадывать, что с тобой, — возражал Ростислав.       — Да когда такое было? Я постоянно кричу, если ты не заметил. И ты только на крики обращаешь внимание! А потом говоришь, что я истеричка. Ты меня довёл до этого состояния! — голос Анастасии изменился. Надорвался. И из её глаз полились слёзы. Тушь стекала серыми ручьями по щекам. — Посмотри, до чего ты меня довёл! Это из-за тебя я такая!       Ростислав мог возразить. Сказать, что она применяла к нему физическую силу во время истерик, подобных этой, и что ссадины по всему телу — её рук дело. Что она постоянно использовала его ради своего личного блага, и он в этом беге ради её счастья совсем потерял себя. И что истеричкой он её никогда не называл. Но он молчал. Не хотел ничего доказывать. Это было бесполезно.       — Какая же ты мразь, Ростик. Бесчувственная скотина. Довёл меня до слёз и даже не извинился! Надеюсь, с таким, как ты, ни одна уважающая себя девушка встречаться не будет! — проклинала Анастасия Ростислава. — Зачем признаваться в любви, если тебе плевать на мои чувства?!

White noise comin' out of my brain

Turns off for nothing

      Ростислав кусал губы. Пытался сосредоточиться на дыхании. Всеми силами пытался остаться в сознании. Не мог себе позволить снова впасть в оцепенение в такой момент. Хотя бы раз это должно было закончиться иначе.

Hate to say the word, but, baby, hand on the Bible, I do

Feel like it's you the one who's bringin' me down

      Он побежал. В противоположную сторону от Анастасии. Бежал, что было сил. Дождь бил по лицу. Но он бежал. Хотел найти спокойствие в этом беге. По щекам лились слёзы. Неужели всегда так трудно уходить от тех, с кем плохо? На этот вопрос Ростислав ответа не знал.       Сложнее было гнать мысли из головы. «Надо было нормально ей объяснить, а я убежал!» — упрекал себя Ростислав. Но что-то ему подсказывало, что он всё сделал правильно. Ссоры с Анастасией никогда не заканчивались после разговоров. Разговоры только ещё больше разжигали пламя. В какой-то момент в этом пламени сгорела независимость Ростислава, его уверенность в себе. Когда Анастасия вообще спрашивала его о том, что он думает и что он чувствует? Наверное, никогда.

You've been bringin' me down

I can see it now

      Александр вышел из университета после собрания. Не встретил ни Ростислава, ни Анастасию. Ещё и холодный ливень заливал собой город. Ассистент поморщился, накинул капюшон и пошёл длинной дорогой в сторону остановки. Хотел о многом подумать, и дождливая погода этому способствовала.       На собрании после того, как выгнали Анастасию и Ростислава, Александр очень возмутился. Его обидело, что заведующая без разбора того, кто прав и кто виноват, обвинила сразу обоих.       — Ростик вообще молчал, в чем он виноват? — спросил Александр.       — За молчание и наказан, — отрезала заведующая. — Взрослые люди, а решаете конфликты хуже первокурсников!       — Настя всё время кричит, на студентов тоже, но виноват в этом, по-вашему, Ростислав? — Александр решил спросить по-другому.       — Саша, не нарывайся, — тихо сказал кто-то из профессоров.       — Я возмущён такой несправедливостью, и считаю, что можно было удалить отсюда только Настю, — ответил Александр. Неохотно дослушал остальную часть собрания, постоянно сталкиваясь взглядом с заведующей. И ушёл самым первым.       Под дождём ассистент решил прогуляться и потому, что это помогало успокоиться. Уютнее, конечно, смотреть на дождь из дома и слушать, как капли бьют по стеклу. Но Александр решил променять уют на мерзкий ливень и блестящий под светом фонарей мокрый асфальт. «Я не заступился, когда надо было, но сейчас мучаю себя мыслями, что теперь с Ростиком. Надеюсь, они с Настей сейчас не вместе», — думал Александр, глядя под ноги, чтобы не наступить в очередную лужу.       Взгляд зацепился за какую-то пластиковую карточку, валявшуюся на мокром асфальте. Двумя пальцами ассистент поднял её. Оказалось, что это пропуск в университет. Ещё и на имя Ростислава. Александр убрал карточку в карман и пошёл дальше. Заметил знакомый силуэт вдалеке и ускорил шаг.       — О, Ростик. Не ожидал тебя здесь встретить, ты же обычно в другую сторону ходишь, — воскликнул Александр. — Кстати, я нашёл твой пропуск…       Ростислав развернулся к нему. Оглядел Александра с ног до головы, будто убеждаясь, что это и правда он. Аспирант неловко улыбнулся дрожащими губами. Александр тоже улыбался.       — Держи, больше не теряй, — Александр вручил Ростиславу его пропуск.       — Спасибо, Саша… — Ростислав взял карточку из рук коллеги. Вздрогнул, задев тёплую руку Александра. Сам уже так долго бродил по улице, что успел замёрзнуть.       Больше ничего не говорили. Молчали, смотрели по сторонам, исподтишка поглядывая друг на друга. Не могли просто так разойтись, но и поговорить было как будто не о чем.       — Я думаю, ты кое-что ещё потерял, — вдруг произнёс Александр.       Ростислав растерялся. Приподнял брови в удивлении, взглядом пробежался по всему, что вообще мог увидеть. Похлопал руками по карманам. Вроде бы всё на месте. Неужели Александр шутит над ним? Теперь весь мир хочет над ним смеяться?       Александр лишь крепко обнял Ростислава. Ростислав не ожидал этого. Но и отстраняться не стал. Дрожащими руками обнял Александра в ответ.       — Ты совсем окоченел! — воскликнул Александр, чувствуя, как Ростислав дрожит в его объятиях. Да и мокрая ткань пальто сводила пальцы Александра от холода, когда он обнимал коллегу. — Пойдём чай пить. Прямо сейчас. А то простынешь.       Александр повёл Ростислава за собой. Отлично помнил, что где-то поблизости есть кафе. Туда Александра обычно водил его лучший друг, когда хотел поделиться каким-то радостным событием. Александр и сам ходил туда только по особенным случаям. Сегодняшний день исключением не стал: Александр застал Ростислава без приложения в виде Анастасии. Ну чем не праздник?       В кафе Александр взял большой чайник чая. Повесил на крючок свою мокрую куртку, наблюдая, как вода стекает с неё ручьями. Ростислав рядом повесил своё пальто, ставшее тяжёлым от дождевой воды. Может, хоть немного одежда высохнет рядом с тёплой батареей.       — Согревайся, — Александр налил чай в чашку, подвинул её Ростиславу.       Ростислав не спешил пить чай. Обхватил чашку двумя озябшими руками. Чувствовал, как согреваются руки и как становится проще шевелить пальцами. Осторожно поднял чашку и сделал глоток. Тепло разнеслось по всему телу, заставив снова вздрогнуть. Александр то и дело подмечал, что всё это время Ростислав дёргался то от нервов, то от холода, то от того, что согревался.       — Кажется, ты уже начал заболевать. Какой-то ты вялый, — говорил Александр, глядя на Ростислава. Налил чай и себе.       Ростислав сделал ещё глоток чая. Поставил чашку на стол. Стиснул зубы от боли, сжимающей горло и грудь. Прикусил губу, желая удержать эмоции. Но поняв, что это бесполезно, снял очки и закрыл свободной рукой глаза.       — Прости… — шёпотом произнёс Ростислав.       — Не извиняйся, эмоции — это не стыдно, — ответил Александр. — Кстати, я столько лет собираюсь тебе это отдать, и всё забываю. Помню всё, что угодно, но только не такие мелочи, — он достал из внутреннего кармана пиджака платок, положил на стол перед Ростиславом.

Don't tell me to be glad when I'm sad

I really hate that

      Ростислав взял платок. Промокнул глаза. Мысленно говорил себе, что нужно успокоиться. И с каждой этой мыслью слёзы начинали литься сильнее.       — Я не скажу, что… что всё хорошо… Может, и не всё п-плохо… — говорил он. — Это из-за меня она такая…       — Почему ты так думаешь? — поинтересовался Александр.       — Потому что я знаю, что я сложный человек. Я холодный, безэмоциональный. Со стеной невозможно общаться, она ничего не ответит. Я — стена. А она себя изводит отношениями со мной, пытается добиться от меня эмоций. А я не могу ей их дать… — продолжал Ростислав.       — А если мыслить логически, это ведь её проблемы, что она не может найти в тебе то, что ей нужно. Она могла не продолжать эти отношения, а просто оставить тебя в покое и найти другого человека, — возразил Александр. — Кстати, холодные и безэмоциональные люди не могут поддерживать других людей и редко плачут. Так что ты на себя наговариваешь.       — Ещё я постоянно забываю о своих обещаниях. Её это очень сильно расстраивает. Должно быть, ей очень больно встречаться с человеком, который её не ценит… — тяжело вздохнул Ростислав. Платок был насквозь мокрым от слёз, и, не поднимая взгляда, стыдясь своих эмоций, аспирант брал очередную салфетку, чтобы вытереть глаза.       — Тогда я не понимаю, зачем она так за тебя держалась всё это время, если её всё в тебе не устраивало, — ответил Александр. — Ростик, ты ей как человек был вообще не важен. Она просто выжимала из тебя всё, что могла. Женя со мной так же поступал. Ну и отправился со своей жестокостью далеко и надолго. Как и остальные придурки.       — Нет, это я недостаточно делал, и потому получил по заслугам. В отношения вкладываются двое… — пытался возражать Ростислав.       — И вкладывался ты за двоих. Вспомни, она сделала для тебя хоть что-нибудь? Я постоянно слышал, как она обвиняет тебя во всех своих проблемах. Постоянно упрекает тебя за то, что ты — это ты. Даже если и есть место упрёкам, они должны проговариваться не на всю округу, а тебе лично. То, что я видел, это громкие спектакли для широкой публики. Она хотела, чтобы ты сгорал от стыда. Хотела, чтобы все её жалели. И добивалась своего, — продолжал Александр. — Хотя мне её совсем не жаль.       — Даже если это и так, мне от этого не легче. Я сам виноват в том, что со мной случилось. Нормальные люди в таких отношениях не оказываются… — голос Ростислава снова сорвался на шёпот.       — Ростик, послушай, — Александр взял его за руку. — Ты такой замечательный человек. Добрый, умеющий сопереживать. Ты протянул мне руку помощи, когда я был на нуле и думал, что не достоин счастья в этой жизни. И твоя поддержка меня здорово ободрила. Я хотел бы, чтобы ты мог посмотреть на себя моими глазами. Увидеть в себе свои лучшие качества. Чтобы ты мог ценить себя так же, как тебя ценю я. Ты заслуживаешь любви и уважения, даже если тебе сейчас кажется, что ты виноват во всём, что с тобой произошло. Ты не виноват в том, что она так обходилась с тобой. Она вообще не должна была срывать свою злость на тебе. Ты заслуживаешь лучшего к себе отношения.       Эти слова ещё больше растрогали Ростислава. Никогда в жизни он не плакал так, как сейчас. Услышать от кого-то добрые слова про себя было чем-то незнакомым. Больше года Ростислав только и слышал, что он тварь, скотина или ещё кто похуже. И повторял это самому себе, когда в очередной раз кого-либо настигали неудачи. Глаза опухли от слёз, и дыхание совсем стало сбитым. Да и виски резко намекали на то, как сильно будет болеть голова остаток вечера и всю ночь.       — Если честно, меня очень злит, как она с тобой обходилась, и это ведь ты мне даже ничего об этом не сказал, — продолжал Александр.       — Хочешь, шутку расскажу? Это всё походило на мою любимую песню, — лицо Ростислава тронула полуистерическая усмешка.       Александр от удивления зажал рот рукой.       — Я понимаю, как это тупо звучит, — Ростислав снова опустил взгляд в пол. — Но это так…       — Стесняюсь спросить, в какой песне поют про отношения с истеричками, — заинтересованно произнёс Александр.       — Я сейчас подумал, что Лана дель Рей хорошо описала мою жизнь в последние месяцев тринадцать… — продолжал Ростислав, игнорируя замечание Александра. — Он причинил мне боль, но это ощущалось как настоящая любовь… Только «его» нужно заменить на «неё»…       — Господи, — лишь выдохнул Александр.       — За что только мне всё это досталось… Ведь знал же, какая она… — Ростислав снова вернулся в свою печаль после минутного просветления. — Весь поток знал, какая она. Весь факультет всё ещё дрожит, когда слышит её фамилию. Как же смешно будет на встрече одногруппников сказать, что я с ней встречаюсь, — он горько рассмеялся. — Какой же я жалкий…       — Погоди, так вы не расстались? — удивился Александр.       — Ещё нет, но, видимо, скоро придётся поставить точку. Я немощный и жалкий, с меня какой спрос? Мне нужно дописывать диссертацию, а я не могу выдавить из себя ни строчки. Настя смеётся надо мной, что я такой идиот. Скоро и Андрей Евгеньевич будет смеяться. Не хочу позорить такого уважаемого человека, но сил у меня нет никаких, — Ростислав всё колебался от одной мысли к другой, Александр даже думал, что аспирант где-то успел выпить. Но Ростислав был опьянён только своим горем. И это опьянение тяжело ощущалось в теле, сжимало грудь и давило голову своим огромным весом. Но больше всего состояние после душевного потрясения походило на тяжёлое похмелье.       — Андрей Евгеньевич сказал бы, что тебе нужен отдых. И я с ним согласился бы, — твёрдо сказал Александр. — Давай я провожу тебя до дома? Не хватало ещё, чтобы ты в таком состоянии пошёл и напился где-нибудь.       — Извини, что я просто мучаю тебя весь вечер своей компанией, — ответил Ростислав.       — Если б мне было всё равно, я к тебе бы даже не подошёл. Сделал бы вид, что я тебя не знаю. Но я не могу оставить в беде человека, который когда-то тоже мне помог, — заверил Александр. — Не извиняйся.

***

      Остаток октября и весь ноябрь шли тяжело. Анастасия понимала, что теряет своё влияние на Ростислава, но ничего не могла с этим сделать. Вернее, даже не пыталась. Демонстративно игнорировала его присутствие. Но когда осознала, что Ростислав не пытается первым начинать диалог, страшно на него обиделась. Не навязывала своё общество, не рассказывала сплетни. Даже перестала обрушивать свой гнев из-за очередной неудачи.       Ростислав стал стеной. Вообще никак не проявлял своих эмоций, даже самых горьких, еле уживающихся в голове. Делал всё молча и почти ни с кем не разговаривал. Максимум, который от него можно было услышать, это приветствия с коллегами. Со студентами, понятное дело, аспирант говорил. Но не более, чем о теме занятия. В срочном порядке Ростислав пытался дописать свою работу, но каждый новый лист переписывал раз по десять.       А Андрей говорил, что переписывать ничего не нужно. Говорил, что всё и так замечательно. Но понял, что аспирант будто бы успокаивается, переписывая одно и то же. Дед-доцент не знал, как ещё повлиять на своего подопечного. Не хотел слишком резко ему что-то объяснять. Но осторожные фразы не имели никакого эффекта.       — Саш, может, у тебя получится? Вы же вроде бы общались хорошо. Отвлеки его от работы. А то, сдается мне, он ни ест, ни пьёт, только переписывает и переписывает свою несчастную диссертацию… — отчаявшись, Андрей решил попросить помощи у Александра. — От тебя он точно не ожидает что-то услышать на эту тему. Может, и правда отвлечётся.       — Я попробую, — ответил Александр.       Тем же вечером Александр застал Ростислава среди книг, делающим пометки в распечатке своей работы. Ассистент видел, что почти весь лист был исписан ручкой, и на этом Ростислав не останавливался. Продолжал вносить какие-то исправления.       — Ростик, пойдем, прогуляемся. Много сидеть на одном месте вредно. То, что ты поймал вдохновение, это здорово, но, по-моему, ты тратишь свои силы не на те вещи, — произнёс Александр. С грустью примечал, как Ростислав исхудал на фоне своих постоянных переживаний и пропусков приёмов пищи.       — Мне больше нечем заниматься кроме этой работы, — ответил Ростислав.       — Тем более. Пойдем, прогуляемся. Ты пытаешься улучшить то, что и так идеально. Я думаю, можно заняться более полезными вещами, — продолжал настаивать Александр.       Ростислав неохотно собрал книги в одну кучу. Закинул в сумку свои черновики с исправлениями. Накинул куртку на плечи и пошёл следом за Александром.       — Ты о чём-то думаешь? — вдруг спросил Александр.       — Если честно, я пытаюсь ни о чем не думать, поэтому занимаю себя этими бесполезными вещами, — ответил Ростислав.       — Мне интересно, что ты так пытаешься выгнать из головы, — продолжал Александр.       — Не «что», а «кого», — поправил Ростислав. — Наше общение сошло на нет, но она каждую неделю всё ещё интересуется, как у меня дела. А я не отвечаю, потому что забываю. Нет, я вижу её сообщения, думаю, что надо бы ответить. И тут же вспоминаю, что срочно надо что-то сделать.       — Ты только её сообщения так пропускаешь, или чьи-то ещё тоже? — поинтересовался Александр.       — Я так пропустил сообщение одногруппника, он говорил что-то про встречу. Которая должна была быть сегодня. Я только сегодня ему ответил, чтобы меня не ждали. А написал он неделю назад, — ответил Ростислав. — Вот ты ходил хотя бы раз на встречу одногруппников?       — Я вижу своих одногруппников и так слишком часто. Один работает на другой кафедре и всё ржёт, что не ожидал меня встретить в университете. Другой работает в баре, куда я после сессии хожу напиваться. Ещё один работает на производстве, и иногда я его встречаю, когда пешком хожу домой. Девчонки тоже по заводам разбежались, иногда вижу их в компании других работающих там же ребят, — рассказал Александр. — У тебя, так понимаю, ситуация похожая?       — Если я тебе скажу, что Настя — моя одногруппница, всё встанет на свои места? — ответил Ростислав.       — Понял. Запущенный случай, — кивнул Александр.       — Те, с кем можно было бы пообщаться, разъехались. Вряд ли ностальгия способна вернуть их сюда. Очень многим Настя попортила жизнь, и никто из них не захотел бы с ней добровольно видеться, — продолжал Ростислав. — Ну, мой друг со своей девушкой туда точно пойдут, но не ради Насти. Ещё один мой друг пострадал от организованной ею травли, он вообще в эту страну больше не вернётся. С остальными я плохо общался, потому что я был для них источником готовых домашек, а не личностью. Ну, спрошу потом, как там и что.       Тут же Ростиславу пришло сообщение. «Мы расстаёмся», — писала Анастасия. Вдогонку отправила фотографию, как повисла на шее очередного одногруппника. Александр не удержал своего любопытства и заглянул Ростиславу через плечо. Еле удержался, стоя на носочках на скользкой обледеневшей дороге.       — Я не знаю, как на это реагировать. Как будто совсем ничего не чувствую. Но мне же не должно быть всё равно? — Ростислав заметил, что Александр бессовестно вторгся в его личное пространство и одним глазом читает переписку, но не стал его за это упрекать. Был даже благодарен, что увидел этот кошмар не в одиночестве.       — Какой человек, такие и расставания. Я про неё, если что, — ответил Александр. — Ничего другого я и не ожидал. Ну, конечно, она могла бы снова устроить тебе сцену, но я думаю, что в октябре вы всё друг другу сказали. И ваше расставание случилось тогда. Слышала вся кафедра.       — Какой ужас, — вздохнул Ростислав.       — Ростик, теперь тебя официально избавили от каких-либо обязательств. Хоть завтра иди и подкатывай к ассистентке с кафедры радиотехники. Ну, я образно. Просто мои знакомства с парнями обычно начинались с ловкой шутки а-ля подкат. Как ты знакомишься, я не знаю, — радостно продолжал Александр.       — Если честно, я чувствую себя хреново. Меня просто выкинули из своей жизни, как ненужный хлам. Так что пока никаких отношений… — Ростислав радости не разделил.       — Тоже верный вариант. Как мне сделать твоё настроение немного лучше? — спросил Александр.       — Перестань рассказывать свои шутки про отношения, мне сейчас как-то не хочется их слушать… — вздохнул Ростислав.       — Больше никаких шуток про отношения, так точно, — кивнул Александр, пытаясь сделать максимально серьёзное лицо. Только поднял руку, чтобы козырнуть, как тут же поскользнулся и полетел в сугроб.       — Саша… — Ростислав неловко засмеялся.       — Продолжай, я не видел, чтобы ты смеялся от радости. Ты не представляешь, как я рад, что смог тебя развеселить, — говорил Александр, продолжая лежать в снегу.

Let me show you how sadness can turn into happiness

      Из сугроба Александр всё же поднялся. И с Ростиславом они пошли дальше. Дошли до центральной площади города. Всё здесь готовилось к празднованию Нового года. Рабочие установили огромную ёлку, но пока ни одного украшения на неё не повесили. На близлежащих зданиях уже красовались светящиеся гирлянды, мигающие разноцветными лампочками.       — Вот, какую ты красоту пропустил, пока всё смотрел в свои бумажки! — воскликнул Александр.       — Я обычно не праздную Новый год, — сказал Ростислав.       — Ну, если честно, я тоже как-то упустил этот момент. Надо бы с роднёй хотя бы собраться. Спасибо, что напомнил, — Александр похлопал Ростислава по плечу.       — Я же ничего не сказал… — удивился Ростислав.       — Я на тебя просто посмотрел и вспомнил про родных людей. Для тебя эта информация не несёт совершенно никакого смысла, а мне это важно. Ну прекрати смущаться, я же не в любви тебе тут признаюсь! — рассмеялся Александр.       Ростислав переживал смешанные чувства. Броситься с головой в новые отношения было бы совершенно неправильно. Он не хотел привязаться к Александру так же, как к нему самому привязалась Анастасия. Хотел спокойно закончить аспирантуру. И вернуть былую уверенность в себе. То, что Александр разбавил его грусть, было несомненно дорого для Ростислава. Но он не хотел видеть в Александре ресурс для залечивания душевных ран. Хотел восстановиться сам, принимая искреннюю помощь и поддержку. И разбавить дружбу более яркими моментами. Дружба не должна превращаться исключительно в обмен грустными новостями. Должны быть и яркие моменты.       Новый семестр был тяжёлым для Ростислава. Вовсю он готовился к защите диссертации, и гораздо больнее для него ощущалась критика Андрея. Но опустить руки аспирант не мог. Он таким упорным трудом проложил себе дорогу сюда, нельзя просто так взять и всё бросить.       — Ты как-то говорил, что любишь горький шоколад. Держи. И всё будет хорошо, — Александр по-своему поддерживал Ростислава. Решил делать приятные мелочи.

I can turn blue into something

Beautiful, beautiful

      Ассистент боялся перегнуть палку и снова сказать что-то, к чему уши аспиранта были совершенно не готовы. В декабре Александр почти прямо заявил о своих чувствах и сам же этого испугался. Пытался расставить всё по полочкам. В прошлые разы признания почти с первой встречи ничем хорошим не оборачивались. Конечно, Ростислава он знал уже пятый год. Но утопить в своих чувствах человека, который недавно выплыл из других отношений, для Александра было совершенно неправильно. Он со стороны наблюдал, как Ростислав возвращается к себе прежнему. И очень этому радовался, нелестно примечая про себя, что с таким человеком «точно бы замутил». Во всём Ростислав относился к тому типу парней, который нравился Александру. Но Александр не хотел спешить. Хотел насладиться постепенным развитием событий.       «Гриш, я защитил диссертацию», — Ростислав пообещал другу сказать, когда закончит аспирантуру. И обещание сдержал.       «Мы рады за тебя, Ростик! Мы — это я и Варя», — ответил Григорий.       Но больше всего радовался Александр. Дождался, когда Ростиславу выдадут диплом и остальные документы. И бросился на него с объятиями.       — Саша, ты меня придушишь… — Ростислав не мог оттолкнуть Александра от себя, руки были заняты.       — Ты остаёшься на кафедре или увольняешься? — спрашивал Александр.       — Остаюсь. В новой должности, — ответил Ростислав.       — Ты бы знал, как я рад! — воскликнул Александр, крепче обнимая Ростислава.       — Саш, отпусти, придушишь… — вновь попросил Ростислав.       — От большой любви же! — посмеялся Александр, но Ростислава из своих объятий всё же выпустил. — Ладно, извини, я как-то погорячился.       Ростислав взял дипломы в одну руку. Другой поправил пиджак. Скромно улыбнулся и поднял взгляд на Александра:       — Я тоже очень рад, Саша, что мы продолжим работать вместе…       Александр широко раскрыл глаза в удивлении. Почувствовал, как кровь приливает к щекам. Схватился за щеки. Хотел сказать что-то ещё, но как будто забыл все слова.       Ростислав тоже смутился. Покрепче сжал в руках свои документы. Не ожидал от себя подобной фразы. И уж точно не ожидал, что такое впечатление его слова произведут на Александра. Человеком тот был замечательным, несомненно. И Ростислав чувствовал себя в его компании хорошо. Кажется, это было взаимно, раз Александр не отстранялся и сам его не отталкивал. Но иногда сложно признаться в чувствах самому себе, не то, чтобы заявить о них кому-то другому. Что ж, тише едешь — дальше будешь. Может, в отношениях им обоим будет хорошо. Светлая любовь и крепкие отношения нередко начинаются с хорошей дружбы.       — В августе встретимся, — торопливо произнёс Ростислав. И выбежал из университета, закрывая краснеющие щёки свободной рукой.