и в дождливый день я сбегаю домой.

Как ощущается момент расставания? И это сейчас не про отношения, а про обычную дружбу. Что человек чувствует, когда его бросают? Всё можно описать одним словом: опустошение. Когда минуты тянутся как часы, когда еда не лезет в рот, а от неё тянет блевать, когда ты просто лежишь на полу, не в силах что-либо сделать. И сейчас, точно так же, Скарамучча, облокотившись на телевизор, слушал серый шум, что исходил от старого ящика. Тот не хотел работать, как бы парень не долбил по нему руками. Хотя, возможно, для того, чтобы починить что-то, надо предпринимать какие-то другие действия. Прокрутив антенну на все 180 градусов, юноша совсем отчаялся, выключая экран. В комнате тут же стало темно, и лишь сквозь прозрачные шторы, слабо проникал свет луны. Выключатель находился далеко, и именно поэтому Куникузуси даже и не подумал бы о том, чтобы попытаться включить свет в комнате, до того момента, как услышал звонок в дверь. Парень так и продолжил валяться, не обращая внимания на посторонние звуки, пока тот, кто стоял за дверью, с настойчивостью стучал и звонил в домофон. – Проваливай, кто бы ты ни был! – выкрикнул Скарамучча, даже не думая сдвинуться с места. Стуки прекратились, сменившись на звук проворачивающегося ключа в дверной скважине. В ту же секунду в комнате оказалась тётушка юноши, которую тот таковой считал. На деле же, это была Яэ Мико, по совместительству, любовница его матери, и единственная, кто нормально относился к нему. – Муча, дорогой, ты чего на полу валяешься? – с заботой произнесла женщина, опускаясь на колени рядом с "племяшкой". – А, это ты... Прости, что нагрубил. – Всё в порядке. Я принесла тебе сяке тадзукэ, твоё любимое. Поешь? – тётушка с мягкой улыбкой посмотрела на Скару, что, тяжело вздохнув, кивнул. Уже через пару минут они сидели за столом. Суп подогревался в микроволновке, а по кухне разносился приятный запах риса и чая. К тому же, Мико, скорее всего, добавила в блюдо курицу, что не входила в оригинальный рецепт, но всё же очень нравилась Скарамучче. Микроволновая печь пропищала несколько раз, давая понять, что еда дошла до нужной температуры. Сразу же Яэ поставила её перед юношей, окуная ложку в суп. – Аккуратно, он горя–.. – Ах! – зажмурился парень, пытаясь подуть себе на язык, чтобы не было так больно. Тётушка тут же среагировала, протягивая ему стакан холодной воды, который тот сразу опустошил. – Спасибо... – Ну ты даёшь, ха-ха. – прикрыла рот рукой Мико, сдерживая смех, после озабоченно глядя на недовольного Скару. – Ладно уж тебе, подожди, пока остынет. Расскажи лучше, где твоя мама. – Она в командировке. – А ты почему голодаешь? Неужели она не оставила тебе еды? – Оставила, но я не хочу есть. Только твой суп. – проглатывая первую ложку, тихо ответил парень. – Как она вообще оставляет тебя в таком возрасте одного дома... хотя, это на неё похоже. – улыбаясь так же по-доброму, размышляла Мико. – А ты чего так убито выглядишь? Что произошло? Неужто, с Казухой поссорились? На упоминании своего бывшего друга, Скарамучча поперхнулся супом, недовольно смотря на тётушку. – Мы с ним больше не общаемся. И слышать я о нём не хочу. – он отвернулся от Мико, показывая своё раздражение. – Хорошо, я не буду настаивать. – тон тётушки резко изменился на холодный, она встала из-за стола, после чего и вовсе выходя из квартиры, попрощавшись и закрыв за собой дверь. – Чёртов Казуха! – выкрикнул парень, со всей силы кидая ложку в стену. По его мнению, всё было просто: его бывший друг, Каэдэхара, виноват в том, что его тётушка обиделась. Он виноват в том, что испортил ему настроение в тот день, виноват в том, что ушёл... *** Гудки, чёртовы гудки, и никакого ответа. Наверное, это уже сотый пропущенный, поступивший Казухе. "Абонент временно недоступен, перезвоните позднее" – всё, что можно было услышать в трубке. Это изрядно пугало Куникузуси, он еле усиживался на месте, желая сорваться и побежать домой к другу, несмотря на пару километров, что разделяли их. – Чего ты так нервничаешь? Хватит ёрзать. – послышалось от матери. Даже она, женщина, что редко обращала внимание на чувства сына, заметила, что его поведение изменилось. – Я не могу. Переживаю... – Что такое? – Казуха не отвечает уже второй день... – Понятно. Проверь его. – без каких-либо эмоций сказала Райден, как будто и не была против, что для неё по-настоящему удивительно. – Можно? – получив на свой вопрос утвердительный кивок, Скарамучча сорвался с места, и, как только дверь за ним закрылась, Баал удовлетворённо выдохнула. – Выходи, милый. Он ушёл. – Да ну, наконец-то. Я думал, что он будет сидеть тут целый день, ха-ха. – улыбнувшись, зашёл в комнату мужчина. – Ох, дорогой Дотторе, я бы нашла способ побыть с тобой наедине. Если бы только Скара видел, как его мать изменилась при появлении своего любовника... *** Должно быть, Казуха спал всё это время. Иначе Скарамучча никак не мог объяснить то, почему он не открывал около десяти минут. Юноша стучал в дверь со всей силы, звонил в звонок и кричал имя друга, но никто не отзывался. – Ты чего тут делаешь, малой? – вдруг сбоку оказалась женщина. Она подошла совсем незаметно, с двумя мешками продуктов и собакой на поводке. Последняя же, заметив парня, кинулась к нему, виляя хвостиком и просясь на ручки, от чего Скара опустился к ней, гладя её шёрстку. – Тётя Бэй? – именно так юноша называл маму Каэдэхары. – Казуха не открывает и не отвечает на мои звонки уже очень долго. Вы не знаете, где он? – по нему было видно, что он обеспокоен, даже слишком, что вызвало недоумевание на лице Бэй Доу. – В каком смысле, где он, хах? – с этими словами она провернула ключ, открывая перед Скарой дверь. Тут же он увидел своего друга, что явно не желал его появления. Казуха кинул безэмоциональный взгляд на парня, уходя к себе в комнату и запираясь на замок. – Он немного... не в себе. Ты проходи, малец. – с сочувствием проговорила Бэй Доу, уходя на кухню. Скарамучча же, не медля, разулся, проходя в квартиру и оглядываясь. Как обычно, в доме его друга всё выглядело аккуратно и изысканно, что хорошо подходило натуре Казухи и совсем не подходило Бэй Доу. Помедлив пару секунд и постояв в коридоре, Куникузуси подошёл к комнате Каэдэхары, стуча пару раз в дверь. – Мы можем поговорить? Пожалуйста. Тишина. Грёбанное молчание просто сводило с ума. – Казуха? Я переживаю, правда. Ответь что-нибудь... Прошло пять секунд тишины, которые длились целую вечность. В горле образовался ком. – Скара? Ты пришёл всё-таки, хе-хе. – окликнула стоящего в ступоре парня, Нин Гуан. – Здравствуйте. – как в тумане, ответил тот, отходя от двери и ступая к женщине в комнату. – Чего ты хочешь от Казухи? – Хочу поговорить. – Он не станет. – затягивая свою сигарету, ответила она. В её комнате всегда пахло табаком. – Почему? – Тебе не сказала Бэй? Ох, мы переезжаем отсюда. Ступор. Скара замер на месте, не веря услышанному. Дыхание перехватило, а тот с отчаянной надеждой посмотрел на Нин Гуан. – Что я могу сделать, чтобы вы не уезжали? Я-я готов на всё... Женщина тяжело вздохнула, и несмотря на то, что в глазах у неё читалось сочувствие, она ответила: – Я понимаю, но мы всё равно... – Мы подумаем, малой, – вмешалась вдруг Бэй Доу, и произнесла спасительные слова, – постараемся не уезжать. Глаза юноши снова загорелись, он радостно улыбнулся, кивая и благодаря мам Казухи. В этот вечер он ушёл счастливым из дома своего друга. Как же просто иногда вселить надежду в человека... *** Очередной звёздный вечер, Скарамучча сидит перед окном, смотря на луну, красоту которой можно было сравнить с красотой его уже бывшего друга, из-за которого он сейчас "вырисовывает" на своей руке кровоточащие узоры с помощью лезвия, которое достал из точилки. – Ненавижу тебя, Каэдэхара. – сорвалось с уст совсем тихо, хрипящим после побоев отчима, голосом. Завтра придётся в таком состоянии идти в школу, на последнюю линейку в его жизни. – Вот чёрт...